Чтение онлайн

На первой и уже законченной части этот гребанного триптиха слева-направо показывались визуальными обрывками четко прорисованные и максимально знакомые мне события.

Вот в коротком стальном тупике лежит на полу мужская фигурка с тонкими ручками-ножками, а над ним склонилась поднимающая его девушка.

Вот они стоят в коридоре, где медленно проезжает металлическая полусфера системы, испускающая прочерченные красным и желтым песком лазерные лучи. Одна фигурка в общем строю чуть подсвечена более светлым песком.

В следующем обрывке мужчина, накренившись на бок, тащит ведро полное сероватого песка с потеками…

Вот трое сражаются с плуксами — и на добавившемся третьем бейсболка.

Они стоят на мосту, потом спускаются вниз в стальной каньон… на следующем обрывке их уже четверо…

Подавшись вперед Рэк ткнул пальцем в отрезок, где был изображен мужик лишь с одной конечностью и пораженно просипел:

— Это я! Ведро буйабеса мне в жопу! Это же я! Командир! А это вот ты! А это Троллс! Смотри — бордель Дренажтауна! А там дальше Зловонка! Потом паучий город!

Тряхнув головой, я пошагал вдоль левой части триптиха, дошел до ее конца, глянул… и очень медленно кивнул.

Логично, сука… логично…

Первая песчаная плита заканчивалась изображениями мертвой огромной змеи и распростертой у ее головы женщиной с крыльями бабочки, оттуда начиналась тропа, ведущая на вершину холма увенчанного башней. И несколько героев как раз входили в выполненную из черного песка Башню…

Первой сказочке конец…

— Я! — стоящая у начала второй плиты Ссака, избегая подходить слишком близко, указала рукой — Вест-Пик! Я валяюсь сиськами кверху на столе у морозилки, а вы стоите рядом и пялитесь на меня… Это я! И дальше вот я — мы убиваем, снова убиваем, тут опять убиваем… вот река… а вот и дракон с говорящим хребтом… Что за хрень?! Откуда эти жуки знают об этом? Их ведь там не было!

— Но им передали информацию — тихо произнес я, проходя у нее за спиной и направляясь к третьей плите, над которой как раз сейчас особенно оживленно трудились жуки, тогда как на предыдущие два участка накладывали финальные крупинки — полировали визуал или чинили отпавшее.

Очень многое было показано абстрактно и не по машинному — женщина с крыльями бабочки, яркие контуры знаковых погибших соратников, потеки красной песчаной крови, глубокие следы боевых мехов на песке, ломанная линия пляжа Формоза, чем-то похожая на оскал израненного искусственного мира… Что-то передано лишь обрывистыми линиями, грубыми мазками, но при этом все сходу «читается» и понимается. Хотя возможно это только для меня так — ведь это буквально хроника моей жизни после пробуждения в Жопе Мира, где меня вздела на ноги однорукая Йорка…

Вторая плита кончалась моим отбытием из Франциска.

Третья плита начиналась с пляжа Формоза, где подсвеченная фигурка бредет в строю других рабов.

Еще несколько шагов и я уставился на то, что очень не хотел бы видеть — как я пробивался с боем после побега с Формоза, как путешествовал в одиночку после извлечения из себя всей ненужной начинки, как оказался у окраины Церры. Тут было далеко не все — сплошные обрывки. Но кое-где все же появлялось выхваченное из сумрака «пятно» моего путешествия в дикой природе там или там, словно кто-то углядел меня, опознал, потом потерял меня из виду, но все же передал информацию дальше и вот она добралась сюда в виде медленно укладываемых песчинок в картину моей жизни…

Оканчивалось все той же Церрой — отлетом от руинного государства нескольких флаеров. Они, эти песчаные кусочки флаеров, были еще выложены не полностью, но были вполне конкретны. Дальше же… дальше была сплошная мешанина из проток, каналов и островков, там, где я плыл на барже под навесом. И здесь моей фигурки не было, хотя дроны только-только выкладывали грубые очертания. Но в целом впечатление что меня там не засекли, а то, что я пошел именно этим путем является лишь предположением неизвестного следящего за мной — и на это указывал выложенный красным песком вопросительный знак.

