Ничего, кроме правды
Шрифт:
В то время на место теории территориализма заступила теория «культурной автономии», выдвинутая выдающимся историком Шимоном Дубновым. Из самого названия теории следует, что евреи (где бы они ни жили, ради сохранения себя как народа и ради сбережения своих уникальных традиций) должны стремиться к обретению исключительно культурной автономии. По сути, эта теория была антагонистом сионизма. История самым жестоким образом опровергла надежды Дубнова: в 1941 году он, вместе с большинством евреев Риги, был расстрелян латышскими полицаями.
Воцарившаяся на рубеже позапрошлого и прошлого веков мода на идеи социализма не обошла стороной и сионизм. В его рамках было сформировано сионистское рабочее движение, пытавшееся создать синтез идей сионизма и всевозможных постулатов марксизма. Самыми выдающимися идеологами-создателями этого течения были Дов (Берл) Борухов и Нахман Сыркин.
Рабочие сионисты снискали особенную популярность среди еврейского населения Эрец Исраэль (Ишува) и, соответственно, получили наибольшее представительство в его выборных органах и официальных сионистких учреждениях. Эстафету основателей этого течения (Борухова и Сыркина) переняли такие деятели и мыслители как Берл Каценельсон, Ицхак Табенкин, Меир Яари и др. Пожалуй, одной из самых колоритных фигур среди них был профессор Бенцион Динор, занимавший пост министра просвещения Государства Израиль в годы, когда премьер-министр еще мог позволить себе роскошь доверить это важнейшее министерство не влиятельному функционеру своей партии или, чаще, партии-партнера по коалиции, а ученому, подлинному интеллектуалу и мыслителю. Кстати, профессор Динор в своих трудах постоянно подчеркивал приоритетное значение для сионизма земли — разумеется, земли Эрец Исраэль.
Нельзя не вспомнить основателя иной, противоположной школы в сионизме. Им был Ахад га-ам — блистательный публицист и великий мыслитель, чьи статьи и по сей день — по прошествии полутора веков — могут считаться образцом и стиля, и железной логики изложения. Ахад га-ам был «стихийным консерватором», подвергавшим сомнению любые теории революционных перемен и «коренных ломок». Этот консерватизм привел его к отказу поверить в способность сионизма достичь своих целей в обозримом будущем.
Исходя из этого, он утверждал, что задача сионизма — сконцентрировать усилия на создании духовного центра еврейского народа в Эрец Исраэль — очага и «заповедника» еврейской культуры, само существование и плодотворное развитие которого гарантирует сохранение еврейских традиций и самого еврейского народа, главную опасность существованию которого представляет не антисемитизм, а повальная ассимиляция.
Наряду с этими основными течениями надо упомянуть и Мартина Бубера, не относящегося к когорте сионистских мыслителей в общепринятом смысле этого понятия, но много и плодотворно писавшего об особой роли еврейства в истории человечества и его месте в современном мире. Парадоксальным образом этот современный философ-экзистенциалист пришел к тем же выводам, что и рабби Йегуда гаЛеви за тысячу лет до него: еврей не может оставаться евреем без религиозной составляющей.
Владимир (Зеэв) Жаботинский прекрасно ориентировался в этом бурном море идей. Как известно, свое учение Жаботинский назвал «ревизионизмом», то есть переосмыслением, переоценкой устоявшихся догм. Тем самым он утверждал, что его идеология является альтернативой классической школе политического сионизма Герцля, Вейцмана и Соколова с одной стороны и социалистического сионизма Борухова, Сыркина и Берла Каценельсона. С точки зрения политического спектра, Жаботинского можно отнести к основоположникам либерально-консервативной школы, развившейся в России в начале XX века и пережившей новый расцвет в странах Запада, особенно в Англии и США в 70-80-е годы.
Жаботинский первым среди лидеров сионизма «посмел» выступить против идей социализма и осудить попытки смешения идеологии сионизма с постулатами марксизма. Жаботинский предсказал все ужасы «реального социализма» задолго до начала сталинского террора и был среди первых, вступивших в бескомпромиссную борьбу со всеми разновидностями этой идеологии. Он считал недопустимыми попытки привнесения в святое дело борьбы за национальное возрождение еврейского народа всевозможных, чуждых и ненужных «измов». Вот, что писал Жаботинский Давиду Бен-Гуриону 30 марта 1935 года:
«Вы говорили, что я хватил через край, приписывая Вашему движению близорукость и даже слепоту во всем, что касается классовой борьбы, иными словами, постулируя его абсолютную «классовую чистоту». В подтверждение Ваших тезисов Вы прислали мне Ваши статьи, из которых действительно следует, что Вы далеко не так уж классово-близоруки. Но и спросил Вас: «А уверены ли Вы, что то же исповедуют и массы, следующие за Вами?». Вы, ничтоже сумняшеся, ответили утвердительно. Но что-то мешало мне поверить… Вы и Ваши сверстники — основатели сионисткого рабочего движения, перемешали марксистское учение с сионизмом…Теперь вам на смену приходят новые поколения, не ведавшие ваших душевных перипетий и исканий; логические ухищрения, с помощью которых вы сумели вплести в единую канву две чуждые и отторгающие друг дружку нити — останутся для них профессиональным секретом Страдивариуса. Да и вообще, у современной молодежи завелась новая мода — не вдаваться в детали и не различать оттенков… И потому в сплетении двух нитей они видят либо только ту, что потолще да погрубей, либо только ту, что поярче да попестрей…».
