Чтение онлайн

Сейчас ситуация обратная. Умеренные круги, готовые сохранять лояльность, вынуждены терпеть издевательства и носить позорный ярлык «коллаборационистов». А вот экстремисты ходят с гордо поднятой головой. Более того, перед ними заискивают, с ними заигрывают, им предоставляют всевозможные преимущества. Такой парадокс несет в себе огромную опасность, и если ему не положить конец, он неизбежно вовлечет нас в кровавое противостояние с собственными гражданами. Вряд ли стоит распространяться о том, что подобная ситуация смертельно опасна для нашего государства.

Иными словами, продолжение политики попустительства арабскому экстремистскому руководству, наряду с укреплением связей и сопричастности арабов Израиля «государству Филястын», очень скоро сделает наше сосуществование невозможным.

В целом, хитроумные конструкции, разработанные в Осло, предусматривающие создание «коридоров» внутри израильской территории, вроде «гарантированных проходов» из Газы в Иудею и Самарию, наряду с пестованием палестинской, а не израильской самоидентификации арабов Израиля, напоминают недоброй памяти хитросплетения, предшествовавшие Второй Мировой войне: споры Германии и Чехословакии из-за «Судетской области» и Германии и Польши из-за «Данцигского коридора». С созданием палестинского государства возможность сосуществования евреев и арабов внутри Израиля станет весьма сомнительной. По моим оценкам, решающий момент наступит гораздо раньше, чем это принято полагать.

Все, сказанное выше, можно свести к вопросу, который задал мне мой собеседник-американец во время одной из моих поездок в США (к сожалению, я не запомнил его имени): «Вы, евреи, должны ответить самим себе на простой вопрос: возможно ли, чтобы президентом Государства Израиль был араб?».

Мой ответ на этот вопрос однозначен: нет. И расизм тут ни при чем. Это — воплощение той самой многотысячелетней мечты, ради которой, евреи, создали наконец свое государство. Ведь нет поста, который бы более концентрировал в себе всю символику независимости, суверенитета, права нации на осуществление своей мечты о независимости, чем пост президента государства. В других демократических странах тоже есть ограничения, наложенные на право занимать высший государственный пост. Можно привести примеры недавно обретших независимость стран Балтии, но лучший пример — это Североамериканские Соединенные Штаты. По конституции этой страны, ее президентом может быть только уроженец США. Иными словами, гражданин США, родившийся за их пределами, наделен всей полнотой гражданских прав, кроме права баллотироваться на пост президента. И никто почему-то не считает это ограничение недемократичным или дискриминационным. Таким образом, каждое государство, продолжая оставаться вполне демократическим, вправе накладывать, в зависимости от своих национальных интересов, те или иные ограничения на право избирать и быть избранным. В США это ограничение вызвано складывавшимся веками «эмигрантским» обликом страны, а у нас подобные ограничения призваны сберечь еврейский облик государства.

Это нелегкая дилемма, ответы не однозначны, но мы обязаны дать ответ на все подобные вопросы, не боясь их сложности и проблематичности. Честность перед самим собой требует от меня дать отрицательный ответ и на вопрос: верю ли я в сосуществование евреев и арабов в Государстве Израиль.

Ошибается тот, кто полагает, что всевозможные ассигнования, льготы, «корректирующая дискриминация» и т. п. сведут на нет национальные устремления арабского населения, их чаяние превратить Израиль, в (по меньшей мере) государство всех граждан.

Я считаю, что единственным, хотя и кажущимся многим пока нереальным решением проблемы является полное отделение друг от друга двух народов, населяющих эту страну. Да, на сегодняшний день мы не в состоянии провести подобное разделение, этот план кажется утопией. Но если мы искренни в своем желании положить конец взаимному кровопролитию, то добиться этого мы — оба наших народа — сможем только указанным выше, нелегким, но единственным эффективным путем.

При этом недопустимо говорить о депортациях и каких бы то ни было односторонних силовых мерах. Мы должны обратиться к мировому сообществу, к международному общественному мнению, попытаться убедить мир в том, что иного решения конфликта попросту не существует, что все иные пути, обсуждавшиеся прежде и обсуждаемые ныне — есть ни что иное, как страусиное бегство от реальности и от ответственности. Речь идёт о полном отделении друг от друга двух народов, о переразделе территорий между рекой Иордан и Средиземным морем. Подобная акция, естественно, будет сопряжена с частичным обменом населением, при котором большинство арабов, проживающих сейчас на территории Израиля, переселятся в Иудею и Самарию, а часть евреев, проживающих ныне на этих территориях, переселятся на территорию Государства Израиль, границы которого будут очерчены заново. План такого перераспределения территорий и населения должен заручиться поддержкой крупнейших мировых держав и, желательно, ООН.

