Чтение онлайн

Связью Эвридики с поверхностью был Орфей. У меня - Джек. Перед тем, как Мэредит исчезла, она сказала, о теории якорей. Что делать, если якорь был связью с поверхностью?

Когда я была в Нижнем Мире, я думала о Джеке каждый день. Каждую минуту. Даже после того как я забыла его имя, его лицо заставляло меня чувствовать все снова. Джек причина, по которой я выжила? Была ли связь на поверхности тем, что сохраняло нас целыми?

Одна проблема в теории Мэредит все же была. У нее была связь с её мамой, которая не сохранилась. Но чем больше я думала об этом, тем больше понимала, что миссис Дженкинс не имеет аналогичную связь с Мэредит. Она забыла о Мэредит сразу после того, как её забрали.

Тогда до меня дошло. Орфей не забывал о Эвридике. Он любил её все время, даже когда она ушла. Возможно, крепление между Жертвой и Якорем работало только тогда, когда чувство шло с обеих сторон.

Питьевой фонтан рядом со мной словно ожил, когда вспышка интуиции ударила меня.

Теперь я знала, что Джек никогда не забывал обо мне. Он никогда не переставал любить меня. Он был якорем, который спас меня.

И теперь он ушел.

Сейчас.

Дом.

Осталась одна неделя.

Когда я вернулась домой, мой отец ожидал ужин "Мэра со своей своенравной дочкой". Китайская еда. Осталось еще несколько дней до первого этапа выборов, и каждая свободная минута тратилась на предвыборную кампанию, но его секретарь сказал мне, что он запланировал эти обеды.

Я последовала за запахом на кухне, где мой папа раскладывал контейнеры из "Mountain City Mongolian".

– У Томми сегодня сбор скаутов, - сказал он.

Я заглянула в несколько коробочек.

– Ты ведь знаешь, что нас только двое?
– он выложил все из контейнера и вручил мне.
– Я никак не смогу все это съесть, - сказала я.

– Никки, я заметил, что у тебя не такой аппетит, как раньше. Нам надо исправить это.

– Конечно, папа, - я положила ложку риса в рот.

– Твоя мама ела как лошадь.

Я чуть подавилась рисом. Он очень давно не упоминал маму. Его лицо говорило мне, что он не собирался этого делать. С тех пор как я вернулась, тема мамы оставалась для нас неизученной территорией. В прошлый раз мы говорили о ней в тот день, когда я пропала. Я хотела показать ему, что он не должен больше избегать этой темы.

– Это точно, - согласилась я.
– Помнишь, как она пыталась пододвинуть соус к своей тарелке на семейных торжествах?

Мой папа усмехнулся.

– О, да. Она делала это, еще когда мы встречались. На её первом ужине с моей семьей.

– Бабушка, наверное, была в шоке.

– Это точно.

Папа выдохнул, мы ели в молчании несколько минут, наслаждаясь тем, как нам комфортно друг с другом, этого мы не испытывали уже давно.

– Как дела с выборами?
– спросила я. Я никогда не смотрела новости и не следила за рейтингом. В первый раз, когда он решился на предвыборную гонку, я видела диаграммы на стене в моей комнате, с графиком его номера участка. Потом он выступал, как семейный человек. На этот раз он был вдовцом скорби, пытающимся восстановить связь с непокорной дочерью. Он действовал, но в стороне претендента не лез в драку.

– Сильно. Рейтинг возвращается.

Он имел в виду после фиаско на Рождественских танцах.

Когда мы сидели вместе, только вдвоем, я поняла, что это может быть мой последний шанс поговорить с ним перед выборами. У меня осталось мало времени.

– Папа. В случае, если я все не прояснила, прошу прощения за все неприятности, которые я тебе доставила. Разве я говорила об этом раньше?

Он улыбнулся.

– Да. Ты говорила.

– Хорошо.

– Но приятно снова слышать, Никки.

После обеда, когда солнце спускалось за горы, я вытаскивала свой рюкзак из машины, когда услышала крики детей дальше по улице. Я предположила, что это скауты, которые, может быть, убирали мусор, и я пошла к дому. Но тут я услышала испуганный крик. Томми.

Я бросила свою сумку и побежала на шум. Я плохо видела в сумерках, но, похоже, что дети забрасывали другого ребенка снежками. Я уверена, что Томми и был этим ребенком, и это привело меня в ярость.

– Эй!
– кричала я, но я все еще находилась далеко, поэтому меня не услышали. Томми терпел побои. Я могла думать только о том, как, должно быть, ему страшно, а я не могу добраться до него достаточно быстро. Я молилась про себя, чтобы что-то произошло, чтобы отвлекло детей. Тогда я успею остановить их прежде, чем Томми действительно пострадает. Почему мои ноги не могли двигаться быстрее?

Вдруг, как будто кто-то услышал мою молитву, высокая фигура подошла к ним с другой стороны. Он заслонил собой Томми и столкнулся с нападавшими.

– Хватит!
– сказал он.

Я остановилась на мгновение, распознавая голос. Коул. Я бросилась вперед еще быстрее. К тому времени как я добралась до них, дети, которые бросались снежками, бродили вокруг, будто потерялись. Два мальчика столкнулись друг с другом. Они молчали и просто оборачивались, их лица были пустым.

Коул протянул руку к Томми.

– Ты в порядке, малыш.

– Это было потрясающе!
– сказал Томми, стряхивая снег с брюк и пальто. Его щеки были ярко-красные, ледяной снег вцепился в его волосы. Он посмотрел на лицо Коула.
– Как ты это сделал?

– Томми!
– я бросилась к нему и обняла, Коул только заметил меня.

– Ты видела это, Никки?
– сказал Томми.
– Он просто посмотрел на них, а они испугались и остановились!

Коул избегал моего взгляда, перемещая вес тела с одной ноги на другую.

Я наклонилась к Томми.

– Я видела это. На кухне остался ужин. Ступай домой, встретимся там.

– Хорошо. Спасибо, мистер!
– он махнул Коулу, а затем пошел домой.

Коул помахал в ответ, а затем одарил меня робкой улыбкой.

– Извини, Ник. Я не видел, что ты идешь.

– Ты ...
– я понизила голос.
– Ты...питался от них?

Я указала на других скаутов, у которых все еще были пустые лица, но они начали идти по направлению к своим домам.

Коул поднял руки ладонями вверх.

– Немного. Но не злись. У хулиганов легко идентифицировать слой агрессии, так что это просто...
– он втянул в себя воздух, сделал глубокий вдох, чтобы продемонстрировать.
– И это уходит.

Я на мгновение посмотрела на него.

– Я был в этом районе, - сказал он, отвечая на вопрос, который я хотела спросить. Его губы дернулись.
– Ты знаешь, блуждал, пытался быть героем.

Я вздохнула.

– Ты поблагодаришь меня?
– сказал Коул. После паузы он добавил.
– Или ударишь меня?