Чтение онлайн

Лира, сама не понимая что делает, схватила жало руками. По и без того обожженным трением ладоням пробежал электрический разряд, в глазах потемнело от боли. Но от этого разряда хватка стала ещё сильнее. Так бывает, когда не можешь отпустить оголённый кабель, по которому течёт ток, когда мышцы сводит спазм. В груди засвербело -- уже не хватало дыхания. И она с яростью загнанной жертвы потянула на себя голову змея. Та поддалась легко -- тонкое тело, вытянувшееся на такую высоту вдоль горной отвесной стены еле-еле противостояло и ветру, а хвату человека противостоять сил уже не было.

Девушка тащила его сильнее, перехватывая руками жало и уже касаясь головы. Наконец, она притянула его, обхватив чешуйчатый белый затылок. Горло твари тёрлось об острый карниз, и чёрный густой гель смазывал камни. То была кровь белого змея.

Но жало от подобного объятия двух борющихся существ начало пронзать плоть человека. Змей водил головой, теряя жизненные силы, и от того задевал Лиру своим орудием. Сначала, увлечённая всем существом своим -- и телом и разумом -- в схватку, Лира не обращала на то внимания. Так иногда пронзённый копьём воин продолжал бой, и лишь после сражения обнаруживал, что смертельно ранен.

Наконец, с последним резким рывком в сторону, рассеклась о каменный выступ самая толстая жила змеиной шеи. Пахнуло резким металлическим запахом, и стены пещеры оросила чёрная вязкая жижа. Голова в руках Лиры обмякла. И только тогда девушка ощутила тупую боль. Она выдохнула. В животе её зияла рана, разливая кровь, что, ниспадая на холодный камень, смешивалась в водовороте с чёрной жижей. "По крайней мере... по крайней мере..., - обращалась мысленно девушка к направлявшему её голосу, - по крайней мере, я сделала всё, что могла".

И она опала на каменный пол по стене, окунув белую накидку, почти уже не прикрывавшую обнажённого тела, в красное и чёрное. Головы мёртвого змея из рук Лира так и не выпустила.

Глава VIII

Кремневый топор был лёгок и эффективен. В жерле потухшего вулкана добывали обсидиан -- из него выходили прекрасные длинные лезвия, вариант ножа-мачете. В былые времена надобности в этих орудиях у атра -- жителей лучезарных подземелий -- не возникало. И потому в диковинку были эти изобретения, перешедшие в практику из религиозного культового обихода. У них, под землёй, не было ни зарослей с твёрдыми стеблями, ни ветвистых деревьев, даже тростник и тот доставляли с поверхности менялы и купцы. Теперь же всё круто поменялось.

А за эти несколько дней совершилась целая научная революция. Пришельцы в лице экипажа космического крейсера "Феб" научили изготовлять более совершенные модели холодного оружия и садового инвентаря в том числе. Рассказали про косы, лопастные винты, точильные станки. Откуда взялись эти знания у людей, уже много поколений не прикасавшихся к земле, не обрабатывавших поля и огороды? Неужели из историоскопов и инъекционной литературы? А, возможно, всё дело в генной памяти...

День для пятерых с "Феба" теперь начинался с зарядки -- шли вместе со жрецами и сельчанами прокашивать кустарники белёсого мха, что за ночь отрастал на склонах их гигантского сталактита. Хотя ночь и день были понятиями довольно туманными для живших под толщей гор атра. Но и они ощущали циркадные ритмы, чувствовали их тела движения двух лун над поверхностью Трамы, их тяготение и пульс светового дня. Сами кристаллы, лежащие в основаниях скал, светились ярче, когда местное Солнце сияло над пиками здешних гор. Когда же светило сменялось Лу-лу, кристаллы укрывали подземелье синеватым полумраком.

И с наступлением фиолетовых сумерек, Димитри и остальные вновь отправлялись в селение, уставшие, с намозоленными руками и гудящими ногами, чихая и кашляя от пуха, летящего из рубленого мха.

Но лишь таким образом - участвуя в общем деле спасения от натиска белого корня -- пятеро с "Феба" могли заслужить себе какое никакое доверие среди суеверных жителей. Ведь многие до сих пор, по прошествии четырёх дней, толковали, что эти люди были духами-Цза или, того хуже -- тайными лазутчиками Хорон-за. Но не стали бы тайные лазутчики рубить с таким остервенением собственные корни. Это сельчане атра понимали. Недаром в их жилах текла жреческая кровь.

– Вы хорошо помогать, - говорил Танзи Димитри, - жаль, их гораздо больше вырасти сегодня, чем мы резать вчера.

