Чтение онлайн

 - Я вчера посоветовал капитану Смирнову сменить место КП.

 - Да вроде место надёжное…

 - Врежет «тяжёлый» и могила готова!

 Вечером того же дня Кошевой узнал, что во время очередного обстрела тяжёлым снарядом обрушило накат блиндажа и похоронило командира роты, двоих связистов и девушку-санинструктора. Разрывать не стали…

 - Как накаркал.

 Следующей ночью Михаил пробирался напрямую через вязкий лужок к себе на КП, и срикошетившей пулей ему сбило с головы каску, прогнув её на затылке.

 - По всему видать снайпер работает! – решил он, потирая гудящую голову. – Надо бы всё же привести ходы сообщения в надлежащий вид.

 Смерть Михаила Кошевого опять прошла вскользь, но кто знает, сколько ещё будет всего впереди? Своим подчинённым он утром приказал рыть ходы сообщений и траншею в свой рост, то есть почти 190 сантиметров.

 - Копайте глубже, целее будем.

 Ротный первый брался за кирку и лопату, рыл вместе с командирами взводов. Его примеру последовали другие стрелковые роты. По мере углубления ещё не отошедшей ото льда земли резко уменьшились потери в батальоне.

 - Каждую неделю хотя бы однажды я избегаю верной гибели. – Думал он, махая кайлом.
– Это четыре раза в месяц, а за год? Может быть, архангел Михаил находится подле меня или дьявол готовит для себя…

 Кто из солдат выживал в первых боях, тот черствел душой, становился «задубевшим» и равнодушным к смерти, подкарауливавшей на каждом шагу. Мысль сидела в голове одна:

 - Хоть бы пронесло мимо снаряд, пулемётную очередь и особенно коварные мины, которые слышишь уже над головой, когда поздно укрыться!

 К итальянской дивизии, перемолотой советскими частями, подошло подкрепление — дивизия из чистокровных баварцев! Они пьяные выходили на опушку за ручьём и орали:

 - Эй, рус Иван! Мы вам не Италия!
– Переводили те, кто немного знал немецкий.
– Мы Бавария! Дадим вам жару!

 Теперь отпала необходимость посылать разведку за «языками», те сами объявились…В конце апреля, примерно в 15 часов, пьяные баварцы в который уже раз выкатили на опушку леса орудие и открыли стрельбу по блиндажам батальона. Термитными снарядами жгли прямой наводкой.

 - Ну, я сейчас вам покажу Баварию! – психанул Кошевой и метнулся к пулемётному расчёту.
– Я вам, гады, устрою!

 Он встал на земляной уступ и прицелился. Второй номер ловко составил ленту под две тысячи патронов! Три ствола положил справа от руки на накате.

 - Поиграем, - сказал Кошевой и дал контрольный выстрел. – Не хрен орать на нас.

 Тотчас баварцы, мастера своего дела, перевели стрельбу на нахальный пулемёт. Один снаряд с гулом и жаром пролетел совсем низко и грянул мимо!

 - А вот так?

 Стрелок дал ещё одну пристрелочную очередь и попал по щиту орудия. Следом полетело два снаряда, но расчёт успел скрыться за накат и появиться у пулемёта, чтобы дать выстрел. Ещё снаряд.

 - Всё! – крикнул Михаил и выпустил в ответ пять-шесть бронебойно-зажигательных зарядов.

 Пушка обиженно замолчала. Вспышек ответных выстрелов больше не было. Азартно нажав на спуск, старлей выдал длиннейшую очередь!

 - Получите и распишитесь.

 Орудие полетело кувырком. Фрицы, будто тараканы, бросились в стороны, но до спасительных окопов было шагов тридцать. Ни один из них не добежал туда, все полегли на той опушке замертво!

 - А мы русские! – устало сказал Кошевой. – Здесь вам не Бавария, а Россия…

 Война для командира главная военная академия. В данном случае командир роты пусть и удачной стрельбой, но обнаружил свой КП. Только позднее он понял, что если врагу нанесён какой-то урон врагу, то он заплатит втрое дороже огнём артиллерии, вплоть до сверхтяжёлых мортир.

 - Немец он злопамятный.

 Вечером того дня весь командный состав роты сидел в блиндаже Кошевого, поднимая свои сто наркомовских грамм за меткость. Вдруг, далеко на юго-запад от реки раздался «вздох» дальнобойной пушки. В небе зашелестел крупнокалиберный снаряд. Он неумолимо приближался и, завывая по-бабьи, ускорил полёт на снижении.

 - Не наш! — воскликнул Михаил, по звуку в одно мгновение, просчитав, куда ляжет снаряд, пущенный из одного орудия.

 Земля ощутимо вздрогнула. Самодельный «светлячок» в землянке мигнул и погас. Снаряд взорвался значительно левее. Гул от взрыва ещё не затих, как в землянке ввалился старшина роты Градобоев. У него в бороде и усах застряла солома, глаза расширены.

 - Я оглох. – Закричал он и начал слепо шарить руками.

 Оказалось, что снарядом его выбросило из окопа у входа в бывший немецкий блиндаж, где примостилось трое пулемётчиков на завтрак. Все погибли, а блиндаж завалило.

 - Ведь я приказывал не занимать немецкие блиндажи, они все пристреляны. – Кошевой жестикулируя, приказал Градобоеву, оглохшему окончательно.
– Беги к Бабичеву в санвзвод!

 Через минуту снова чувственный вздох «кривой пушки», как бойцы прозвали сверхтяжёлую мортиру-чудовище. Вскоре снаряд, резко снижаясь победно завыл.

 - Наш! – прошептал Кошевой и обхватил столб, что подпирал кровлю.
– Ложись! Кто выживет, отпишите домой!..

 Снаряд врезался с недолётом в десяток метров по обрезу воронки, блиндаж перекосило как бы «ромбом». На головы с потолка и стен посыпалась земля, будто из дырявого мешка.

 - Надо скорей бежать вниз по логу к Северному Донцу под обрыв, - предложил Лисинчук. – Там не достанут.

 Однако люди, словно парализованные пережитыми страшными секундами, не сдвинулись с места. Последовал ещё «вздох». Снаряд с шорохом приблизился и взорвался, сделав перелёт тоже метров десять!

 - Бегом наружу! – закричал Кошевой и первым бросился к выходу. Накат из сосновых брёвен подозрительно заваливался в одну сторону, грозя сделать настоящую ловушку.

 - Может, здесь переждём?

 - Немцы увидели взлетевшие вверх доски и обязательно добьют нас.

 Следующий снаряд немецкой мортиры вошёл в землю, пробил боковую подпорную стенку, завертелся в дыму от горящего дерева и… не взорвался!

 - Ни хрена себе.

 Люди в один момент просто оцепенели от дикого страха. Сидели, смотрели на снаряд, помирая от мысли, что он может взорваться в любую секунду. Со всех ног, разбросав бревна, все ринулись наверх. Встали, тяжело дыша на краю огромной воронки, куда попал предыдущий снаряд.