Чтение онлайн

И вдруг по прозрачным стенам корабля Лиры побежали разводы. Линии, словно помехи на мониторе, кривились и преломляли вид, как в кривом зеркале. В ответ на эти помехи стены разом вспыхнули красным жарким светом, и вновь стали прозрачными. Помехи прекратились. И тогда Лира поняла, что это шёл над Трамой ливень. Корабль установил силовое поле, чтобы капли воды не соприкасались с его стенами-окнами.

Впервые за много лет она наблюдала ливень вживую. На Земле климатические ведомства взяли стихию погоды в свои руки, и даже в детстве ей редко удавалось краем глаза взглянуть на это чудо природы. Но чудо чудом, а в последние годы оно больше расценивалось, как бедствие, поливающее головы кислотными осадками. Здесь же, на планете Трама, ливень имел чистый прозрачный вид освежающих потоков. И вот уже выросла целая водная стена, за которой почти не проглядывался ни форт в горах, ни долины, ни пепелища поселений.

Однако вскоре стена дождя приобрела новый оттенок. Этот уже был ближе к кислотным осадкам покинутой Земли. Потоки, разбивающиеся о силовое поле налились жёлтоватым, стали непрозрачны. Лира приблизила лицо к самой стене, вглядываясь и пытаясь понять природу осадков. И в слудующий миг о прозрачную стену с той стороны ударилось жёлтое тело.

Лира отпрянула назад. Перед ней, по ту сторону, расплывалось огромное пятно, словно клякса воска. Оно растекалось во все стороны, истончаясь, и расслаиваясь. Тонкие его пленки в потёках истончались до сеток, выгибались, и вот уже шевелились белёсо-жёлтые нити. Эти проклятущие корневища, от одного вида которых Лиру затошнило, и сердце заломило в сдавленной груди. Корни словно бы знали, что она внутри. Они, подобно слепым змеям, утыкались в поверхность сферы, пытались впиться в неё, водили по ней отростками, соскальзывали. Хотели проникнуть внутрь.

А вскоре ливень перестал, и весь каньон, все горы и даже река зажелтели, блестя влагой в лучах дневного светила. Сети собирались в переплетения, извивались огромными змеями в бесконечных узлах. Тра на стенах форта лили кипящую смолу из огромных желобов, пытаясь сдержать новый натиск -- на этот раз натиск не солдат, а змеящихся корней. Но куда было этим примитивным методам против целой стихии?

И было ли это садистским методом внушения величия через страх, но корабль Лиры направили прямиком к осаждаемому форту. И картина действительно заставляла содрогнуться. Желтовато-белёсые корни, словно лозы дикого плюща, цепляясь за мельчайшие выступы и неровности скал, ползли на них. Тра подкатывали к краю стены форта тяжёлые круглые котлы с кипящем варевом и выливали по металлическим желобам содержимое вниз. Корни тут же съёживались, меняли цвет на тёмно-серый. Но почти мгновенно по трупам обожжённых лоз карабкались новые, уже стремительнее направляясь на движение. Корни либо обладали глазами, либо какой-то сторонний наблюдатель, видевший из укромной позиции всё поле боя, направлял их.

Так змея реагирует на движение мыши перед ней, до броска ещё в точности повторяя траекторию движения жертвы, сливаясь с ней в едином ритме. И вот -- бросок. Хотя корни не бросались, а монотонно и неумолимо наступали. Просто наползали своей жёлтой массой, поглощая пространство. Те тра, что попадались им на пути, опутывались нитями, превращаясь в мумий. И растворялись в тугом клубке. Не оставалось даже одежд. Только металлическое и каменное оружие позвякивало об пол бойниц.

Некоторые защитники не спешили сдавать рубеж. Они ловко вертелись, припадаяя то на одно, то на другое колено, выгибаясь и крутясь, кривыми лезвиями рассекая воздух. Тянущиеся щупальца беспомощно опадали, обрезанные клинками. Вокруг некоторых воинов образовывались целые горы рассечённых корней. И они как бы оказывались замурованными в стенах. Стенах, которые сами же создали. Но наплыв этой белёсой материи был настолько мощным, что тра буквально тонули в ней. Вот один котёл под натиском дал крен на катящихся брёвнах. Несколько воинов пытались вытянуть его в прямое положение, но корень словно сообразил, в чём дело, и массив сплетений подтолкнул накалённый бронзовый бок. Котёл опрокинулся не в желоб, залив площадку кипящим маслом. Волна хлынула, затопив воинов тра, не успевших отступить, увязших по пояс в рубленной плоти корней. Следом за волной масла прошлась по гарнизону волна дикого вопля.

А тем временем на стены по длинным лестницам третьей волной уже карабкались воины хорон-за. Лира заметила, как в шею одному из них с размаху вонзилось щупальце корня. Солдат на мгновение замер, а затем с ним стало происходить нечто странное. Он, свесив голову на бок в позе повешенного, тем не менее с удвоенной скоростью взбежал по хлипкой лестнице на стену и там начал раздуваться. Тело его прорвало доспех изнутри, наливаясь соком, набиваясь чем-то тугим, что буграми ходило под истончившейся кожей. Затем кожа лопнула, и из-под неё, распускаясь смертоносным бутоном, выпростался змей о нескольких головах на длинных шеях. Змей бросился в сутолоку сражения, терзая и раскидывая вокруг клочья плоти. Из пастей его голов била острая струя. Она резала всё вокруг, и даже проникала в камень, оставляя глубокие рубцы.

