Чтение онлайн

— Я каждый пост начинаю в заметках с «кароче, бля». Как наш трудовик в школе. Это действенный способ прекрасно изложить мысли. Потом редактирую пост, заменяя мат на красивые слова, добавляя умные из словарика и обрамляя сарказм так, чтобы он был незаметен. Финалим диванкиными отфотожопленными нахаляву фотками и подписота растет с каждым постом.

До ресторана доехали относительно быстро. Улька, высадив меня и дав наставление провести ночь так, чтобы с утра не смогла ходить не только я, укатила за своим кошаком, по телефону уже минут двадцать пьяно и бесперебойно атакующим ее признаниями в любви и каждый раз забывающим, что с последнего его звонка прошло меньше минуты и Улька уже согласилась забрать его с их гоп-элит кутежа в честь оправдательного приговора приятелю Глеба, замдиру лоукостера, который, по общему уговору (в том числе с прокуратурой) в том году стал главным фигурантом в деле о хищении двухсот восьмидесяти лямиков. По итогу, виновным в краже назначен был другой зам. Его тоже оправдают, назначив третьего, потом четвертого, пятого… пока полностью не попилят реальный объем хищения и по итогу дело потихоньку закроется с наглой формулировкой вроде недоказанного ущерба, отсутствия виновных и тому подобному бреду. Стандартная схема, стандартно обмываемая. А говорят, в России оправдательных приговоров нет. Есть, они просто дорого стоят.

Лакшери-пирожковая Некрашевича была устроена по всем стандартам тяжелого люкса: пафосно-элегантный интерьер в металлико-молочных оттенках, чудаковатая кухня, вышколенные халдеи, топ-куртизанки на входе и соответствующий всем параметрам контингент, что по списку своих регалий даже Бурерожденной Дейенерис намекал бы, что у нее слишком короткий перечень титулов, чтобы находиться среди подобного венценосного бомонда. Соответственно, здесь был дресс-код. И что же можно испытать, войдя в просторное, давящее пафосом помещение, отмахнувшись от белозубой гейши, автоматом этот жест проглотившей (его правильно сделать надо, у гейш условный рефлекс на такие команды), и окинув взглядом наполовину заполненный зал, узреть в нескольких метрах от входа стол, занятый расслабленно развалившимся на диване человеком. В белых кроссовках, белых джинсовых шортах и белой футболке, короткий рукав которой открывал черное переплетение тематик тату почти во всей красе. Я видела Марка второй раз и в нем снова была сокрушающая монотонность цвета и одна контрастная деталь. На этот раз обыграно по другому, а эффект тот же — от него очень трудно отвести взгляд, и дело уже совсем не в его одежде.

Марк был не один, что заставило меня остановиться. Компанию ему составляли еще трое, двое из которых придерживались регламента светского лука, а третий, тот самый русоволосый, сидевший рядом с Марком на презентации, вновь полупридерживался. Кэжуал темно-синяя сорочка, рукава асучены до половины предплечий, черные фитбрюки. И стильненькие браслетики на кисти, поочередно пожимающей руки двум вставшим солидным и самого серьезного вида дяденькам, которым, парадоксально по деловому улыбаясь, кивал Марк.

Остановившись в нескольких метрах от их стола, скрытая за полуширмой из кристаллов Сваровски, нахлобученных в артхаусном беспорядке (читай: в стиле абстракционизма. Современные дизайнеры так оправдывают эту херобору, порожденную ленью), на стекло с напылением серебра (хероборным), но зная Некрашевича — серебрянки, да и в стразах от Сваровски я была не совсем уверена, скорее это стекляшки от какого-нибудь Хунь Сунь Вынь, неутомимого трудяги подпольного китайского стеклянного заводика. Некрашевич любитель экономить на детальках. Наэкономил же себе на металлургическом комбинате шотландское поместье.

Бросила взгляд на часы — ну да, приехала на пятнадцать минут раньше обозначенного Марком часа. Видимо, тут время встреч было распланировано и моя очередь еще не настала.

Терпеливо дожидаясь, пока солидные дяденьки отойдут от стола, оглянулась вправо и назад. Там, в зоне, где была граница, отделяющая основной зал от вип-тусовочных захолустий, прежде действительно была стеклянная стена, только закрашенная серебрянкой интенсивнее. Сейчас ее не было и стояла скучная ширма. Взгляд зацепил лицо мужика, сидящего за столом, ближним к входу в вип-закутки и мои губы едва не искривила улыбка, когда я в нем узнала Борю, бывшего помощника и фаворитного подсоса Рэма, которого он протолкнул в администрацию на… кхм, рыбное место, и теперь тягал через него инфу, расширяя свои паучьи сети еще и в рыбной промышленности.

