Чтение онлайн

Решётчатая калитка на входе в технический туннель была заперта изнутри на щеколду. Слабое препятствие! Мюррей, не задерживаясь, срезал задвижку. Внутри туннеля всё оставалось по-прежнему: вонь, тусклые фонари, покрытые скользкой плёнкой стены, чавкающая жижа под ногами. Людмила то и дело порывалась вперёд, пока, поскользнувшись, не шлёпнулась в грязь. С запором на внутренних воротах пришлось повозиться: они представления не имели, что ждало по другую сторону, поэтому резать замок бластером не решились.

В жилом квартале стояла тишина. Болезненная, невозможная тишина. Лишь мерное журчание воды в фонтане посреди сквера, шорох транспортной ленты, да фоновый, уже подзабытый гул самого города, функционирующих систем жизнеобеспечения, нарушали её. И ни одного человека не встретили они на всём пути до квартиры Сорокиной.

Мюррей отобрал у хозяйки пластину магнитного ключа, сунул Люку: "Открывай ты! И не торчи в проёме, сразу - в сторону!" Как только индикатор поменял цвет, и дверь заскользила в паз, удобнее перехватил бластер, ринулся в проём.

В уютной квартирке Сорокиной их встретил разгром. Вывернутые из стен шкафчики, покорёженные двери, перевёрнутая, раздавленная мебель, ворохи тряпья, разбитого пластика и стекла под ногами. И всё та же мёртвая тишина, жуткая в заливающем комнаты ярком свете. Да ещё запах, одуряющий, до тошноты противный, сладковатый и терпкий. Уместный где-нибудь в операционной или в медицинской лаборатории, но не в человеческом жилище.

Мюррей неуловимым вихрем промчался по комнатам. Заглянул в кухню, гостиную, детскую, кабинет. И застыл на пороге спальни. Опустил оружие, секунду помедлил, вошёл. Люк шагнул за ним.

Он помнил эту комнату прекрасно - здесь они с Людой впервые.... Но теперь не узнавал её. Серебристо-белый пух стен и потолка забрызгала кровь. И пол был залит кровью, не успевшей впитаться, растоптанной следами ребристых подошв. Какие-то тряпки - обрывки одежды?
– разбросанные по углам, тоже были в крови.

И кровью измазано тело девочки, ничком лежащей на ложе посередине комнаты. Ноги, бёдра, спина, засыхающие струпьями пряди коротко стриженных русых волос. Целая лужа чернела в продавленной телом выемке на постели. Крови было так много, что она не умещалась, двумя струйками стекала вниз.

Пол шагнул к изголовью, склонился, положил пальцы на шею девочки, пытаясь нащупать пульс. Люк знал, каким будет итог. Слишком много крови. Мюррей осторожно приподнял тело за плечи и тут же опустил обратно. Быстро развернулся, перехватил кинувшуюся к дочери Сорокину:

– Не подходи! Тебе не нужно смотреть! Ты всё уже поняла.
– И зло накинулся на застывшего в дверях Уайтакера: - Что ты стоишь как столб?! Убери её отсюда, быстро!

Люк послушно схватил подругу за плечи, вытолкнул в гостиную. Людмила попыталась сопротивляться, но затем сникла, позволила усадить себя в кресло. И почти сразу запищал из угла вызов чудом уцелевшего визифона.

– Не вздумай отвечать!
– крикнул из спальни Мюррей.

Люк и Людмила как завороженные смотрели на пустой экран. Наконец Сорокина произнесла тихо:

– Это не городской номер, это из посёлка.

Вызывал Сорокин. Щека его нервно подёргивалась, а губы то и дело болезненно кривились. Он удивлённо впился взглядом в лицо бывшей жены.

– Ты уже там? Как тебе удалось попасть в город? Нас блокировали в шлюзе, не пробиться. Их слишком много.
– Не дождавшись ответа, он облизнул губы, спросил: - С Ириной что?

Людмила закрыла глаза, прошептала едва слышно:

– Ира умерла. Я не успела.

Лицо Сорокина исказила судорога.

– Кто?! Понятно, откуда ты можешь знать... Ладно, разберёмся. Я не могу дальше разговаривать, здесь настоящий бой идёт. Быстрее уходите оттуда, пока до вас не добрались!

Из спальни выглянул Мюррей, забросил подальше в угол полотенце, которым вытирал руки. Но на закатанных рукавах рубахи следы крови остались.

– Он прав, нужно уходить отсюда. Сейчас мы ничего не сделаем, сила на их стороне.

– Да, - покорно согласилась Людмила.
– Иру не оставляйте, пожалуйста.

– Мы заберём девочку.
– Мюррей оценивающе смерил взглядом Уайтакера. Качнул головой с сомнением: - Я её понесу. Люк, с бластером управишься, если что?

– Да, меня учили.

– Хорошо.

Пол отступил в спальню и спустя минуту вышел с завёрнутым в махровую простынь телом на плече. Скомандовал:

– Пошли! Ты - первый, потом Людмила, я замыкаю.

Люк осторожно открыл входную дверь, осмотрел пустынную площадку внизу, неторопливо ползущую жёлтую транспорт-ленту, зелень сквера за ней. Было по-прежнему пусто и тихо. Он сделала шаг на лестницу, ещё один, оглянулся на идущую следом Сорокину... и краем глаза заметил блеснувшие из-за деревьев вспышки выстрелов.

– Назад!
– заорал Мюррей.
– Назад, быстро!

Люк рванул вверх раньше, чем услышал крик, раньше, чем понял, что происходит. Оттолкнул внутрь квартиры Людмилу, заслонил собой. И лишь после этого опомнился, вскинул бластер, резанул длинным лучом по скверу. И одновременно жгучая боль ударила вниз живота.

– Назад!

Чья-то сильная рука схватила за шиворот, втащила внутрь квартиры, и двери захлопнулись.

– Целы?
– Мюррей окинул взглядом друзей. Остановился на бледнеющем лице Люка, помрачнел: - Куда?

– Живот. Немного задело.

У него отобрали бластер, заставили лечь на пол. Пол осторожно оттянул вниз прожжённые брюки. На светлой коже багровел рубец сантиметров шесть длинной, наискосок, от бедра к середине живота. И на конце его сквозь запёкшуюся корку пробивались сгустки крови.

– У тебя здесь есть какие-то лекарства?
– Мюррей быстро обернулся к Сорокиной.

– Да.

Очнувшаяся от ступора Людмила метнулась в кабинет, принесла стакан зеленоватой жидкости и аптечку. Стакан сунула в руки Люка, скомандовала - "Выпей!" - а сама, упав на колени, осторожно приложила к ране пластырь.

От кисловатого, щиплющего в носу напитка по телу прокатилась мягкая ласковая волна, гася полыхающий во внутренностях пожар.

– Как себя чувствуешь?
– Людмила встревожено взглянула на него.

– Ничего... нормально!
– Люк постарался улыбнуться - Уже почти не болит.

– Идти сможешь?

– Да.

Мюррей скрипнул зубами, отвернулся. Сорокина закричала на него почему-то зло:

– Это просто ожог, понял?! Через две недели и следов не останется!

Пол нехотя кивнул, встал.