Следом за первым, вырастал на стене второй, третий... Воины хорон-за как бы вступали в симбиоз с тем, что министр Ванг назвал "Белым Пожирателем". Когда площадка форта была полностью очищена от обороны тра, её заполнили змеи. Они извивались кошмарным морем, алели их широко раскрытые пасти, словно поля хищных цветов.

И Лире стало понятно их предназначение. Выстроившись в полукруг, змеи принялись "сверлить" в горе тоннель. Стальные струи вод, как в масло, входили в сланец, и вскоре там зияла ответной пастью огромная чёрная дыра. В эту дыру и направился поток белёсого корня. Тра не выстояли перед натиском хорон-за. То пророчество, о котором твердило Лире лицо министра Ванга, спроецированное на стене, видимо, выходило за рамки просто слов.

– Лира Цериян, - раздался голос.

Лира вздрогнула и принялась оглядываться. Собиряась на полу в колачик, укутываясь в свою белую простыню.

– Мы верим в ваше божественное происхождение. Мы смиренно просим вас принять росток великого завоевателя, росток от корня Хорон-за! Ибо написано: "породит богиня то, что, породившись, закончит начатое отцами". И настало время сбыться сему.

– Как... чего вы именно добиваетесь?
– еле слышно спросила Лира.

В ответ на этот вопрос, в лицо ей ударил тёплый смрадный ветер. Лира вдруг поняла, что стены перед ней больше нет. Невидимые створки разошлись, и в сферу корабля проникал воздух с Трамы. Воздух, наполненный запахами поля битвы, крови и нечистот, болотные веяния сока белёсого корня и раскалённых от смолы и солнечного жара камней.

Корабль опустился ниже, подлетел к самой стене форта, увитой смертоносным разумным плющом. В образовавшуюся в сфере корабля прореху, забралось, выстрелив собой вверх, щупальце. Оно сухо плюхнулось на пол и, содрогнувшись, поползло к ногам девушки. Лира принялась быстро отползать назад, пока не упёрлась спиной в заднюю стену. И как же она пожалела, что из предыдущего видения ей досталась эта белая никчёмная тут накидка, а не всемогущий кинжал царя!

– Нет!
– закричала она.
– Нет! Не смейте! Я не согласна!

Щупальце замерло. Девушка в ужасе смотрела на него, и слёзы струились по её бледным щекам, орошая волосы, упавшие на грудь и плечи. Весь мир для неё терял смысл, она не хотела верить в происходящее, но и разум и несравненная женская интуиция говорили, что всё есть именно так, как есть.

У разъёма стены появилось второе щупальце. Оно оплетало первое, образуя тугой и толстый узел на конце. Узел набухал соком, и Лира видела, как он течёт и пульсирует в канальцах ворсистой лозы. Ей показалось, что сама эта белёсая материя источает запах смерти, крови невинных, во рту она ощутила железный привкус.

Но то, что началось потом, сравняло цветом несколько прядей её волос с белёсым волосом щупальца. Разросшийся на конце сплетённых жгутов узел, теперь был размером с несколько её кулаков. Сначала ей привиделась в нём как бы восковая маска её собственного лица. Голова на длинной, тянущейся издалека шее. Какое-то время она неподвижно висела в воздухе, затянутыми жёлтой плотью слепыми глазами уставившись на Лиру. Но и эта форма рассосалась и вновь ушла в бесформенность узла. И из него начала вылепляться новая. На конце жгута образовался телесного цвета шар. Из шара вытянулись в пять сторон жгутики поменьше. Это походило на морскую звезду. Но вот морская звезда начала принимать обличие фигурки человека. Перед Лирой на прозрачном полу, с тянущейся из пупа нитью лежал и дрыгал ножками человеческий ребёнок. Он морщился красным личиком, водил в воздухе кулачками, а его маленькие губы вытягивались трубочкой. Наконец, губы раскрылись, и из детского горла разлился в инопланетный воздух самый обыкновенный плач.

– Ма-ат! Тра-та-тра-тра-та!
– зазвучал наперебой младенцу механический голос.

Лира зажала уши и с ужасом поняла, что голоса -- и ребёнка, и невидимого транслятора, - раздаются у неё в голове. Она отдёрнула руки, и теперь мозг давал ей детальную акустически выверенную схему распространения звука от противоположной стены, из прорехи в которой проникли к ней щупальца. Она вновь зажала уши -- и вновь звуки внутри головы...

В академии ей приходилось по несколько дней, дабы сдать экзамен на психодроме, находиться в запертой капсуле, лишённой света, наполненной сложным оборудованием, транслирующим шумы. Там её то с одной, то с другой стороны, окружали сотни, тысячи, миллионы голосов, шумов техногенного и природного характера. А на стенке капсулы кто-то вывел маркером строчку из древнекитайского трактата "Дао Де Цзин": "Великий квадрат не имеет углов, великий звук нельзя услышать". Звуки можно было регулировать самой, делая то тише, то громче, но нельзя было выключить. В итоге даже самый тихий уровень громкости через много часов непрерывного звучания, становился в голове человека равным по качеству воздействия самому громкому. И даже складывалась нерушимая иллюзия, что и по количеству децибел, звук на всех уровнях шкалы был одинаков. Совсем небольшой процент учащихся выдерживали экзамен...