Чтение онлайн

— А почему ты не дал по нему очередью снизу, прямо в открытое «пузо»?

— И что ж ты будешь делать?.. Говорю ж тебе, что целиться я старался в него наверняка: так, чтобы не ошибиться, как он. Я взял его на мушку, выбрал точный курс, все сделал с большой осторожностью и аккуратностью, чтобы он меня не заподозрил. Нажимаю на гашетку и... ни одного выстрела. Пулеметы заело. А в это время вижу, как он поворачивает голову: мы так близко, что я вижу зеленый цвет резины на его очках, а выхлопные газы его самолета наполняют гарью мою кабину. Фашист сразу же дает газ на всю катушку, я — то же самое. Сначала он немного оторвался, но потом мой жеребец разогнался, и мне показалось, что я его вот-вот достану винтом, разрублю ему хвост на куски. Пока мы снижались в почти вертикальном пике, я успел перезарядить пулеметы. Затем мы выходим из пике, огибая гору с наклоном девяносто градусов, почти касаемся камней. Он пытается уйти, виляя из стороны в сторону... я за ним. Он устремляется в русло реки, сбивая верхушки камыша, — я за ним. Вылетаем на равнину. Вдруг вижу — наш аэродром с горящими на нем «чатос». Ну, думаю, фашистская гадина, дожму тебя во что бы то ни стало! «Свои рядом — не подкачай, Хуан! — говорю я себе. — Не уйдешь, проклятый! Куда бы ты ни делся, везде достану!» Беру его на прицел, уверенной хваткой нажимаю на гашетку и... одна, вторая пулеметная очередь — и все в цель! Враг встрепенулся, весь затрясся и на всем ходу вмазался в скалу. Да вы все видели сами! Его хвост с большим черным крестом упал в реку. Ребята! Сколько ж я пережил с этим каброном!

— Все отлично, Хуан! Ты сегодня действительно показал свою храбрость и отвагу, но твои «штучки» на малой высоте, прямо у самой земли — это хорошим не кончится, пусть бы ты сбил и пять самолетов противника! Это нарушение дисциплины и установленного

порядка. На этот раз я тебя прощаю, но в другой раз — намылю шею! — грозно говорит Сарауса, и непонятно, говорит ли он это всерьез или, как всегда, шутит.

Итог этого дня — в пользу фашистов. Им также могут гордиться те, кто отсиживается в Министерстве авиации, кто отдал этот бестолковый поспешный приказ: сосредоточить большое количество наших самолетов на не подготовленных для этого аэродромах. Своей цели фашисты достигли, хотя и частично: мы потеряли три самолета на земле и ни одного в воздухе. Шесть наших машин подлежат ремонту. Враг же начистую проиграл все воздушные бои, потеряв три самолета. Конечно, их потери вскоре будут восполнены, им привезут новенькие истребители и бомбардировщики из Германии, но наш моральный дух им не сломить. Да, пока за ними превосходство в силе: в количестве самолетов. Но за нами — желание победить...

МЫ ОСТАВЛЯЕМ КАСПЕ

Наша пехота постепенно сдает свои позиции, и мощные силы танков врага наступают, все ближе и ближе подбираясь к Эскатрону. Командование принимает решение о переброске трех эскадрилий наших самолетов в Каспе. Вечером машины поднимаются в воздух и берут курс на этот город. Отступление имеет такой же поспешный характер, как и наше вчерашнее наступление. Перед этим вынужденным отступлением мы сжигаем оставшиеся не отремонтированными самолеты, ничего не оставляя врагу.

На булыжной площади Каспе уже не видно прегонеро — глашатая, который сообщал известия и распоряжения алькальда и анархистской организации ФАИ.

По узким улицам уже не прогуливаются стройные красавицы в разноцветных, с длинными рукавами мантильях — ничего не осталось от мирной жизни: все торопятся эвакуироваться, уйти в тыл.

Наши самолеты поднимаются только для того, чтобы прикрыть линию фронта, — хотя ее уже почти нет. Сверху нам видно, как отдельные подразделения нашей пехоты закрепляются на новых позициях, чтобы сдержать натиск врага и дать возможность отступить своим частям. Дороги переполняют люди, военная техника, домашние животные — все стремительно отступают, словно подхваченные вихрем. Враг пытается прорваться к морю через арагонские провинции и Каталонию. Атакует он тремя группами: испанской, итальянской и марокканской. Завтра, 12 марта 1938 года, фашисты будут в Каспе. Авиация противника в очередной раз будет пытаться задержать наши войска, нанося беспощадные удары по эвакуирующемуся мирному населению и нашей пехоте...

Во время часового полета над линией фронта перед нами предстает картина, лишенная всякой определенности, — на земле все смешалось: пушки и женщины, брошенные винтовки и потерянные в ходе отступления дети, бродячие ослы и наступающие танки. Но зато в качестве подкрепления, чтобы не позволить бомбардировочной авиации противника застать нас врасплох, как это было вчера, к нам прибывает эскадрилья под командованием Дуарте. Весь день проходит в напряжении — пока одна эскадрилья в воздухе, другие дежурят на земле. Однако сегодня ни бомбардировочная, ни истребительная авиация противника, укомплектованная немецкими летчиками, так и не появляется. Проходит тревожная и полная забот ночь. Дальнобойная артиллерия врага ведет беспрерывный

огонь. Снаряды пролетают, едва не попадая в близлежащие дома, то и дело приземляясь на дорогу, взрываясь и разрушая проезжее полотно. Оттуда слышатся крики людей, заглушаемые шумом поспешно уезжающих машин. Даже розовый цвет зари после тяжелой ночи не радует нас. Все вокруг окутано серой пеленой пыли, поднимающейся с дороги, по которой поспешно передвигается военная техника.

