Чтение онлайн

Послереволюционное положение евреев в СССР он рассматривал как господство евреев в СССР: «в СССР и в Палестине [после революции – А.Б.] еврейство становится правящей нацией» [375] .

Еврейство представало в статьях автора могучей финансовою группой, способной решать вопросы предоставления кредитов правительствам [376] . Словами В. Зомбарта [377] Мицюк утверждал, что «капитализм, либерализм, иудаизм один с другим родственны» [378] . При этом он не разъяснял, как он относится к капитализму и либерализму. Однако, учитывая то, как украинские националисты относились в данный период к капитализму, не трудно понять, что работа украинского автора служила утверждению идеи о прямой связи между евреями и капитализмом, ответственности евреев за капитализм.

Мицюк рассматривал новую волну антисемитизма в Европе как целиком закономерную и исторически оправданную: «национальное самосознание не хочет терпеть чуженационального еврейского засилья – это факт наших дней. Обострение вопроса происходит потому, что у евреев нет «умеренности и такта, чтобы свою равноправность везде и не полным образом использовать» [379] . Они, якобы, «в захваченной ими либеральной прессе постоянно доказывают, что они – «как все», в обыденной жизни дают часто доказательства противоположного, на что обычно закрывает глаза еврейская или оеврейщенная пресса» [380] . Даже антиеврейские программные планы Гитлера (о сегрегации немцев и евреев и желании выселить последних) вызывают у украинского эксперта не недовольство, а, скорее, понимание. В статьях украинский автор приводил и «доказательства» хамского поведения евреев по отношению к неевреям. В качестве примера был приведен «душераздирающий» случай, когда в Чехии один еврей в поезде отказался платить за проезд, и стал оскорблять чешскую нацию [381] . Обвинялись евреи и в поддержке врагов Украины. А. Мицюк обвинял их в том, что они «мечтают о похоронах вредного для них лозунга самоопределения малых народов» и «выступают за возрождение централизованной России» [382] . Именно из-за этого к ним плохо относятся народы центрально-Восточной Европы. Хотя Мицюк сочувствовал жертвам еврейских погромов, произошедших в 1920-е гг. на Украине, однако возлагал ответственность за погромы прежде всего на еврейскую, а не украинскую сторону [383] . По его мнению, погромы нельзя рассматривать вне контекста предыдущей истории украино-еврейских отношений. Еврейскую политику УНР, которая провозгласила национально-личную автономию для евреев, он справедливо рассматривал как демократическую, одновременно ставя в упрек евреям то, что они не воспользовались этой возможностью наладить отношения с украинцами и продолжили свою антиукраинскую политику, которая проявилась в агитации против создания независимого украинского государства, службе в красной армии, активном участии в большевистской революции и т. п. Его раздражало и то, что евреи в основной своей массе поддержали убийцу Петлюры Шварцбарда. Более того, он фактически возлагал большую часть ответственности за погромы именно на евреев, которые не поддержали стремление украинского народа к независимости. И даже больше: «Страшно подумать, – писал А. Мицюк, – какие бы гекатомбы узнало бы еврейство Украины, если бы «головной атаман» украинских войск [С. Петлюра – А.Б.] был тем, кем его изображают, то есть погромщиком! Еврейство имя Петлюры в глазах украинских масс окружило ореолом жертвы «внутренних врагов» («хатнiх ворогiв»), создало легенду, хорошо если она не аукнется местью на авторах» [384] . То есть А. Мицюк, если и не угрожал евреям ответом за их антиукраинские «деяния», то рассматривал возможность мести им со стороны патриотичных украинцев целиком оправданной!

Кроме статей Мицюка мы найдем в «РН» и другие статьи, в которых выражалось негативное отношение украинских националистов к евреям. Так, автор одной из статей благосклонно описывал приход Гитлера к власти и его политическую программу, в том числе по национальному вопросу [385] . В газете фигурировали и определения вроде «мафии жидо-марксистов» [386] . В целом, на страницах «РН» «еврейская тема» занимала важное, хотя и не первостепенное место.

Важным является вопрос, насколько работы А. Мицюка выражали его собственные взгляды и насколько – официальное отношение ОУН к евреям. Тут надо учитывать то, что А. Мицюк не был членом ОУН. Вероятно, бывший министр Директории сотрудничал с «РН» в качестве эксперта по еврейской проблеме. Однако «РН» была официальным органом ПУН, и поэтому статьи, размещенные в издании, мы можем рассматривать в качестве официальной позиции ОУН. Обращает на себя внимание, сколь много места уделило издание «еврейскому вопросу», предоставив А. Мицюку возможность публикации целой серии статей по еврейской тематике. Возможно, такое внимание было связано с заинтересованностью в еврейской теме главного редактора журнала В. Мартынца, который в скором времени сам написал брошюру по «еврейскому вопросу» [387] . Надо отметить, что в статьях А. Мицюка не делалось никаких практических выводов и рекомендаций относительно того, какой должна быть политика Украины и уж тем более ОУН относительно евреев. Ни планов предоставления евреям гражданства особым порядком (что позже будет в «Конституции» Сциборского), ни каких-либо планов создания гетто мы не найдем. По всей видимости, идеалом политики по отношению к евреям для Мицюка была идея «национально-личной» автономии для евреев.

