Чтение онлайн

 - Значит попал, – обрадовался Григорий.
– Видать сдетонировал боекомплект танка.

 В подтверждении этой мысли над его головой со свистом пролетела часть башни, с искорёженной взрывом пушкой.

 - Так и зацепить может, – уже холодным умом подумал истребитель танков.
– Глянь, как его раскидало.

 Экипажи двух других машин были явно шокированы судьбой собрата. От неожиданности они даже не стреляли по стремительно удалявшемуся наглецу. Только когда Григорий почти достиг опушки леса они дали несколько залпов и начали пятиться обратно в деревню.

 - Всё ж таки попали! – удивился солдат, когда его конь на всём скаку подогнул передние ноги и рухнул мордой в траву.
– Видать и мой конец настал…

 Шелехов перелетел через голову лошади и со всей дури грянулся оземь. Горячая волна боли накрыла измученное тело, и он немедленно потерял сознание.

Настоящая зима установилась уже в ноябре. Ущербная луна лениво заливала снежный пейзаж бледным холодным светом. Вдруг ночную тишину разорвали звуки близких выстрелов.

 - Если они думают, что это нас испугает, то не на тех напали.
– На другой стороне оврага Михаил увидел вспышки пулемётных очередей.

 Пули с противным свистом пролетали над головами бойцов его взвода и зарывались в сугробы за спиной.

 - Это вам не начало войны… - сказал Кошевой.

 Он прикинул расстояние до цели, установил постоянный прицел и ответил из «Дегтярёва». Каждая шестая очередь была трассирующей, и огненный шлейф высвечивал как раз то самое место, где мелькали вспышки огня противника. Немецкие пулемёты злобно огрызнулись, и началась отчаянная дуэль. Каждый раз, когда огонь был с той стороны, Михаил пригибал голову.

 - Метко стреляют черти, - ругался он.
– Так и попасть могут…

 Постепенно взводный потерял и интерес к этой дуэли. С той стороны тоже прекратили огонь. Михаил бережно накрыл пулемёт брезентом, чтобы на него не попадал снег, который начинал закручивать порывистый ветер.

 - Смотрите в оба, - велел командир своим солдатам.
– Как бы немцы не полезли… Если что сразу сообщите.

 Он вернулся в свою землянку, а первое отделение осталось в боевом охранении. Примерно час бесконечной ночи бойцы пытались согреться, похлопывая друг друга по спине.

 - Взял я бутылку белого да полбутылки красного и закатился к Феньке. – Узкоплечий солдатик с посиневшими губами травил вечные на войне истории.

 - А она?

 - Прихожу, а Фенька с подругой сидит в чём мать родила, нажрались винища до полусмерти. Ну, я не промах…

 - Само собой!

 - Сейчас бы выпить, да закусить…

 После полуночи они вовсю проклинали насмешливый блеск звёзд, холодную луну и фашистов:

 - Гитлер во всём виноват!

 - Ни тебе водки, ни баб…

 - Чтоб ему не елось и не спалось!

 Под утро они окоченели окончательно и настолько измучились, что с трудом удерживались, чтобы не заснуть. Ещё через два часа в окоп легко запрыгнул лейтенант Кошевой и предложил:

 - Как насчёт того, чтобы провести небольшую разведку?

 - Легко!
– ответил сержант Павел Лисинчук, ротный балагур.
– Хотя бы согреемся...

 - Замёрзли?

 - Всё, что угодно, лишь бы выбраться из этого окопа.

 - Прекрасно!
– сказал взводный.
– Встречаемся через полтора часа у штаба роты. К тому же вас там ждут «наркомовские» сто грамм.

 - Вот это дело!

 Солдаты заковыляли на негнущихся ногах в своё укрытие. Там они выпили, и к ним помаленьку возвращалась бодрость духа. Все облачились в белое обмундирование, чтобы быть незаметными на снегу. А когда выходили вслед за лейтенантом, то уже забыли про холод, про эту ужасную ночь.

 - Мы пройдём вдоль края оврага, - командовал Кошевой.
– Затем спустимся по склону на ничейную землю.

 Не было видно никаких признаков вражеских позиций. Только отдельные снаряды простреливали наугад местность.

 - Очень неприятно, когда находишься между двух огневых позиций и думаешь, как скоро тебя обнаружит противник…

 Лейтенант указал на разветвляющийся овраг и шепотом объяснил боевую задачу:

 - В конце оврага деревня.

 - Ясно!

 - Нужно выяснить, находится ли она в руках у немцев, и если да, то сколь велики большие силы, что её удерживают.

 - Будет сделано.

 Все органы чувств бойцов обострились до предела, держали оружие наготове у бедра. Группа двигалась осторожно, прислушиваясь к малейшему звуку. Внезапно деревня оказалась прямо перед носом. Тут у Зыкина, пожилого москвича заболел живот.

 - Не знаю, в чём дело, - признался он.
– Живот крутит… Прямо себя неважно чувствую.

 - Знаю, что ты имеешь в виду.
– Прервал его Павел.
– Чертовски неприятное ощущение. У меня как-то так было, когда я выпил много водки, да закусил огурчиками…

 Он сморщил нос, как будто собирался чихать, но просто рассмеялся. Все дружно смеялись над шуткой, и это сняло витавшее напряжение.

 - Странное ощущение внутри, ребята, - сказал Кошевой.
– Сегодня мы точно попадём в переплёт. Уверен, они блокировали наш отход.

 Никто не ответил, но никто больше не смеялся. Лейтенант взял бинокль и внимательно осмотрел деревню.

 - Лисинчук, - велел он.
– Посмотри вон туда, вперёд. Это человек или собака лежит на дороге?

 Сержант приставил к глазам бинокль и присвистнул.

 - Вам нужны очки!
– пошутил Пашка.
– Это человек, совершенно очевидно, и лежит на спине. Должно быть, убитый.

 - Нам придётся войти в деревню.
– Заявил Кошевой.

 - В деревню?
– насмешливо воскликнул бывший шахтёр.
– Думаете, я ненормальный? Вы что, хотите найти хорошенькое место для массовой могилы?

 Лейтенант продолжал невозмутимо смотреть в бинокль. Через некоторое время, как будто у него вдруг возникла идея, он сказал:

 - Заткнись, сержант, это слова труса.

 - Никогда трусом не был.

 - Ты мне осточертел, как чирей на заднице. Можешь оставаться тут, если так боишься.

 - После шахты я смерти больше не боюсь…

 Лисинчук провёл по подбородку тыльной стороной ладони, его губы скривились в зловещей усмешке. Он первым вошёл в притихшую деревню.

 - Никого нет?
– готовые к любой неожиданности, бойцы обследовали первую избу.