Охренеть…

Круто повернувшись, я уставился в противоположную сторону, где участок между двумя старыми водяными цистернами занимали небольшая совсем плита с примерно тем же содержимым. Родился, начал что-то делать, куда-то пробиваться все дальше и дальше, обрастая на ходу бойцами и снарягой, а в конце какая-то массовая заруба с применением шагающей боевой техники и под конец небольшая совсем вспышка атомного взрыва — что-то вроде тактического ядерного заряда. Хотя, где тактика и где атомный взрыв, да? Вот и выползшая из зоны взрыва одинокая фигурка явно думала также, валяясь в зеленоватой луже, в то время как над ней остановилось сразу две следящие полусферы, «воткнув» в него лазерные лучи.

Что на соседней плите?

Там снова тоже самое, опять много крови и смертей, опять долгий путь по коридорам, по холмам и через реки, а в конце… смутно знакомые чем-то очертания города, дальше все фрагментарно, надо долго всматриваться, чтобы понять, но финал тот же самый — беспомощное тело под нависшими над ними полусферами, подъезжающая колесная платформа и… фигурку увозят хрен пойми куда в сгустившийся туман.

Я пошел к следующей плите, машинально обойдя плюхнувшихся на пол стариков в балахонах и с отвисшими челюстями — похоже, до них наконец дошло кто именно изображен во множественном кровавом числе на всех этих песчаных хреновинах.

— Замки — зло пробормотал я — Все это время я строил песчаные замки… что стояли до первой волны прилива… вот же дерьмо! ДЕРЬМО!

В голову прилило дурной крови, в висках заколотилось и резко вдруг захотелось кому-нибудь проломить гортань. С трудом отведя взгляд от замершего среди припавших к полу стариков Зуброса, я с шумом выдохнул, навелся взглядом на одну из ничем не примечательных цистерн с водой, ударил ладонью по листу обшивки железной рамы под ней и велел:

— Отдерите. Это мой самый первый тайник с дыркой куда пролезет только детская рука… я ныкал все ценное что у меня было… Там должен быть железный ящик. Заберите и держите при себе. А я там… там постою… — мотнув головой в сторону закрытой двустворчатой двери, я зашагал по залу и из-под моих ног спешно расползались хрустальные жуки, таща в жвалах разноцветный песок.

Хрустя подошвами, я шел мимо песчаных плит, мимо тонущих в песке износившихся многоногих дронов, мимо древних, но надежных как само зданий станций подзарядок с названиями давно исчезнувших корпораций — Россогор, Сурводел Альфа, РобоДрим Анлимитед…

Ударом плеча распахнув двери, я шагнул вперед, сделал еще пару шагов и… замер, уставившись на еще одну песчаную мать ее инсталляцию. Не сильно же много им потребовалось черного поблескивающего песка, чтобы воссоздать в полный размер тощего чернокожего старика, скрестившего ноги и сидящего у небольшого алого костерка с ножом и картофелиной в умелых руках. Нож уже надрезал корнеплод, сняв тончайшую ленту, над костерком замер котелок с разделанной крысой, основой будущей сытной похлебки, но старик смотрел не в котелок, а над ним, воткнув взгляд в сидящего напротив тощего бронзового от загара пацана в старых драных шортах. Левой рукой пацан прятал за спиной отгрызенную морковку, тогда как в правой задумчиво чертил палочкой на песке, где красовалась какая-то схема.

Я знал эту схему. И помнил этот момент. Даже подходить не надо было. Там на песке — моей учебной доске, где я зубрил все то, что впихивал в мой череп старик — была начерчена раскладка безымянного этажа с коридором, семью выходящими в него комнатами, лифтом и постом охраны рядом с ним. Старик спросил меня, пацана, как бы я обезлюдил весь этаж, где по комнатам спят семнадцать рыл, дремлют два охранника и еще один, самый добросовестный и принципиальный, ходит туда-сюда по коридору. У меня из оружия десятизарядный пистолет с глушителем и острый нож с десятисантиметровым лезвием. Задача — убить всех и не сдохнуть самому, а это возможно только в том случае, если я буду убивать так, чтобы никто не поднял тревоги…