Чтение онлайн

Начальник Канцелярии императорского двора Александр Александрович Мосолов так охарактеризовал семью императора: «Всего лучше чувствовал себя Николай II в тесном семейном кругу. Жену и детей он обожал. С детьми состоял в тесных дружеских отношениях, принимал участие в их играх, охотно совершал с ними прогулки и пользовался с их стороны горячей, неподдельной любовью. Любил он по вечерам громко читать русских классиков в семейном кругу. Вообще более идеальной семейной обстановки, нежели та, которая была в царской семье, представить себе нельзя. На почве общего разложения семейных нравов, как русского, так и западноевропейского обществ, семья русского самодержца представляла столь же редкое, сколь и сияющее исключение». 28

Можно привести ещё немалое количество подобных свидетельств, однако в данной главе нас будут интересовать сведения, характеризующие Николая II как государственного деятеля, а также информация о различных аспектах жизни России в предреволюционные годы. И начнём мы с периода его детства, ибо закладываемые с раннего возраста знания и взгляды, без всякого сомнения, становились неотъемлемой частью мировоззрения будущего царя, что в свою очередь отражалось на его поведении и принимаемых решениях.

Регулярное домашнее обучение Николая началось с 8 лет. Родители тщательно подбирали великому князю учителей, наставников и преподаваемые дисциплины.

Николай рос в строгой и, можно сказать, почти спартанской обстановке. Отец и мать не допускали никаких слабостей и сантиментов в деле воспитания детей. Первую его учительницу Александру Петровну Олленгрен инструктировал лично цесаревич Александр Александрович: «Ни я, ни Великая Княгиня не желаем делать из них оранжерейных цветов. Они должны хорошо молиться Богу, учиться, играть, шалить в меру. Учите хорошенько, поблажки не давайте, спрашивайте по всей строгости, и главное, не поощряйте лени. Если что, то адресуйтесь прямо ко мне, а я знаю, что нужно делать. Повторяю, что мне фарфора не нужно. Мне нужны нормальные здоровые русские дети». 29

У Николая был жёсткий распорядок дня, с ежедневными уроками, посещениями церковных служб, непременными визитами к родственникам и обязательным участием в многочисленных официальных церемониях. Спал он на простой солдатской койке с жёсткими подушками, а по утрам принимал холодную ванну и завтракал овсяной кашей.

Уже с раннего возраста учителя отмечали у него очень редкое, но столь необходимое государственному деятелю качество – высокое самообладание. Его воспитатель Карл Осипович Хис вспоминал: «Бывало, во время крупной ссоры с братьями или товарищами детских игр, Николай, чтобы удержаться от резкого слова или движения, молча уходил в другую комнату, брался за книгу и, …успокоившись, возвращался к обидчикам и снова принимался за игру, как будто ничего не было». 30 Это качество сохранилось у него на всю жизнь.

В 1879 году Николай завершил обучение по программе начальной школы, после чего специально созданная комиссия проверила его знания, и осталась весьма довольна успехами одиннадцатилетнего великого князя. Далее начался курс среднего образования, в рамках которого изучались не только основополагающие дисциплины того времени – Закон Божий, русский язык, география, история, математика, иностранные языки (английский, французский, немецкий и датский), но и множество дополнительных предметов, среди которых можно выделить химию, минералогию, ботанику, анатомию и физиологию. Ученик из Николая вышел превосходный – он обладал феноменальной памятью, был усидчив, аккуратен и любил читать, особенно всё, что касалось народной жизни.

К 15 годам у него было более 30 уроков в неделю, а обучение не прекращалось даже летом. Известно также, что учителям не разрешалась проверять его знания и ставить оценки за успеваемость, однако, в целом, их впечатление было благоприятным. Из всех предметов ему более всего нравились литература и история.