Я знаю, что кто-то с порога отметет этот план, назвав его безумным, кто-то заявит, что все это сплошная утопия, но я настаиваю на своем: этот план — не только единственно возможное (и, соответственно, единственно реальное) решение проблемы; в этом плане есть видение — то самое видение — общая цель, которая так необходима нам всем. Государство и общество не могут жить голым прагматизмом, они должны заглядывать чуть дальше собственного носа, то есть видеть перспективу, чуть более отдаленную, нежели унылое, а, подчас, невыносимое бремя повседневных забот. Государство, народ, общество должна сплачивать общая мечта, общая идея. Без этого наше будущее ничем не будет отличаться от унылого настоящего. Точнее, без этого у нас просто не будет будущего.

После каждого очередного теракта все в Израиле — от министров и депутатов Кнессета до «рядовых граждан» — заводят ритуальную песню: «Все, этого больше терпеть нельзя, это надо решительно пресечь и положить этому конец раз и навсегда». Но вот беда: вопрос о том, какие именно меры следует принять для того, чтобы палестинский террор прекратился, остается открытым. Кстати, и в левом легере Изралия почти никто не питает иллюзий насчет того, кто такие и почивший в бозе Арафат, и его пока еще живые приспешники, и какого рода режим властвует в Палестинской Автономии.

Одной из немногих попыток противопоставить террору какие-то конкретные действия была затея с Норвежскими соглашениями. Логика, которой руководствовались «архитекторы Осло», была простой: Израилю нет смысла спорить с палестинцами о том, кто и как будет контролировать территории Иудеи, Самарии и сектора Газы. Посему Израиль эти споры прекращает и заявляет палестинцам: «Давайте сначала попробуем определить, что именно является объектом нашего спора. Если все дело в том, что вам угодно получить Иудею и Самарию и иметь свои органы и атрибуты власти, то — чего проще? Берите на здоровье — все это мы отдаем даром. Мы охотно поступаемся всем, завоеванным нами».

Смысл затеи был в том, что, мол, если исчезнет предмет спора, то желанный мир настанет сам собой. На практике оказалось, что ни наши бесконечные уступки, ни получение палестинцами практически всего, что они требовали, ни, казалось бы, полное устранение причин конфликта не привели к установлению мира, а, наоборот, породили хаос, кровопролитие и полный отказ обеими сторонами от выполнения условий ословских соглашений. Таким образом, напрашивается вывод: продолжение «ооновской риторики» деятелями левого лагеря обусловлено исключительно тем, что им просто не хватает мужества признать ошибочность своих умозрительных концепций.

Сейчас модно говорить о дальновидности политической теории Рабина, о, якобы, оставленном им богатом наследии, следование которому, вернет нас на дорогу к миру. При этом забывают, что его доводы в защиту ословских соглашений строились, прежде всего, на утверждении об обратимости процесса (если палестинская сторона не выполнит своих обязательств, то Израиль в любой момент сможет повернуть ситуацию назад, к периоду, предшествовавшему заключению Норвежских соглашений). Рабин повторял, что если палестинцы посмеют повернуть против нас оружие, которым мы их оснащаем, то наши войска немедленно займут оставленные ими позиции в Газе. Эти разговоры были сданы в архив еще при жизни Рабина, спустя год-другой после заключения Норвежских соглашений, а уж сегодня воспоминания «о принципе обратимости Рабина» могут вызвать лишь недоуменное пожатие плечами. Все понимают, что ничего вспять повернуть невозможно, но «наследники Рабина» не имеют мужества признать, что вся концепция их идейного вдохновителя была ошибочной. Совершенно очевидно, что и прочие подобные «изобретения», вроде ввода международных сил или «разделительного забора» не принесут решения проблемы террора.

Что касается затеи с вводом международных «миротворческих» сил, которые так хотят увидеть в нашем регионе многие идеологи левого лагеря, то стоит напомнить, что у нас есть уже немалый и исключительно отрицательный опыт в этом вопросе. В 1967 году, когда президент Египта Насер потребовал убрать войска ООН с Синайского полуострова [13] , эти войска немедленно выполнили его требование, предоставив египетским войскам полную свободу действий по подготовке к агрессии против Израиля. Присутствие международных «миротворческих» сил и наблюдателей на Юге Ливана и в Хевроне также не обеспечило безопасности ни одному израильскому гражданину. Наоборот, эти силы, как правило, мешали проведению антитеррористических операций нашей армии. Эти силы ни разу не помешали террористам Хизбаллы развертывать на нашей границе свои ракетные установки. Апофеозом вредоносной деятельности этих «миротворцев» была история с похищением израильских солдат на ливанской границе, когда военнослужащие международного контингента выступили в роли прямых пособников террористов. Нет никаких оснований надеяться на то, что подобная практика изменится в будущем.