Интересна эволюция и радикализация антиеврейских взглядов автора статей. Во время войны А. Мицюк сотрудничал с коллаборационистским изданием «Краковские вести» («Кракiвськi вiстi»), где опубликовал серию антиеврейских прогитлеровских статей [388] .

Уже к началу 1930-х гг. среди украинских националистов было распространено представление о том, что еврейство виновно в многовековом угнетении украинцев, о том, что евреи во время гражданской войны не поддержали сторонников украинской независимости, о «засилье» евреев в мировой прессе и финансовой сфере. К началу 1930-х гг. среди части западноукраинской интеллигенции сформировался стереотип, согласно которому виновными в бедах евреев (погромах) были главным образом сами евреи и предшествующая погромам еврейская эксплуатация Украины, нежелание евреев «помогать» украинцам создавать независимое украинское государство. Уже в статьях Мицюка были оформлены практически все имевшиеся к тому времени стереотипы о евреях, которые к началу войны только усилятся: обвинения евреев в непатриотичном поведении и помощи оккупантам, отождествление евреев и советского строя, – то есть те стереотипы, которые предопределят отношение украинских националистов к евреям в начале Великой Отечественной войны.

Еврейскому вопросу посвящена работа видного деятеля ОУН, члена ПУН, стоявшего у истоков организации, В. Мартынца [389] . Он прямо называл евреев «паразитическим элементом» [390] . В отличие от работ Мицюка, Мартынец связывал сущность еврейского народа с его расой. Евреи, по его мнению, были чужды украинцам, поскольку они не были арийцами [391] и происходили из другого расового корня. Поэтому украинский идеолог выступал против ассимиляции евреев, так как полная ассимиляция евреев была, по его мнению, невозможна, а частичная вела лишь к оевреиванию украинцев. Отсутствие большого числа украинско-еврейских браков Мартынец расценивал как благо. Только запреты межэтнических браков между евреями и украинцами не решат проблему. Ее была призвана решить полная сегрегация украинцев и евреев: «Мы не хотим навязывать евреям наши идеи, влияние и превосходство («супрематiї»), но и не хотим, чтобы их навязывали нам евреи. Хотят евреи жить между нами? – Пусть живут, но не в симбиозе с нами! Хотят торговать? – Пусть торгуют, но сами с собой! Хотят учиться? – Пусть учатся, но в своих школах! Хотят печатать газеты и книжки? – Пусть печатают, но только для себя, то есть по-еврейски! Хотят вступать в брак и плодиться? – Пусть вступают, но только между собой! … Как видим, все те права, которых у нас нет на нашей собственной земле во время нашего порабощения, и за какие тяжело боремся, евреи будут иметь без всякой борьбы за них» [392] . Таким образом, Мартынец предлагал, по сути, введение против евреев расовых законов наподобие тех, которые были приняты в Гитлеровской Германии, и которые предлагались польскими национал-радикалами. Однако, видимо, сам Мартынец полагал, что Нюрнбергские расовые законы были не вполне радикальны в деле отделения евреев от общества: «Таким образом, не ассимиляция, не только расово-национальная изоляция евреев, но всесторонняя изоляция евреев от украинского народа» [393] . Сегрегация представлялась Мартынцу оптимальным решением еврейской проблемы, так как в возможность создания еврейского государства в Палестине, которое вместило бы всех евреев мира, он не верил, а массовое переселение или уничтожение всех миллионов украинских евреев из Украины он считал неосуществимым. Украинский националист был уверен, что изоляция евреев от украинского населения автоматически приведет к уменьшению их численности и снижению остроты еврейской проблемы [394] .

Трудно точно сказать, насколько работа Мартынца отражала его собственные взгляды, а насколько – взгляды всей организации (тут надо отметить, что после раскола ОУН Мартынец остался с мельниковцами). Однако некоторые идеи Мартынца получили дальнейшее развитие в идеологии украинских националистов. Так, в «дискуссионной работе» Я. Стецько «За содержание государственной жизни» в разделе, посвященном национальному образованию, он писал, что в будущем украинском государстве иноземцам («чужинцям») будет запрещено участвовать в деятельности украинской прессы и поддерживать ее материально – «иноземная пресса, вся издательская деятельность, в частности, еврейская, не может появляться на украинском языке». Отдельное разрешение для публикации иноземной литературы на украинском языке должен был давать специальный центр Охраны Украинской Культуры («Осередок Охорони Української Культури») [395] .

