Чтение онлайн

Да… сначала я удивлялся этим пахнущим кровью ребусам. А позднее, когда стал на практике решать подобные задачи, не раз стоял в углу заваленной телами и залитой кровью очередной комнаты, неспешно вытирая лезвие ножа, мысленно тихо благодарил бурчливого старика за его мозголомные ребусы.

В тот день я получил рекордное количество штрафных щелбанов — за тупость, отсутствие инициативы, за максимально нелогичные решения… но задачу я все же решил и заработал свою тарелку похлебки с тощей жопой сваренной крысы.

Было вкусно…

И вот прошли столетия и выполненные из песка две фигуры вокруг ненастоящего алого костерка с вкраплением синего продолжают сидеть на крыше древней башни. А сверху их прикрывает старый навес, прикрытый листами пластика, придавленными кирпичами, камнями и элементами навесной брони боевых мехов.

Для чего все это?

Точно не ради того, чтобы в качестве музейной древности собирать пыль и скучающие зевки редких посетителей. Эта композиция несет в себе не только визуализированные в песке мои воспоминания, но и какое-то предназначение.

Какое?

На это ответа не было. Но это связано с эмоциональной встряской — которую я ощущаю прямо сейчас и которая, парадоксальным образом, резко меня успокоила после того, что я увидел там в зале за спиной. Бесконечные раунды забега неплохо так попользованной системой мясной куклы сменились началом начал… и на залитой солнцем крыше Белой Башни, стоя в густой тени покрытого черными разводами козырька, я, сам не знаю почему, резко успокоился. Разжались кулаки, почти исчезло желание убить кого-нибудь…

Закрепленный рядом со мной на стене мутный экран системных настроек солнечных панелей на козырьке запоздало засек почти умершими сенсорами движение рядом и, выведя едва различимое изображение улыбающейся пышной девушки, бархатным женским голосом произнес:

— Лубрикант Чпоки-Чпоки! Лучший на рынке! Жизнь без смазки — боль при каждом движении! Так зачем страдать? Хорошенько смажь — и ни о чем не думай!

— Да ладно — буркнул я, глядя на мутный экран — Еще советы будут?

— Нейранись — и в Ковчег запишись! Здесь боль и смерть — там свет и жизнь, там нет забот, а все плохое — позади! Бессмертие так близко! Нейранись прямо сейчас! Ковчег ждет тебя и предлагает целый веер волшебных миров на выбор! Звони прямо сейчас! Невероятные скидки на вживление считывающих… — экран моргнул и потух, жизнерадостный голос заскрипел и заглох.

— Там нет забот… — пробормотал я, продолжая стоять в дверном проеме и смотря на навес с фигурами.

Все остальное исчезло: тщательно возделывавшийся огород защищенный прозрачным щитами и приносящий неплохой урожай; боксерская груша и несколько гирь; деревянный щит для метания ножей; отдельная палатка, где старик часто уединялся со своей сисястой подружкой; пара его личных цистерн для сбора дождевой водой — которой он всегда делился в тяжелые для общины времена. Пропал даже сортир, чей нижний лоток выгребать приходилось именно мне, таща дерьмо в силосную емкость…

Не осталось ничего кроме двух фигур, костерка с котелком и схемы этажа на песке.

…перестав чистить картофелину, старик удивленно моргнул, наморщил и без того морщинистый лоб, чуть наклонился ко мне и спросил:

— Как-как? Почему ты не хочешь воткнуть нож в спину спящей девушки в третьей комнате? Повтори-ка, пацан…

Опустив голову, я едва слышно ответил:

— Стыдно…

— Как-как?

— Стыдно!

— Стыдно бить ножом в спину вечно бухой подруге наркодилера? Почему же стыдно?

— Ну… потому что нечестно. Она же спит…

— Еще и голая — напомнил старик и я опять опустил полыхнувшее жаром лицо.

Он так подробно описал её наготу…

— Так не пойдет, пацан — старик с осуждением покачал головой и вернулся к чистке картошки — Ты взял и сделал ее важной для себя…

— Это ты её так… описал… как лежит, что там видно у неё…

— Да — он кивнул — Убивать людей — не куклам пластиковым руки-ноги отламывать. Люди живые. Настоящие. Часто беззащитные. Лежат себе в постели и сладко спят, а ты стоишь с ножом над кроватью и готовишься оборвать их жизни — даже не предупредив.

— Да! Стыдно!

— Стыдно… забудь уже это слово. Убей в себе стыд. Любой. Навсегда. А пустоту замени принципами, которым не изменяй никогда.

— Почему?

— Потому что через эти эмоции тобой можно будет управлять, пацан — ответил старик и уронил очищенную картофелину в стоящий перед ним контейнер с водой — Через любые эмоции тобой можно управлять — главное знать как. И поверь — есть те, кто это делает профессионально. Была бы стыдливая клуша вроде тебя — и манипулятор всегда найдется.

— Я не клуша!

— Не клуша? Ну вот не ударил ты ножом. Она что-то почувствовала, открыла глаза — а над ней ты с ножом. Она туту же состроит испуганное жалостливое лицо, скривит губы, по щекам мгновенно побегут слезы… и пока ты там собираешься с силами чтобы преодолеть свой гребаный стыд, она нащупает под подушкой пистолет и вышибет тебе твои стыдливые мозги, угваздав ими старые обои!

— У нее был пистолет под подушкой?! Ты не говорил!

— А это неважно что у нее под подушкой — ей главное забраться не туда, а в твой мозг. И если дашь ей шанс — она это сделает. И другие тоже. Весь мир делится на манипуляторов и жертв. Манипуляторы вещают с экранов, а жертвы сидят и послушно эмоционирует в ту сторону куда скажут — праведный гнев, возвышенные чувства… их месят как тесто, мнут как пластилин… Почему? Потому что они и есть напичканное эмоциями тесто. С рождения детей воспитывают так, чтобы они верили в добро, никогда не поступали плохо, не били в спину и вообще не били первыми, чтобы широко улыбались незнакомцам, доверяли правительству, зная, что оно действует исключительно им на благо…

— Мне тоже говорили не бить первым, но давать сдачу, если кто ударит.

— Даже и не сомневался… Повторю еще раз, пацан — убей в себе стыд. Любой. Навсегда. А пустоту замени принципами, которым не изменяй никогда. Запомнил?

— Да.

— Хорошо. А теперь бери в руку воображаемый нож и бей в спину бухой подружке наркодилера… И думай быстрее, пацан, думай быстрее! Они не будут спать вечность пока ты там бродишь и решаешься на убийство — старик указал глазами на стоящие чуть в стороне песочные часы «пятиминутки» — Когда упадет последняя крупица песка — ты умрешь, а они будут жить. А лучше бы наоборот, верно? Думай быстрее, пацан, думай глубже!…