Чтение онлайн

Она приподнимает джемпер, становится рядом с портретом. Впервые Артур видит Клер анфас. Ее груди цвета некрашеного шелка. Все в ней скрытно – и вдруг выставляется напоказ в самом внезапном разнузданном порыве. С понимающей улыбкой он отворачивается. Он поддерживает игру неудовлетворенных желаний, он знает это, ему нравится. Он наклоняется над двумя вещицами, которых раньше не замечал: пузырь дутого стекла, заткнутый пробкой красного воска, и медный рожок с веревочкой.

– Что это за рожок?

– Это манок.

– А пузырь?

– В нем заключен женский пук. Одно к другому не имеет отношения. Я хочу показать тебе что-то или, скорее, кого-то.

Она ласково кладет руку на рамку. Это снимок человека, на которого надевают красную рубашку.

– Джереми Айронс. Фильм «Уловки». Ты смотрел?

– Нет.

– Это про хирургов-близнецов, которые делят между собой одну женщину. Ты на него похож.

– Я не делю женщину с моим близнецом у меня нет близнеца. К тому же этот актер блондин.

Она держит фотографию на вытянутой руке, на уровне лица Артура.

– Нет, волосы у него светло-каштановые. Блондин или не блондин – все равно это ты. Кстати, женщину в фильме зовут Клер. Пойдешь со мной?

– Куда?

– Я отведу тебя в то место, которое ты уже знаешь. Сегодня ночью я не хочу оставаться дома. Там будет лучше. Бери с собой велосипед. Сбежим отсюда.

Она складывает в сумочку самое необходимое. И они выезжают в Париж без машин, без метро, она на «Триумфе», он на «Житане». Он крутит педали в облаке ее выхлопных газов. Они медленно катят между двумя валами почерневшего снега, по дороге, посыпанной крупной солью. Он постепенно узнает дорогу. За две улицы от его квартиры она поднимает руку в перчатке и останавливается. Запыхавшись, выпуская облако пара изо рта, Артур останавливается, поравнявшись с ней.

– За мной, – говорит она, – я везу тебя к тебе, не хочешь?

Рука Артура ложится на затылок Клер, его рот ищет ее губы. Удар по стартеру, рычание мотора – она отстранилась. «Я как шлюхи, я не целуюсь».

Первый раз. Она хочет секса, он нет. Он боится, говорит он, что между ними плотская связь не оправдает ожиданий. Он также боится, что только этого ей и надо. Она слушает его, снимая с него ботинки.

– Артур, скольковремени прошло с тех пор, как мы ищем друг друга?

– Около трех месяцев.

Она слушает его и расстегивает пряжку ремня.

– Сколько времени мы волнуем друг друга?

– Насчет тебя не знаю. Насчет меня тоже. Возможно, с первой встречи.

– Какой первой встречи?

– Когда я увидел тебя, услышал.

Она слушает его и расстегивает его рубашку.

– Увидел и услышал – это разные вещи. Тебе нравится ждать?

– С тобой я вновь учусь терпению.

– Я понимаю. С персом нам понадобилось полгода, прежде чем мы смогли коснуться друг друга. Я больше не хочу такого.

– Между мной и тобой это было необходимо. Чтобы понять, золото это или свинец. Я теперь точно знаю.

– Ну и?… Скажи мне.

Ее рот почти касается его кожи.

– Это золото.

Она кусает его грудь.

Сегодня вечером они пускаются в первые нежные вылазки.

– Ты знаешь, как целоваться винтом?

– Ах, так теперь ты целуешься?

– Цыц. Здесь вопросы задаю я. Отвечай.

– Целоваться винтом… Я подумаю.

– Ты слишком много думаешь.

Она открывает свои полные губы, твердый язык вонзается между его губ, его зубов, и ее рот обволакивает его рот. Артур падает на пуф и в падении увлекает Клер за собой. Ее затылок остается напряженным. Она улыбается, острые зубы блестят, глаза сверкают. После этого возможно любое продолжение.

– Мой рот и твой хорошо понимают друг друга, как по-твоему? К моим губам подходят только твои, я в этом уверена.

Она оставляет рот Артура ради другого удовольствия.

Поднимает голову, откидывает со лба непокорную прядь, приоткрывает в усмешке африканские губы. На ее клыках блестит перламутровая влага. «Мне нравится твой сок». Мягким движением языка она слизывает жидкость. Приклеивается ртом к его рту, они пьют то, что он только что дал ей, то, что она только что взяла у него. Она хватает его за виски. «Хочешь ждать? Я дам тебе вволю ожидания».

И она покидает его, поворачивается и засыпает, прижавшись ягодицами к животу Артура. Он слушает ее тихий сон. Секунды ее молчания, неподвижные и совершенные, проникают в него, как ножи.

В другую ночь Клер рассказывает ему свой сон.

– В кухне на моих глазах ты точил ножи. Там еще были какие-то твои знакомые, люди, которых я не знала, и ты разговаривал с ними как профессор медицины со студентами в аудитории. Беседуя с ними, ты часто улыбался мне, как будто хотел меня успокоить. И вдруг ты разрезал мне живот и вынул оттуда красные и черные ягоды – клубнику, малину, смородину, ежевику, они как будто светились изнутри. После этого ты погладил меня, нежно, один только раз, и рана сразу заросла. Когда ты трогаешь мою кожу, ты видишь мою плоть?

– Почему ты спрашиваешь?

– Ты ведь открыл меня, разве не так? Ты вошел в мое горло, ты создал складку, которой там не было.

– Крошечный шовчик, который уже почти растворился.

– А когда ты целуешь меня, ты думаешь о нем?

– Я стираю его поцелуями.

– Тебе было приятно, когда ты вошел туда своим инструментом? – В глазах Клер блестят огни смятения. – Тебе нравится слушать, как я говорю эти слова голосом, который ты мне сделал?

– Я ничего не делал. Это твой голос.

– Есть люди, которые хотят погасить других, и люди, которые пытаются их зажечь. Скажи, кто ты? Скажи!

Он не отвечает ей словами. Он пробует на вкус ее губы. Она шепчет: «Скажи мне, кто ты, скажи, скажи».

Занимается заря, куски белого неба проникают через застекленное большое окно, стены кажутся бледными, глаза любовников блестят. Они шепчутся, и слова их отдаются друг от друга, потому что их виски касаются друг друга.

– Ну и штучка твой стручок.