Работы Мартынца и Стецько показывают, что дифференционистский антисемитизм, стремление разделить украинскую и еврейскую общины вроде того, как это было сделано нюрнбергскими законами в Германии, присутствовали в идеологии украинских националистов еще до присоединения Западной Украины к СССР. Антисемитизм украинского национализма не был просто порождением советизации, как это иногда утверждают [396] .

В своем негативном видении еврейства украинские националисты не были одиноки. «Умеренный» антисемитизм сделался приемлемым в обществе Западной Украины. Формально непартийная газета «Новий час» незадолго до принятия Нюрнбергских законов одобряла антиеврейскую законодательную политику, проводившуюся в «Третьем Рейхе», утверждая, что «украинцы из-за Збруча могут завидовать судьбе немецких евреев» [397] . Представления о жидокоммунизме, отождествление коммунизма и еврейства, любовь к подсчетам процентного числа в советском руководстве были во многом характерны и для УНДО [398] . В документах КПЗУ мы находим многочисленные примеры антисемитизма и среди коммунистов [399] . Тем не менее факты проявления коммунистами антисемитизма осуждались партией. Также не поддерживали антиеврейских настроений социалисты-радикалы из УСРП [400] . И уже во второй половине 1930-х гг. в общественном мнении Западной Украины газеты и брошюры сформировали образ «еврея-чекиста» [401] . Говоря об украинском антисемитизме межвоенного периода и общераспространенных антиеврейских стереотипах, необходимо помнить, что западноукраинские земли в это время находились под юрисдикцией Польши, в которой в этот период активно развивался антисемитизм. Даже такие польские политические силы как людовцы, выступавшие против крайностей антиеврейской политики эндеков и погромов, считали наилучшим решением еврейского вопроса эмиграцию евреев из Польши [402] . Это, естественно, не могло не сказываться на отношении украинцев к проживавшим в Польше евреям.

В 1930-е гг. украинские националисты (и не только) часто отождествляли коммунизм и евреев [403] . Вплоть до 1943 года ОУН использовалось определение «жидо-коммуна» [404] . Кроме того, у украинских националистов процветал, условно говоря, «экономический антисемитизм», когда для того, чтобы подорвать экономическое положение евреев и защитить экономические интересы украинцев, националисты проводили антиеврейские акции вроде бойкота еврейских товаров, порчи их имущества и даже поджогов еврейских домов. И это несмотря на то, что по сообщениям польской полиции, Краевая Экзекутива ОУН предписывала бороться против евреев только экономическими методами, в то время как против коммунистов всеми методами, «не исключая террора» [405] . Но имеются свидетельства, что руководство ОУН края прямо подталкивало рядовых националистов к погромам. Так, в брошюре, изданной в 1931 г. и предположительно написанной идеологическим референтом КЕ С. Ленкавским или Краевым проводником ОУН С. Охримовичем, читаем: «Когда двор эксплуатирует село или фабрика рабочих, начнем стачку и откажемся работать так долго, пока не получим зарплаты какой хотим. Учителям полякам откажемся продавать молоко, яйца и т. п. В корчмах выбьем окна, разобьем бутылки с горилкою, а евреев прогоним из села» [406] .

В своей борьбе против пьянства ОУН иногда не гнушалась и противоправными методами, как поджигание кабаков, избиение их хозяев и посетителей заведений, разгон свадеб, битье окон в корчмах [407] . Насколько важную роль в этих действиях играл антисемитизм? Как видно, наказание предусматривалось и против тех украинцев, которые были завсегдатаями заведений или справляли алкогольную свадьбу. То есть в основе этих агрессивных действий борьбы оуновцев против пьянства лежал не антисемитизм. Антиеврейские действия были здесь всего лишь дополнением к антиалкогольному движению, но дополнением вполне органичным, вытекавшим из сложившихся к тому времени среди украинских националистов антиеврейских стереотипов, благо работы А. Мицюка не давали возможности усомниться в том, что евреи коллективно ответственны за распространение пьянства на Украине [408] .

В своей книге украинский исследователь М. Гон приводит образцы листовок, распространяемых во второй половине 1930-х гг. в одном из районов Галичины: «Земля, которой владеют местные евреи, является собственностью украинской нации. Евреи – вечный враг украинской нации. От этого дня никто не идет работать к еврею. Евреи должны исчезнуть с украинской земли. Кто пойдет к еврею работать, будет сурово осужден, тяжко ранен. Прочь евреев» [409] . Хотя листовка не подписана, можно предположить, что она исходила от ОУН, поскольку только ОУН из украинских политических организаций 1930-х гг. была достаточно сильна, чтобы угрожать физической расправой ослушавшимся украинцам.