Ни шагу назад!
Шрифт:
- Куда нас кинули? – удивился Григорий, мешком свалившись в мелкую речку.
– Здесь же сплошная артиллерийская завеса.
Он оглянулся на расчёт «Максима» который следовал чуть сзади цепи. Пулемётчики на руках переносили через водную преграду тяжеленую штуковину. Снаряд угодил прямо в пулемёт и на середине речки поднялся высокий султан воды. Люди тотчас исчезли под водой, словно там была многометровая глубина.
- Вперёд, вперёд! – подгонял себя Григорий.
– Нужно бежать, тут рано или поздно накроют.
Он выбрался из реки и перебежками рванул в сторону деревни. Стену огня и дыма пронизывали тысячи пулемётных трасс и град автоматных очередей. Это подсказало Григорию, что где-то рядом передовая немцев. Справа и чуть впереди блеснули церковные кресты на старенькой колокольне.
- Один рывок и я у цели, – обрадовался он.
– Авось прорвусь…
Шелехов, передвигаясь по-пластунски, исчез в стене дыма. Попадались ему убитые, но это были не трупы, а бестелесные останки! Пустое обмундирование, без голов, пустые мешки с сапогами, даже без костей! Взрыв бризантного снаряда над головой и человека нет, он уже «без вести пропавший». При взрыве такого снаряда температура достигает двух тысяч градусов и человек испаряется мгновенно.
- Неужели Аким и его «шестёрки»? – удивился он, на ощупь, наткнувшись на неразлучную троицу.
– Таки получили своё…
Он узнал бывших воров по характерным наколкам на руках, чудом уцелевшим на истерзанных шрапнелью трупах. Когда в сплошном дыму, Григорий окончательно потерял направление движения, он упал на дно глубокой воронки.
- Назад не поверну, но и вперёд не полезу.
– Решил он, пережидая плотный встречный огонь.
– Хотя бы винтовка была…
Залпы орудий прекратились также внезапно, как и начались. От возникшей тишины Григорию стало ещё больше не по себе.
- Тихо, как в могиле. – Подумал он и в это самое мгновение услышал знакомый с детства гул копыт.
– Неужели наши…
Он выглянул из своей воронки, на него через поле скакала лава конников. Лихие наездники махали над головами блестящими саблями, и не было для Григория во всём мире картины милее этой.
- Сейчас наши немцев легко сомнут, – решил он, радуясь собственному спасению.
– Сотни две пошли намётом… Кто остановит такую силу?
Конная лавина быстро достигла места, где притаился солдат. Вдруг молоденький всадник, проносящийся мимо, пошатнулся в седле и безвольно свалился на землю. Его видный конь по инерции проскакал несколько метров вперёд, потом резко повернул назад.
- Вашу мать! – Выругался Григорий, не в силах перенести мгновенного уничтожение десятков людей.
Он высунул голову над краем ямы и посмотрел в направлении злополучной деревеньки. Навстречу кавалеристам из-за домов вальяжно выехало три танка. Они бойко стреляли на ходу из пушек и поливали из пулемётов беззащитных всадников. Атакующие, будто наткнувшись на железную стену, начали падать с коней. Многие валились вместе с лошадьми, разрезанные пополам пулемётными очередями.
– Кто же послал вас с сабельками на танки?
– Острая злость наполнила его душу.
Он больше не отдавал себе отчёта в собственных действиях. Григорий выбрался из спасительного углубления, поднял саблю убитого парнишки и встал во весь рост.
- Не боись. – Он протянул руку коню, понуро стоящему над трупом хозяина.
– Хороший, мой, хороший…
Гнедой жеребец нервно прядил ушами и косил испуганный глаз на незнакомого человека. Тот неспешно подошёл к коню и погладил его по вытянутой морде. Потом быстро вставил левую ногу в стремя и привычно бросил грузное тело в седло.
- Давай родимый! – крикнул он и дал ему шенкеля.
Жеребец сначала скакнул вбок, пытаясь сбросить наездника, но поняв, что не в силах противится воле всадника, резво поскакал вперёд.
- Пошёл, пошёл…
Мимо них проносились оставшиеся в живых конники. Григорий не видел их. Его взгляд упёрся в находящийся в метрах пятидесяти чёрный танк. Тот двигался прямо на него, периодически извергая пламя из короткой пушки. Казак прижался к шее коня, как будто это могло спасти его от голодного свинца. Снаряды перелетали их и рвались в гуще отступающий всадников.
- Если продержусь десяток метров, попаду в «мёртвую зону»... – понял он.
Буквально через минуту конь Григория оказался около стального чудовища. Он хорошо видел, как открылся башенный люк, и командир экипажа высунул наружу худое туловище. Немец уселся на край люка, только голова в кожаном шлемофоне торчала над железной крышкой. Офицер прекрасно осознавал беспомощность одинокого кавалериста перед бронированной машиной и весело крикнул:
- Рус сдавайся!
- Иди ты! – прошептал Григорий.
- Nicht schiesen… [1]
Командир приказал прекратить огонь и остановил танк. Он почти ласково улыбался, глядя на приближавшегося Григория. Холодное бешенство охватило казака.
- Хрен тебе на палочке. – Выдохнул он и направил коня буквально впритирку с застывшими гусеницами.
Всадник поравнялся с танком по левому борту, и вдруг перекинув саблю в левую руку, встал во весь рост на стременах. Он до упора отклонился влево и одним неуловимым движением выбросил клинок параллельно земле.
1
Не стреляйте (нем.)
- Попробуй, возьми меня…
Каким-то чудом сабля попала своим концом в небольшой промежуток между верхом крышки люка, торчащего вертикально и подбородком офицера. Усиленный движением лошади клинок легко срезал вражескую голову. Она, словно мяч запрыгала по угловатым плоскостям танка и упала на землю.
- Ну, что выкусил? – крикнул Григорий и начал заворачивать коня.
Пока обезглавленное тело, разбрызгивая фонтаны крови, ползло внутрь танка, он развернул лошадь. Хмелея от непередаваемого чувства ближнего боя, он ринулся к нему с другой стороны. От сильного удара шашку вышибло из левой руки и он, схватив ею поводья, правой рванул из-за пазухи гранату.
- Только бы попасть, – билась одна мысль в его пустой голове.
– Нельзя промахнуться…
Почти не останавливая коня, Григорий вырвал чеку и швырнул гранату в открытый люк.
- Получи фашист гранату!
Он даже не оглянулся проверить, попал ли, а что есть мочи пришпорил взмыленного жеребца.
- Выноси родной! – взмолился казак и погнал коня к спасительному лесу.
– Пока не очухались, можем удрать.
Сзади глухо ухнуло, а ещё через мгновение раздалась целая череда взрывов.