Сказанное верно и сегодня. Пока все главные цели сионизма не достигнуты, недопустимо, чтобы в борьбу еврейского народа за их достижение примешивались посторонние идеологические наслоения, какими бы прогрессивными и «правильными» ни казались эти чуждые идеи. Лучше всего эта мысль была выражена 3 июня 1928 года, когда Главнокомандующий Всемирного Союза Йосефа Трумпельдора [4] торжественно провозгласил: «В начале сотворил Бог нацию [5] .
4
На иврите: «Брит Йосеф Трумпельдор» — сокращенно БЕЙТАР; основателем и главнокомандующим этой организации был Жаботинский.
5
Реминисценция с первой фразой книги Бытия («Беришит») — первой книги Библии (ТАНАХа): «В начале сотворил Бог небо и землю…».
Все что, способствует ее возрождению — свято; все, что мешает ему — мерзость пред Господом; всякий, кто мешает ему — черен. Черен ликом он сам, черна его вера, черны стяги его».
В сегодняшнем Израиле принципиальная полемика ведется в двух плоскостях: первая — внешнеполитическая, упрощенно сводящаяся к вопросу о том, где должны проходить наши границы с соседями-арабами и какой характер должно носить политическое урегулирование конфликта с ними. Вторая плоскость — «еврейская». Тут спор ведется о том, каким должен быть облик нашего государства: будет оно клерикальным, то есть государством, еврейский характер которого определяется предписаниями религии, толкуемыми ортодоксалными раввинами, или оно будет еврейско-плюралистическим, в котором наряду с ортодоксальным представлены также консервативное и реформистское течение иудаизма, или оно будет абсолютно светским, иными словами, «государством всех граждан».
Я убежден, что Государство Израиль должно стремиться к реализации принципа «Хад-нес» [6] , включающего в себя три базовых элемента: еврейское государство, еврейская нация и еврейская религия (традиции). Исторически сложилось, что этот принцип декларировался правым политическим лагерем и именно поэтому партия НДИ видит свое естественное место на правом краю израильского политического спектра. А вот левый лагерь в Израиле всегда, на всем протяжении своего существования, привносил в еврейское национальное движение идеи, не имеющие органичной связи с идеологией сионизма: начиная со всевозможных вариаций на тему марксизма и кончая попытками слиться с движением за осуществление национальных чаяний арабов.
6
«Хад-нес», буквально: «одно знамя» — идиома, введенная в иврит Жаботинским в качестве перевода иноязычного термина «монизм» (цельность, монолитность). Принцип Хад-нес предполагает, что на всем протяжении борьбы за создание, строительство и становление своего государства, еврейский народ должен руководствоваться одним-единственным идеалом сионизма, не «разбавляя» и не «смягчая» его примесями каких бы то ни было иных идеалов.
С момента зарождения сионизма как политической силы, в нем развернулась напряженная борьба между его фракциями и течениями. Рабочее движение яро противостояло ревизионистскому, «Союз бунтарей» — «Союзу мира» [7] . Кризис достиг своего апогея в 1946-48 годах, когда Бен-гурион отдал приказ начать вооруженную борьбу против еврейских подпольных организаций ЭЦЕЛь и ЛЕХИ. К счастью, последние проявили сдержанность и не ответили встречным огнем. Организация ЭЦЕЛь, открыто воспротивившаяся в свое время официальной политике «сдержанности» по отношению к арабским погромщикам, теперь сама проявила сдержанность в период пресловутой «Операции Сезон» и не ответила огнем на обстрел и потопление «Альталены». Я считаю эти минуты — апофеозом политической карьеры и исторической миссии Менахема Бегина. Его решение проявить сдержанность, вытекавшее из его обостренного еврейского национального чувства, и, одновременно, здравого смысла, спасло еврейский народ и юное государство от гражданской войны.
7
На иврите два вышеназванных общества назывались соответственно «Брит бирьоним» (дословно: «союз хулиганов» или «союз бунтарей») и «Брит шалом» («союз мира»). Созданные в конце 30-х годов, эти два антагонистических общества выражали радикальные настроения части еврейского Ишува. Первая — ярый национализм, сопровождающийся призывами к открытому, ничем себя не связывающему насилию и полному отвержению всевозможных норм и сдерживающих рамок (отсюда и эпатирующее название), а вторая — воинствующий пацифизм, содержащий призывы к бескомпромиссной «войне за мир» и слиянию в экстазе еврейского и арабского национализма.
Спустя полвека после тех событий кризис достиг точки кипения снова, когда премьер-министр Израиля Ицхак Рабин был убит евреем-политическим террористом. Страшную опасность представляли попытки обвинить в убийстве Рабина весь национальный лагерь. Многие политики и журналисты из кожи вон лезли, пытаясь найти хоть что-то общее между Игалем Амиром и Ликудом. Как известно, позднее выяснилось, что подобной связи никогда не существовало в природе. Я, занимавший тогда пост генерального директора партии Ликуд, был убежден, что ее и не должно быть, ведь политическое движение, начертавшее на своих знаменах принцип национального единения, не может взрастить в своих радах убийцу, поднявшего руку на еврея, на главу своего правительства.