Димитри иногда подолгу наблюдал за ним. В голове не укладывалось -- лица этих простых созданий неизменно осеняла тихая улыбка. При их-то положении, когда вот-вот всё поселение... нет, вся цивилизация, должна быть пожрана неизвестным существом! Но они улыбались, и искра ясного осознания, глубокого проникновения и дружелюбия зажигалась в их монголоидных глазах. Что это: улыбка смирения при осознании бренности жизни? Или блаженство "шук-шук", волнами которого накрывало периодически и пятерых человек? Или нерушимая вера в светлое будущее, в их победу? Но, может быть, причина тут была в другом, и для Димитри, всю жизнь проведшего среди бионических машин, мониторов и сухих расчётов звёздных величин, она была непонятна. Как и для атра было непонятно, как в пришельцах из далёкой галактики могли уживаться такая бескомпромиссная ярость с теплейшими чувствами привязанности, сухость тростниковой циновки со взрывным потоком юмора. Два мира присматривались друг к другу с великим интересом. И оба мира понимали постепенно, что берут начало из одного общего корня. И то было ясно и без замысловатых узоров на соляных столбах или священных изображений, где под личиной горной птицы угадывался космолёт, а в картине царя на троне со множеством рук и приборов в них, ясно просматривался пилот за пультом управления и приборной панелью -- просто погляди под другим углом. Так ведь и на далёкой Земле таких намёков пруд пруди... только давно холодный скептицизм и материализм выгоды иссушили этот источник вечной мудрости, залепили людям глаза.

Задержаться в селении людям пришлось на несколько дней, пока закрытый совет старейшин не вынес своего вердикта. С одной стороны старейшины сошлись во мнении, что пришельцы не духи Цза. С другой -- факт был на лицо, что именно с их появлением чума белой паутины начала активное продвижение в сторону поселений. После долгих часов чаепитий и чтения нараспев священных текстов божества Джаруки, старейшины огласили приговор. По нему в течение трёх дней пришельцы обязаны были покинуть селение. Но в направлении к священной долине Пуч разрешалось пойти лишь одному, при условии, что остальные будут ждать возвращения посланника. И тем самым, оставаясь в добровольном плену в храме Джаруки.

Решено было идти Димитри. Кандидатура определилась не сразу. Астрогатор должен был по кодексам оставаться сплачивающим ядром группы, координирующим функционирование команды, и один, сам по себе, действовал. Однако доктор Мазерс был уже не в том возрасте, чтобы рваться в бой в одиночку, да и ему больше пользы виделось здесь, в пучине новой неисследованной ещё цивилизации. Он каждый день вместо отдыха от косьбы собирал информацию о быте и обычаях населения. Это компенсировало отдых, и разжигало энтузиазм, не позволяя отчаянию вкрасться в уголки сознания.

Тибр не отличался физической выносливостью. Тибр был типичным кибермехаником, знавшим, как свои пять пальцев, каждую бозонно-лучевую спайку сложнейшего мозга космолёта "Феб". Клим Забелин сделался в эти дни хмурым и подавленным. Он работал с утра до вечера, помогал сельчанам, постоянно старался себя занять. Видно было, что в труде он видел средство борьбы с расстройством психики. Это был человек железной воли в сочетании с железным телом атлета. Но та история с лунным казематами отразилась глубокой печатью на его душе. Отвечал он сквозь зубы, никому не смотрел в глаза, и только тяжело вздыхал. В глубине души каждый питал к нему сострадание. Угрюмая мощь его направлялась строго координированным действием, и любой шаг в сторону от этой системы координат труда, мог сломить его навсегда. А что до Боро Кад Ума, то он часами просиживал в состоянии отключки, с закатанными глазами, покачиваясь в стороны. Африканец получал видения, и не мог их декодировать, донести до остальных. Он что-то понимал, видел секреты, мучавшие своей тайной остальных, но как облечь их в слова -- не знал. Иногда он брал каменный стилус и чертил на сером песке загадочные символы, молча выводил слова иноземного языка. Однако он поведал остальным членам экипажа про ментальный контакт с Лирой, и это вселило великую надежду в их сердца. После этих новостей Димитри и решился выдвинуть свою кандидатуру в поход к долине Пуч. Этому способствовало и его знание азов планетарной спелеологии. Он был уверен, что вернётся через три дня. Впрочем, это был единственно возможный ход, ведь по истечении этого срока, и доктора, и Клима, и Тибра и даже Боро, которого все жители уже начали почитать как жреца, должны были выпроводить в пустынные пещеры лицом к лицу с неизвестным. И там они вряд ли бы нашли что-то помимо голодной и холодной гибели.

Димитри собрался быстро. Доктор Мазерс отдал ему свой излучатель, потому как излучатель астрогатора заряжен был лишь наполовину. Ему выделили бурдюк воды, местный хлеб грибного мецелия и особый порошок, ценный своей питательной энергией. Глава местной стражи передал ему бутыль с маслом.

– Масло особенное. В нём маленькая жизнь, она съедать белый корень, - объяснил Танзи.

– Должно быть, специфический род бактерий, пожирающих грибок, - заметил доктор Мазерс.
– Дорогой Танзи, но почему вы не используете это в целях борьбы с корнем? Ведь этим маслом можно вытравить его прочь.