Чтение онлайн

— Лучше меньше да лучше или бери все и не отдавай ничего?

— Чаще «бери все».

Да, мальчик зреет же. Кадры прекрасны. Энергичность и необузданность, все в хищности и ненасытности, проступивших в его облике совсем слегка. Но я уже знала нужный ракурс.

— Ум или разум?

Хмыканье, молниеносное взвешивание и уже для меня очевидное:

— Ум.

Снова кадры игрока. На этот раз собственных игр. С мягкими линиями и острыми гранями.

— Выглядеть глупо или агрессивно? — аккуратно полуприсела, со средней точки съемки видно четче.

— Мне плевать, как я выгляжу в чужих глазах.

Превосходно. Отчетливо равнодушие, отстраненность. Похуизм. И некоторая высокомерность. Так-так, а вот это уже интересно…

— Почему? Мне хочется услышать именно твое обоснование. — Пояснила, когда он вновь повернул лицо ко мне и слегка приподнял бровь, мол, удивлен, как ты не заметила такого очевидного. И пояснил:

— Потому что ничем хорошим не заканчивается то, когда со своим уставом лезут в чужую жизнь. — Как само собой разумеющееся.

Неожиданно.

И снимки охарактеризовать сложно. Это именно то, что хочется рассматривать и все равно однозначного вывода не сделаешь. Но я попыталась найти вектор:

— Плевать на чужое мнение. Это можно отнести к защитной реакции?

Если он и просек, что я не удержалась от любопытства и стала прощупывать, то отнес это в разряд допустимого, ибо кратко взгляд вниз и вправо — задумался и почти тут же отозвался:

— Нет, это норма поведения адекватного человека. Не лезть к другим.

— Ты тщательно фильтруешь окружение?

— Очень.

Потому Марк, собственно. Сам ни к кому не лезет и от других это требуется, он сам разберется кому и что говорить, от кого и что слушать.

— Если начать, то что?

— Это уже не совсем блиц, — все же заметил мои психологические поползновения к личному. Усмешка и ироничный взгляд в объектив. Но, посмотрев в сторону, еще до того как, приподнявшая руки я в пародии на сдающующегося визави, задала другой вопрос, все же ответил, — то, что не получилось.

Разрозненность эмоций. Не смогла ухватить кадр, прежде чем он вновь закрылся. Не смогла из-за своего автоматического анализа испоганившего все никому ненужным выводом — перфекционизм, целеустремленность и однозначность. Такой кадр просрала…

— Лучший город?

— Сеул. — Не задумываясь.

И снова неожиданность — тепло и драйв в мимолетной легкой улыбке. На сотую долю секунды, просто чудом поймала. Вроде парадоксальное сочетание эмоций, но все же любовь, ведь она бывает в разной форме, например, в такой. Тепло и драйв.

Шоколад с горьким перцем. Сочетание несочетаемого.

И отчужденная, совершенно неуместная мысль "он туда вернется". Так, кому-то пора поработать со своим подсознанием, а то кабы чего не вышло…

Просматривал кадры с улыбкой. Непроницаемой. Молчал пару секунд когда все просмотрел, а потом, посмотрев в глаза мне, сидящей на бортике ванной, прикусил губу и прищурился.

— Могу я?.. — сжал мою кисть и потянул к себе. В воду, со значением приподнимая фотоаппарат.

Хмыкнула и не снимая одежды, села на колени между его разведенных ног, отстраненно объясняя, как сделать кадры.

Вода, уже остывшая, напитала одежду и утяжелила ее, не особо приятно липнувшую к коже. Я уселась удобнее, положив локти на колени у груди и задумчиво глядя в сторону. Как и ожидала, Марк применяет на практике новые фишечки, и потому я не была удивлена вопросу, когда он приблизил камеру к лицу. Вопросу нет, а вот его смыслу да:

— Если жалеть, то о чем?

— Это не блиц. — Усмехнулась, посмотрев в объектив. Но щелчков затвора не было.

