Чтение онлайн

 - Они подсказывают, куда нужно бомбить. – Догадался долговязый Пилле.
– У них, должно быть, тут находятся шпионы…

 - Быстро прячемся!
– заорал Ковач и побежал показывать укрытие.
– Бомбить могут начать в любой момент.

 Они ринулись в убежище, но не сразу его нашли в темноте. Иоганн слегка запаниковал, и лишь протиснувшись вниз успокоился.

 - Слава Богу!

 Сразу ничего не произошло, лишь самолёты продолжали монотонно кружить. Казалось, что их даже стало больше. А затем начался настоящий ад. Сотрясающие землю взрывы, лязг летящего металла, действующий на нервы звук раскалывающихся брёвен. Солдаты плотно жались друг к другу и наклоняли головы к самому полу.

 - Почему не стреляют зенитки? – спросил неизвестно кого Вилли.- Заснули они что ли?

 - Попрятались, трусы…

 Внезапно заговорили немецкие зенитки. Сквозь грохот взрывающихся бомб улавливался звук их заградительного огня. В нос ощутимо шибанул неприятный запах гари.

 - Что горит?

 Очевидно, вся окружающая местность пребывала в сплошном пламени. Ночные бомбардировщики теперь летали совсем низко, их пропеллеры жужжали, как огромные жуки. Следующий взрыв заставил вздрогнуть саму землю под ногами.

 - Боеприпасы взорвались, – обречённо решил Майер.
– Храни нас Господь!

 Металлические осколки со свистом пролетали над их головами. Балки и обломки каменной кладки летали по воздуху, как рои пчёл. Казалось, привычный мир вокруг раскололся напополам…

 - Конец! – прошептал кто-то в мигающей темноте.

 - Может нас не зацепит?

 - Мы не переживём ещё одного взрыва в этой норе…

 Когда, наконец, наступило временное затишье, Вилли осторожно высунул голову наружу. Железнодорожная станция обрушилась, как карточный домик. Весь район был в сплошном дыму и огне.

 - Поезд с боеприпасами разлетелся на мелкие кусочки, – выдавил он шероховатые слова.
– А на месте склада горючего гигантская воронка.

 - Главное нас не зацепило.

 Францл неподвижно лежал на полу землянки, прижавшись к бетонной стенке. Майер наклонился к нему, посмотреть, жив ли тот. Он едва расслышал, как его товарищ тихо ругается в своей обычной манере.

 - Жив? – поинтересовался перепачканный пылью Иоганн.
– Я подумал на секунду, что мы потеряли тебя.

 - Не дождётесь…

 Жужжа своим фонарём с ручным генератором, Майер посветил на недовольно бурчащего рядового. Францл поднялся на ноги и повернулся к нему белым, как полотно лицом.

 - Кажется, меня зацепило.

 - Прямо по его взъерошенной шевелюре пролегла косая борозда, сделанная осколком бомбы, который начисто сбрил волосы так, что осталась красная полоса на голом скальпе.

 - Господи, – только и смог сказал он.
– Как же мне страшно!

 Солдаты один за другим выбрались из спасительной землянки. Возле них, рядом с перевёрнутой повозкой лежали две лошади. Одно из животных было мертво. Другая кобыла пронзительно ржала так, как только может кричать умирающая лошадь.

 - Пристрели её, Вилли, – попросил сердобольный Иоганн.
– Я не могу больше этого слышать…

 Поодаль лежал пожилой крестьянин в последней предсмертной агонии. У него была распорота грудь от живота до подбородка. Его согнутые руки придерживали вывалившиеся наружу подрагивающие кишки, как будто он хотел запихнуть их обратно.

 - Пить!
– Его дыхание стало прерывистым, а кровавая пена выступила на ощерившихся зубах.

 Широко открытые глаза, беспрестанно бегали из стороны в сторону, как будто он следил за огромным часовым маятником.

 - Где же все остальные? – оглянулся кругом Францл.
– Остался ли ещё кто-нибудь?

 - Вон там появились.

 Один за другим солдаты выползали из своих укрытий. Однако многих в ту ночь так и не досчитались. По дороге домой Майер наткнулся на воронку, достаточно большую, чтобы вместить с десяток человек. На дне валялась сплошная масса окровавленной одежды и разорванных человеческих тел. Это выглядело так ужасно, что его стало тошнить.

 - Так вот оно какое, истинное лицо войны. – Потрясённо подумал он.
– Кровавое и грязное…

 Рота обеспечения потеряла при ночном налёте девятнадцать человек убитыми, и ещё больше тяжелоранеными.

 - Наши потери больше чем были за всю войну в Европе.
– Капитан Кребс в последующие дни казался совершенно подавленным.

 Он хотел продолжать отдавать распоряжения в привычной отрывисто-грубой манере, но мог выдавливать из себя лишь лязганье зубов.

 - Создалось впечатление, что наш командир пал духом. – Поделился с друзьями Ковач.
– У меня тоже тяжело на душе, но Кребс настолько морально разбит, что один его вид избавил меня от такого настроения.

 - Точно, – согласился злопамятный Вилли.
– Каким-то магическим образом вымученный тон капитана придаёт мне уверенности в себе.

 В целом та проклятая жизнь, которую вели солдаты тылового подразделения Вермахта, начала всем порядком надоедать. Иоганн вскоре напористо предложил товарищам:

 - Я хочу избавиться от такой службы и попроситься в боевые части. Вы со мной?

 - Вряд ли на фронте будет хуже, – согласился Пилле и махнул рукой.
– Там, по крайней мере, можно давать отпор.

 - Когда убиваешь других, возможно, притупляется боязнь того, что убьют тебя. – Глубокомысленно изрёк Францл.
– Хотя шансы погибнуть, конечно, выше…

 На следующий день они всем отделением дружно написали рапорта с просьбой о переводе в действующую армию. Однако пока натужно крутились винтики военной машины, им предстояло решать более приземлённые задачи.

 - Опять осмотр!
– В роте по-прежнему регулярно проводились проверки одежды и обмундирования.

 Все солдаты специального соединения должны были еженедельно выстраиваться шеренгой и предъявлять своё нижнее белье. Капитан Кребс проводил инспекцию лично, но теперь придирок стало меньше. Для проверки существовала веская причина, у всех появились вши, и их число увеличивалось с фантастической быстротой.

 - Скорость, с которой размножаются эти паразиты, должно быть, является биологическим феноменом. – Признался озабоченный Вилли.
– Каждый вечер я устраиваюсь перед масляной лампой и охочусь за незваными маленькими гостями, но их становится только больше...

 - Я тоже.

 - И я.

 Солдаты внимательно просматривали каждый сантиметр своей одежды, от нательных рубах до шинелей, и беспощадно давили этих тварей ногтем большого пальца, пока не раздавался щелчок, или же стряхивали их в пылающую печь. Старшина роты, на постоянные просьбы чаще менять нижнее бельё, реагировал слабо: