Нити Жизни
Шрифт:
Жду подробный рассказ о твоих делах. Как Сармик, не добыл нового Коня? Надеюсь, с тех пор как Хазима Два пыталась тебя отравить, больше на тебя никто не покушался? И подумай все же о замужестве. Ты не между двух огней, ты и сама в огне. Очень надеюсь, что ты сохранишь свое положение и доброе здравие. Хорошо бы тебе тоже понести – дети всегда радуют и настраивают людей на мирный лад. Не замужем и не родила – чужачка. К моей глубокой скорби, это негласное правило все еще действует и в Халгане.
Целую.
Твоя Ши.»
Эслин откинулась на кресле и выдохнула. Больше всего ее беспокоило растущее напряжение внизу живота, когда она читала о Тортуре, Каме и Нэвлисе, да и представляла саму Ши, сидящую за столом в тончайшей ночной сорочке с кружевом. Может, это какая-то лихорадка?
Долой лишнее, достоин рассуждения лишь тот факт, что с каждым месяцем влияние Нэвлиса и Иошимы при дворе росло и теперь, когда они вместе, не так очевидна для них польза Халганы. Тем более что, узнав о возрождении Золотой силы, Тортур ужесточил наказание за иноверие до смертной казни. Это укрепило в людях страх, и ручеек беженцев из свободолюбивой интеллигенции и верующих в Нити совсем иссяк. Но, в то же время, ужесточение подтвердило слухи о Золотой, дарующей людям Нити и вдохновение на то, чтобы проявить свои лучшие стороны и даровать миру пользу.
Если она хочет, чтоб маленькое горное королевство не зачахло и не замкнулось само на себе, а расширилось и обрело независимость, нужно встать во весь рост и показать зубы. Эслин вздохнула. Похоже, что ее опыт с Энтином это тоже урок – если пытаешься остаться хорошей, если бездействуешь и не обороняешься, кто-то другой достигнет твоей цели и обернет ее на пользу себе. Медлить нельзя. Нужно заставить с собой считаться! Главное, не дойти до методов Хазимы. А что до Нэвлиса – однажды он и впрямь оступится в своей гордыне и последствия вправят ему мозги. Может, помочь ему совершить ошибку? Но так, чтобы ее исправление зависело от Халганы? Ее дорогая Большая могла бы помочь… Или Дар.
Мысли о шамане сами собой перетекли в замужество, а через него и к брачной ночи. Эслин непроизвольно сжала ноги, а потом резко вскочила и плеснула себе в лицо воды из стакана. Да что же это?! Невозможно!
– Неймется, красавица? – раздался сзади низкий и сладострастный голос.
– Ты! Дух! Но как? – Эслин опрокинула кресло, неудачно схватив спинку от неожиданности.
– Я использую имя Лавина в Среднем мире. Теперь мы будем видеться чаще, – высокомерно кивнула ей бесплотная полупрозрачная девушка с едва уловимыми следами былой красоты.
Роскошные кудри, изящное лицо и плавные изгибы фигуры притягивали, а вот язвы на коже и темный провал вместо носа заставляли отшатнуться. Не говоря о том, что небольшой симпатичный животик оказался исполосован глубокими и длинными порезами прямо сквозь ткань платья и до самых органов.
– Почему мы будем видеться? – Эслин быстро огляделась в поисках деревянного гребня, который ей вырезал и подарил Дархан. Он сказал, что это еще и хороший оберег от абасов, но, как назло, перед сном она его вытащила из волос и забыла, куда положила.
– Потому, что в тело мы пока вселиться не можем, – вдруг рявкнула Лавина, подлетев к самому лицу Эслин. Та испуганно отшатнулась, а Лавина принялась взволнованно расхаживать из угла в угол. – В наказание нас лишили веселья! Самой жизни, если тебе угодно. Теперь мы вас не оставим, пока не увидим крах и сумасшествие каждого! Каждый, каждый захлебнется в своих пороках! Нас было пятеро, вас осталось пятеро. Уоюр повержен, но он все еще в шаманчике. Мы разделили между собой остальных, хоть и снаружи. Чувствуете? А скоро и сделать ничего не сможете! Человеческие уроды! Твари! Мы спляшем на ваших могилах!
