Чтение онлайн

— Похоже, они как раз и справились… Да, задание было. И ребята знали, на что шли, никого я не заставлял. Кто ж знал, как оно всё обернётся. А дело того всё же стоило. И ребят очень жаль, до слёз жалко парней, Володя! — Он как-то странно заглянул в глаза Волку. — Но такова жизнь, дрянь она паскудная. И вдвойне обидно, что вы не добрались до образцов. — Он тяжко вздохнул. — Выходит, зря погибли бойцы.

— Да если б ты не секретничал, зараза! Может и добрались бы. Хотя… — Волк вспомнил события на базе, и его передёрнуло.

— Так я уже и не секретничаю, смысл? Ты сам всё слышал на сходке. Пожалуйста: узнаешь что там происходит, принесёшь контейнер хоть с башкой, хоть с хвостом этой твари — окажешь неоценимую услугу, получишь все почести и почёт. А если притащишь живого, тогда вообще…

— В гробу я видал твои почести! — Волк снова поднялся, но уже осторожно, прислушиваясь к ноге. — Мне за людей обидно. — Он помолчал, потом добавил: — Ты когда последний раз в рейд ходил, Молот? Окопался тут как крот на морковной грядке. Не узнаю я тебя, Сергей…

— Да ты знаешь, сколько тут дел? Я бы с радостью всё бросил и с тобой в подземку нырнул… Кручусь тут сам как между молотом и наковальней. Сущий ад! Вояки, к слову, так просто достали! Провиант выбить для бойцов — та ещё проблемка. Кругом паника, неразбериха. Вот ещё пытаюсь с профессором — он разработал хитрый экспресс-тест — наладить пункты ранней диагностики этой, как там чёрт её, резистивности. Или, нет, резист… короче, чтобы нашего брата ещё до эвакуации или хотя бы в её процессе обнаруживать, а не по факту. От Павлова, отца родного, пришёл новый образец — испытывать нужно. А где? Полигон у нас тут, что ли? Вот, хотел отправить вам, ребятам, в Ромов. Да где уж… И теперь ещё сверху до кучи Строево это несчастное…

Волк встал и, не говоря ни слова, пошёл к выходу. Придётся снова идти в лазарет, — подумал он, прихрамывая, — с такой ногой ну какой из меня диверсант?

— Достань его, Володя. Ты лучший! — вдогонку крикнул Крайнов. Волк отмахнулся от него как от назойливого гнуса. Внезапно он резко остановился в проёме двери и посмотрел на Крайнова.

— Так зачем ты меня вызывал, Бригадир? Совесть мучает? Поддержки ищешь?

— Ну зачем ты так, Володя? — примирительно развёл руками Крайнов. — Столько лет друг друга знаем и…

— Зови меня Волком, Бригадир.

Волк быстро вышел и громко хлопнул дверью.

— Нам надо поговорить, Лара.

Волк спустил голые ноги с кровати, аккуратно поправил сползшую повязку на голени, сдвинул брови и принял позу мыслителя.

— О чём, милый?

Лара завернулась в одеяло, подвинулась к нему и обняла сзади.

— Я не хочу с тобой расставаться. Но и смотрящим ты стать не можешь. Ведь не можешь, так ведь? — он посмотрел на жену с какой-то слабой надеждой во взгляде.

Лара прекрасно знала, о чём он говорит, но не торопилась показывать это.

— А как становятся смотрящими, любовь моя? — она положила голову ему на плечо.

— Через боевое крещение, — его передёрнуло от чёрных воспоминаний, Лара почувствовала это и обняла его крепче. — Как у христиан, — он горько усмехнулся. — Здесь как в подлинном, раннем, Пути. Мне Коля, наш вожак, как-то про это дело рассказывал, в деталях, образованный он был… Только полное погружение. — Он снова нахмурился. — Правда, к сожалению, не в воду.

Он замолчал, Лара тоже молча ждала, что он скажет дальше, и с нежностью смотрела на строгий профиль его мужественного лица. Волк мельком взглянул на неё, заметил это и, немного смутившись, улыбнулся.

— Не смотри так.

— Почему?

— Я забываю, что хотел сказать.

Лара тоже улыбнулась.

— Не могу по-другому. Я люблю тебя.

Волк вздохнул и продолжил.

— И как после того крещения жизнь должна была полностью измениться, перевернуться, сменить цели, человек должен был взять свой столб мучений и нести, служа другим, так и здесь…

Он вдруг заглянул ей прямо в глаза, в эти сокровища, найденные в гиблом месте, и сердце его сжалось от безысходности.

— Но только, если выживешь после крещения. И не станешь рабом… крестителя.

— Но ведь не все, кто пережил это, становятся такими как ты?

Волк нахмурился.

— Не все. Потому каждый, кто понял, что может бороться, и знает про нас, — а про нас нельзя теперь не знать, — становится перед выбором. Искать смотрящих или искать куда бежать. Правда, одного крещения всё же мало.

— А что ещё нужно?

— Если ты просто способен пережить кисель, то можешь быть полезен в любом подсобном деле. Ты видела базу, забот у нас много, хотя мы и стремимся максимально упростить жизнь. Но чтобы быть на периферии, чтобы сражаться и, что самое главное, побеждать, пусть хотя бы и лишь в схватках, смотрящий должен быть быстр. Его реакция должна быть на порядок лучше, чем у обычного человека. Иначе он устанет вылезать из киселя. А это всё равно не проходит бесследно. После десяти-пятнадцати контактов начинаются необратимые изменения в клетках. Это что-то типа рака, только гораздо быстрее и мучительнее. Так что «хочешь жить — умей вертеться» — это точно про смотрящих.

Они снова помолчали вместе.

— И поэтому мы чаще всего одиноки.

— Одинокие волки…

Он обнял жену, да так сильно, что её суставы хрустнули, и она ойкнула от боли.

— Прости, милая, — он тут же ослабил объятия и погладил её. — Я так хочу, чтобы ты всегда теперь была рядом. Не могу отпустить тебя.

— Так и не надо, Волчик.

— Надо. Я не могу потерять тебя, едва найдя. А там, куда я собираюсь, крестителей этих проклятых, пожалуй, больше, чем я видел за всю войну. И я боюсь, что хоть один из них да доберётся до тебя, как я ни бейся и ни старайся. И тогда…

— Что тогда?

— Боюсь даже представить.

Лара нахмурилась и прижалась к Волку.

— Я всё равно буду с тобой. Я не боюсь.

Волк зажмурился, чтобы сдержать навернувшиеся на глаза слёзы.

— А я боюсь. До ужаса боюсь за тебя. Давай пока не будем об этом. Сначала я думал, как это будет здорово: ты станешь моей напарницей, и мы всегда будем вместе, но потом… — Он замолчал и стал вдруг мрачнее тучи, вспомнив что-то. Лара сразу почувствовала это и погладила его по руке.