— Не он. — Спокойно подтвердил Марк.

— Ни о чем. — Посмотрела в окно за его плечом. В летнюю Питерскую ночь.

Он молчал. Не фотографировал. Ожидал ответа либо отказа. А я смотрела в ночь за окном, подбирая слова, но не находя, потому что все они были лживы. Вздохнув, сказала правду:

— О несказанном вовремя, — взгляд только метнулся к тату на запястье, но удержалась. На душе скребнули кошки и побудили совсем другое, — отказе, — не люблю теплые ароматы. В Риверсайде постоянно так пахло. Как и в загородном доме. С тех пор такая категория запахов кажется мне душной. Удушающей. Но я вполне принимала такие запахи на Карибах, — сказанном не вовремя отказе, — негромко рассмеялась, вспоминая горячего кариба Мигеля, которому я отказала только потому, что он был огромный. Просто гигантский! И накаченная белым ромом я с ужасом говорила смеющейся до слез Кочерыжкиной, что он во мне поместится только если новую дырку сделать. — И временном отказе, — улыбнулась, посмотрев на него.

— Ну что ты, только больше раззадорила. Столько людей на уши поднял… — просматривая кадры, тихо пропел. — Это нон стоп… — немного нахмурился. И убрал руку с камерой на борт, но прежде чем я успела потребовать посмотреть, произнес, — посмотри на меня. — Томление. — прочти по губам.

Прочитала. И мне стало жарко. Всего в четыре слова, но пошло запредельно: "я хочу отлизать тебе". Бесконечно пошло и бесконечно горячо.

Щелчок затвора с края бота.

Рассмеялась. Он быстро учится, перенимает чужой опыт, адаптируя под себя и выдавая креативно.

Просмотрев кадры, протянул мне камеру. Чтобы очень удивить.

Я специально не позировала. Зная свои сильные и слабые стороны, слабых дохера, к сожалению, но я исправлю, как только подкоплю на нормальных волшебников эстетической медицины.

Топ-эскорт примечателен тем, что представительницы не вылизаны. Не графичны, так сказать. Мужикам с баблом, пресытившимся стандартами, часто хочется выкинуть деньги на что-нибудь необычное. Топы пользуются спросом из-за недостатков внешности по стандартизированным канонам красоты. Очаровательных недостатков, поданных как достоинство и признак исключительности. У Кочерыжкиной, например, были легкие веснушки, с ума сводящие заков, и цвет волос, который она называла мышиным, а по факту это был темно-русый с мягким серебристым отливом. То, что ее раздражало, приносило ей нереальные бабки и она могла диктовать суммы и выбирать себе заказчиков, потому что на нее всегда будет спрос и по финансам она не просядет, даже если длительно не будет участвовать в темах — один тур в два выходных дня на лакшери-курорте и в результате месяц-два безбедной жизни на абсолютно широкую ногу. Пока она не встретилась с Анисовым, не взяла на поводок Глеба и, наконец, облегченно вздохнув, превратилась в роковую брюнетку, с ярко-зелеными, на фоне черных волос, глазами, и белой ровной фарфоровой кожей. Меня апгрейдил Маркелов. До невыразительного серого пятна, после которого я, у которой претензий к себе было гораздо больше, чем у госпожи Малицкой, поняла, что я не так и плоха. Но денюжки на кое-какой ремонт откладывала — все-таки, с собой трудно бороться.

И сейчас, сидя в ванной между ног Марка я намеренно выглядела естественно, мне хотелось узнать, как он смотрит на меня. А смотрит многопланово, как оказалось.

В первых кадрах притягательная легкость когда я говорила «ни о чем». Потом затертая тоска, бездонная глубина в глазах, когда я отводила взгляд на свое тату.

Мои мысли о Рэме и облик отстраненности, строгости, закрытости. Силы.

Карибы и Мигель — завораживающая эмоциональность — легкость на подъем, смех, авантюрность, живость.