Дух Вожделения вдруг увеличилась в размерах и завизжала так, что Эслин присела и закрыла уши руками, а затем вернулась в свое прежнее обличье и продолжила сбившимся голосом.
– Пока вы были вместе, мы боялись скопом крутиться рядом, чтобы не привлечь внимание богов. Да и интереснее было вести более тонкую игру, использовать кукол. Но мы заигрались… Теперь все будет иначе. Жди меня. Жди во снах, в мыслях, в самые неподходящие и важные моменты. А главное – мне не нужно ничего выдумывать. Я лишь усиливаю твои собственные желания. Ты ужаснешься того, во что превратишься. Ты будешь отвратительна себе. Но остановиться не сможешь! Тебе понравится твое разложение, я обещаю…
Лавина вдруг с размаху ткнула Эслин кулаком в живот и пропала. Девушка не ощутила касания, но согнулась от пронзающей боли и застонала. Ненужный уже гребень лежал на туалетном столике в двух шагах… Она доковыляла до окна, распахнула его и заорала, не в силах сдержаться, а после упала у подоконника и разрыдалась. Как? Они вернулись?! Но что теперь делать ей, ведь она даже не шаман?! Теперь, когда у нее просто нет права сходить с ума. Дав волю отчаянию, она утерла слезы и снова уставилась в окно.
Горные склоны покрывала розовая перина, накинутая весной. Раньше ей нравились эти несдержанные кустарники, теперь же их цвет напоминал про мерзкого абасы. И все же сладкий воздух, полный первого меда и робкой надежды, умолял ее не унывать. Дару ведь удалось справиться с Уоюром. Он даже специально выждал зиму и первые месяцы весны до своего нового обряда, чтобы убедиться, что не причинит ей вреда.
За все это время ничего странного не произошло, напротив, Дар будто обрел равновесие: перестал дичиться и ходить в мир духов без повода, с воодушевлением погрузился в свое дело и помогал горцам с достойной самоотдачей. Работал с людьми он сурово, не нянчился и не подбирал слова, но и не отказывал бедным в пользу зажиточных. Сегодня она любой ценой выяснит, как он поборол духа Гнева! Как раз сегодня настал день, который она ждала с замиранием сердца. В последние месяцы случалось не так уж много событий, которые могли ее порадовать, и встреча с Дарханом была одним из них. Тем более, он обещал что-то особенное.
Эслин надела сапожки и накинула на платье душегрейку, отделанную бахромой. Застегивать не стала, распаляемая жаром предвкушения изнутри, и отправилась пешком к месту встречи. В конце концов, она и вправду соскучилась. Тогда, после возвращения из Нижнего мира, она сказала, что не готова к замужеству, пока не узнает его лучше и не удостоверится, что он не представляет угрозы. Шамана отказ не задел. Он объявил, что готов дать ей время на знакомство с новым собой, а еще скопить выкуп, сопоставимый со стадом оленей. И отошел в тень, изредка напоминая о себе полезными подарками и выручая по первой просьбе. Эслин втайне даже немного надеялась, что он будет красиво ухаживать и убеждать ее, поэтому злилась на такую отстраненность. Впрочем, чего еще ждать от него? Польза, польза… Женщинам ведь и чувства нужны, и романтика, и свидания.
– Ну наконец, – улыбнулся Дархан, раскрывая объятия, и Эслин закопалась в его черную изношенную накидку, облепленную розовой пыльцой со склонов. – Хоть ты и продолжаешь испытывать мое терпение, я бесконечно рад тебя видеть. Сегодня важный для меня день и…
Бывшая сатри не дала ему договорить, надежно закрыв рот своим. Теперь от него исходил такой аромат теплой земли и горного меда, что его хотелось языком собирать с кожи. Дар улыбался во время поцелуя, и никак не давал ей углубиться, поэтому вожделение бессильно отошло в сторону. Эслин, ощущая себя чистой как первоцвет, тоже расплылась в улыбке.