В 16 лет цесаревич успешно завершил восьмилетний расширенный курс классической гимназии, за которым последовало пятилетнее изучение военного дела, юридических и экономических наук. Занятия проводили учёные с мировым именем: Николай Николаевич Бекетов, Николай Николаевич Обручев, Цезарь Антонович Кюи, Михаил Иванович Драгомиров, Николай Христианович Бунге, Константин Петрович Победоносцев и другие. 31

Как и все Романовы, Николай особенно любил заниматься военным делом; с большим интересом изучал фортификацию, топографию, тактику и стратегию. Чтобы будущий император на практике познакомился с войсковым бытом и строевой службой, отец направил его на военные сборы. Два года он служил в рядах Преображенского полка, сначала исполняя обязанности взводного, а потом ротного командира. Благодаря своей скромности и простоте, Николай был весьма популярен среди товарищей-офицеров. Свои впечатления об этом времени он изложил двоюродному брату великому князю Александру Михайловичу в письме: «Я проделал уже два лагеря в Преображенском полку, страшно сроднился и полюбил службу! Я уверен, что эта летняя служба принесла мне огромную пользу, и с тех пор заметил в себе большие перемены. Через месяц поступаю в Гусарский полк, чтобы начать и кавалерийскую службу». 32 Два летних сезона Николай провёл в рядах лейб-гвардии гусарского полка эскадронным командиром, а затем лагерный сбор в рядах артиллерии. Традиции офицерской среды и воинские уставы цесаревич знал великолепно, а по отношению к простым солдатам чувствовал себя покровителем-наставником и не чурался общаться с ними. Безропотно переносил неудобства армейских будней на лагерных сборах и манёврах. 33 Впоследствии он дослужился до чина полковника. В этом воинском звании Николай и остался до конца своих дней, так как по сложившейся традиции, российские императоры не присваивали воинские звания самим себе.

6 (18) мая 1889 года наследнику престола Николаю Александровичу исполнился 21 год. Родители были довольны – цесаревич получил блестящее образование, да к тому же, был глубоко религиозным человеком. С этого момента император Александр III начинает привлекать Николая к работе, связанной с государственным управлением – он стал членом Государственного совета и Комитета министров; в 1891 г. – возглавил комитет для помощи нуждающимся в местностях, пострадавших от неурожая, а в 1892 г. – назначен председателем комитета по постройке Транссибирской железной дороги.

В это же время вместе с отцом наследник посещал различные губернии России, а в 1890–91 гг. совершил восточное путешествие, во время которого побывал во многих местах Евразии: Австро-Венгрии, Греции, Египте, Индии, Китае, Японии. В Санкт-Петербург он возвращался из Владивостока через всю Сибирь и был совершенно очарован своей страной. В письме двоюродному брату великому князю Александру Михайловичу Николай сообщал: «… я в таком восторге от того, что видел, что только устно могу передать впечатления об этой богатой и великолепной стране, до сих пор так мало известной и (к стыду сказать) почти незнакомой нам, русским!». 34

По его возвращению возобновились регулярная военная служба и участие в деятельности государственных учреждений. Никто не знал, когда ему суждено стать императором, а он старался об этом не думать, надеясь на долгое царствование своего отца. Сама мысль о том, что настанет день, когда ему придётся исполнить своё главное предназначение – принять престол и нести тяжкое бремя царского служения, повергала его в ужас.

Как ни странно, но многие Романовы испытывали подобные чувства, начиная от первого царя династии – Михаила Фёдоровича. Можно вспомнить и второго сына Павла I – Константина, который, будучи наследником престола, отрёкся от него в 1823 году. Да что там Константин! Отец Николая II – Александр, став после смерти старшего брата в 1865 году цесаревичем, приходил в не меньший трепет от мысли о будущей своей роли.

Чего же они так боялись? Безусловно, боялись не справиться! Боялись не оправдать надежд своего народа. Но самое главное – они верили, что после смерти им предстоит держать ответ за свои «царские деяния» перед Господом Богом! В качестве подтверждения можно привести фразу самого Николая из письма министру народного просвещения Петру Семёновичу Ванновскому: «На мне лежит страшная ответственность перед Богом и перед Россией, тяжесть, которую я несу сознательно один». 35