Из Альканьиса наши части вывозят пятьдесят артиллерийских орудий, и враг всеми силами пытается этому помешать. Нам ставится задача прикрыть с воздуха отход артиллерийских частей и пулеметным огнем задержать передовые отряды врага. Противник уже занимает Каспе, Альканьис, Сариньену, Барбастро...

Эскадрильи «чатос» и «москас», поочередно страхуя друг друга, прижимают врага к земле. Сверху мы прикрываем «чатос», а когда наступает наша очередь, меняемся местами и, отыскивая врага, затаившегося среди каменных глыб, в кюветах дорог, в расщелинах горных склонов, поливаем его пулеметным огнем. Сейчас наша задача — не позволить противнику внезапно напасть на первую эскадрилью «чатос» под командованием Моркильяса. В ее состав входят летчики Кольво, Льоренте, Ороско, Сагасти, Фео, Миро, Виньяльс, Барберо, Сория, Агильяр, Монтес, Бруфау, Диас. Во время второго вылета к нам присоединяются две эскадрильи советских летчиков. Их лица мы едва успеваем различить в ходе полета, но воевать рядом с ними для нас означает воевать рядом с самыми надежными друзьями. Мы всегда видим их в самых опасных и ответственных местах. Характерная черта наших советских друзей-летчиков — никогда не уклоняться от боя, в любую минуту приходить на выручку товарищу, как бы ни было трудно самому. Не только

опыт, но и их самоотверженность, беззаветная отвага передаются нам.

В тот момент, когда мы меньше всего ожидали атаки противника — в момент, когда «чатос» делают последний заход и эскадрильи меняются местами, — в небе перед нами появляется больше полусотни «Фиатов». Они быстро приближаются, и завязывается жаркая схватка. Руки крепко сжимаются на ручках управления самолетами, пальцы впиваются в гашетки, заставляют пулеметы выпускать огненные стрелы, стремящиеся подрезать противника на одном из разворотов. Фашисты недооценили храбрость и волю к победе наших летчиков — и теперь расплачиваются сполна. Бой ведется почти у самой земли. «Чатос» со своими превосходными маневренными характеристиками и безграничной отвагой пилотов повисают на хвостах у «Фиатов». Но постепенно жар воздушного сражения спадает — фашисты, как всегда, обращаются в бегство. Мы теряем один «чато», фашисты — пять машин: таков исход этого боя. Для нас эти результаты не утешительны — мы простились с еще одним боевым товарищем, смело отдавшим свою жизнь в борьбе против беспощадного противника. Приземляться приходится в Лериде — в Каспе наши войска уже сдали свои позиции. Что ж, отступая на земле, мы отступаем и в воздухе.

Но при посадке мы теряем еще два самолета. Кано резко сбрасывает газ, и его самолет, еще не долетев до взлетно-посадочной полосы, резко ударяется о землю и разваливается на куски. У другого пилота — Хуана Роса — при приземлении ломается шасси, и самолет, потеряв опору, опрокидывается на крыло. Миллионы сверкающих искр от жесткого соприкосновения разгоряченного металла и каменного полотна освещают аэродром...

У Лериды богатая история: соперничество между римскими полководцами Цезарем и Помпеем, затем борьба испанцев против французских оккупантов в начале XIX века... А сейчас уже новейшая история отводит важное место этому городу: на этот раз в борьбе против фашистских орд. Древний город готовится к отпору врагу. По его оживленным улочкам к центру города направляются мужчины и женщины. Плохо вооруженные, не всегда одетые по форме, со свернутыми одеялами, закрепленными на спине плечевыми ремнями, но бодрые духом, они движимы желанием сражаться и убеждены в правоте своего дела. Ребятишки цепляются за проходящие военные машины, бегут рядом с ними, кричат что-то, создавая еще больший шум. Мы, летчики, отвыкшие за время войны от пребывания на земле, полными легкими вдыхаем аромат весны, которая набирает полную силу. Этот аромат олицетворяет непреодолимое желание жить! В наших сердцах он превращается в ненависть к захватчику, который пытается лишить нас самого дорогого — счастья вновь и вновь переживать этот прекрасный момент.

Передовые части противника, занявшие Каспе, нацелились теперь на Файон, Маэлью, Бухаредас и выходят на рубеж реки Эбро в районе Макбенсаса, плодородные земли которого орошаются теперь не водой, а кровью. Эти земли уже давно не обрабатываются, поля не засеиваются, сады не ухожены. Однако все вокруг начинает зеленеть и расцветать под яркими лучами весеннего солнца.

Где-то на самом краю аэродромного поля, на охапке прошлогоднего сена, Сарауса с вечно насмешливым выражением лица раздает нам распоряжения на завтрашний день. Вылет намечен на 9.00.

— Завтра будем прикрывать бомбардировщики,

цель которых — вражеские войска на переправе через реку Синка.

— Насколько я понял, — вмешивается Пардо, — бой будет довольно ожесточенным?

— И не только ожесточенным, но и диким, безжалостным! Как битва двух бойцовых собак, сражающихся не на жизнь, а на смерть.

— Кому же в этот раз поручат бомбардировку, «Наташам»?

— Нет, в этот раз мы будем прикрывать скоростные бомбардировщики из авиационной эскадрильи «Катюшкас»(«Катюши»). Командует этой эскадрильей капитан Мендиола. А пилоты у него — ребята с нашего курса: Аркимедес, Майораль, Карбачо, Сепульведа, Албите, Миньяна и другие. Они научились удачно находить проходы в заградительном огне противника и точно выходить к цели. Их не страшит ни зенитная артиллерия противника, ни его истребители! Наши ребята готовы наброситься на врага, словно дикие львы на свою дичь!