Боря, пристально глядя на меня, неуверенно приветственно кивнул. Изобразив, что не узнала его, отвернулась и поняла, что час пробил — солидные дяденьки удалились и Шахнес сел на их место, напротив Марка, погрузившегося в телефон.

Фоновая музыка прекрасно заглушала стук каблуков, который я старательно и сама скрадывала, приближаясь к столу, занятым двумя анархистами, похуистически чилящихся при негласных, но явно обозначенных правилах строгости внешнего вида и поведения. И по мере моего приближения, все отчетливее становился голос Шахнеса, на релаксе развалившегося за столом, поставив локоть правой руки на столешницу и подперев голову, покачивая в левой кисти свешенной со стола бокал с виски, с тенью недовольства в немного тянущихся, ленивых интонациях высказывающегося Марку, все так же увлеченно глядящего в экран своего телефона:

— …черта ты согласился? Вчера двадцать пять, сегодня уже почти пятьдесят, а завтра что будет?

— Вторник. — Проинформировал его Марк, зевая и так же глядя в телефон, который только было собирался отложить, но там сработало оповещение о моем только что написанном и отправленном ему смс.

Немного прищурился, читая три слова. Едва заметно качая головой, сглотнул. Медленно облизнув нижнюю губу и, прикусив ее, быстро набрал ответ. Придвигаясь ближе к столу. Реакция в секунду. Затертая, ибо вокруг много лишних, но такая красноречивая реакция, когда становится тесно в собственном теле.

— Я говорю серьезно, Мар. — Досадно обозначил Шахнес, отпив вискаря и вновь покачивая бокал с края столешницы, уперевшись взглядом в игру жидкости за стеклом, когда мне прилетало от Марка «возьми» в ответ на мое отосланное «я хочу тебя». Вынудившее Марка сменить положение тела. А внук влиятельного чекиста и по совместительству сын дипломата в Корее, продолжил, — у нас должна быть жесткая позиция и с учетом всех обстоятельств им придется с этим считаться, но если вот так на каждый их панч будем кивать, ты поним…

Марк поднял голову, заслышав звук оповещения на моем телефоне, принявшим его смс.

— Тёма, — перебил он, кивнув на меня за его плечом. Обжигая томлением и иронией в карем бархате, — это Соня, познакомься.

Шахнес повернул голову и встретился взглядом со мной, остановившейся рядом с ним. В насыщенно зеленых глазах промелькнуло узнавание и он широко улыбнулся, продемонстрировав очаровательные ямочки на щеках.

— Оу, привет. — Расслабленно, на выдохе произнес он и, взглянув на Марка, низко рассмеялся, — ищущий да обрящет, все-таки. — Отставив бокал на край стола, неторопливо поднялся, обворожительно мне улыбнувшись, — садись, Сонь. У тебя не было шпионов в родственниках? Скилл скрываться выраженно прокачен.

— Научить? — фыркнула, благодарно кивнув и усаживаясь на его место.

— Да мне бесполезно уже, надо было раньше об этом задуматься, — махнул рукой, вставая сбоку от меня и опустил ладонь на спинку дивана за моей спиной. Посмотрел на хмыкнувшего Марка, снова обратившего внимание в экран своего пиликнувшего телефона, и что-то быстро ему сказал на корейском с вопросительной интонацией.

Марк, пробегаясь взглядом по дисплею, так же на корейском кратко ответил, после чего, оглядываясь назад и подавая малопонятный знак официанту, выжидательно на него глядящему, добавил на русском:

— От добра добра не ищут, Тёма.

— Ищущий да обрящет, — повел плечом Артем, не слишком старательно изображая магический пасс в сторону рассмеявшейся меня и, глянув на Марка, снова что-то снова спросил на корейском.

Марк, уничижительно фыркнув, расслабленно откидываясь назад, показал ему фак и, опустив локти на спинку дивана, безапелляционным жестом указал Артему в сторону выхода.

— Ты ему нравишься. — Подмигнул мне Артем, ободряюще прищолкнув языком и я обратила внимание на краткий блеск влажного металла на его языке, а он через секунду резко отстранил руку от спинки дивана, хотя удобнее было бы правой, дотоле опущенной вдоль тела, перехватывать пущенную в него Марком небольшую стеклянную бутылку минералки. На первый взгляд удобнее, ибо позже, проигрывая этот момент в памяти, я поняла, что траектория броска была рассчитана так, чтобы Тёма, якобы невзначай сексуально продемонстрировавший мне пирсинг, перехватил бутылку именно левой рукой. До этого момента находящейся на спинке дивана позади меня. Перехватил и обозначил мне, — я бы даже сказал, что очень.