Чтение онлайн

С первыми лучами солнца узники, окоченевшие от ночного холода, выползали на песок. Каждую ночь

кто-то засыпал навсегда. Их вытаскивали из-под хлама и хоронили в другом конце лагеря в таких же песчаных ямках, в каких они жили. День-два — и ветер разметает песчаные холмики над их могилами.

— Я бы хотел поехать в СССР, — сказал нам как-то Антонио Ариас.

— Как ты можешь говорить об этом, когда никто, понимаешь, абсолютно никто не заботится о нас?

— А я все-таки поеду в СССР.

Может, он знал больше, чем мы? Конечно, нет! Просто Ариас лучше многих разбирался в политике и, как коммунист, был более закален жизнью. А ведь некоторые из нас часто падали духом и уже теряли всякую надежду выбраться из лагеря. Больше всех волновался Фернандо, и для этого у него были причины. В свои двадцать лет он уже был женат и имел ребенка, и теперь его жена с ребенком находились где-то поблизости в лагере для женщин.

— Послушай, Фернандо, если ты и дальше так будешь маяться, — сказал я ему однажды, — то очень скоро нам придется похоронить тебя здесь, на берегу моря.

— А что мне, по-твоему, делать? — отвечал он.

— Нужно придумать какой-нибудь действенный план. Например, давай проберемся в женский лагерь и поспрашиваем, поговорим. Может, что и узнаем...

— Давай, давай! Этой же ночью и пойдем. Ты пойдешь со мной?

— Да, конечно.

— А если нас подстрелят?

— По-моему, это лучше, чем жить, как мы!

Той же ночью, в кромешной тьме, мы проделали лаз в колючей проволоке и без шума выползли наружу. Однако нас остановили тяжелые шаги по песку. Кровь застучала в висках, но раздававшиеся совсем близко шаги удалились. Мы ползком добрались до ограждения женского лагеря. Его охраняли слабее, чем наш. Колючая проволока здесь была реже, мы сравнительно легко проникли в лагерь и осторожно разбудили женщин.

— Не знаете, где здесь находится женщина с маленьким ребенком? Ее зовут Рамона. У нее черные волосы, одета во все черное.

— Как ее фамилия?

— Льянес!

— Нет, не знаем!

Мы стали расспрашивать одну женщину за другой и в ответ слышали одно и то же: «Нет, не знаем». Мы почти потеряли надежду. Казалось, не осталось в лагере места, где бы мы не побывали. Случайно под рваным пологом услышали голоса женщин. Они говорили на каталонском диалекте. Рамона ведь из Каталонии!

— Вы не знаете что-нибудь о Рамоне?..

— С маленьким ребенком?

— Да, да!

— Он родился у нее прямо в горах, в Пиренеях?

— Да! — подтвердил Фернандо, в глазах которого засветилась надежда.

— Знаете... Бедная женщина ждала, ждала и наконец решила, что она больше не может так жить. Она выехала вчера в Испанию с группой репатриировавшихся женщин.

— А может, она еще в лагере?..

— Нет, мы видели, как она садилась в грузовик.

Фернандо, потрясенный этой новостью, опустился на песок и так побледнел, что казалось, он вот-вот потеряет сознание.

— Послушай, теперь все равно ничем не поможешь. Давай возвращаться в лагерь, — сказал я и положил ему руку на плечо, чтобы хоть немного его успокоить.

— Я не пойду в лагерь, — ответил он будто в полусне.

— Уж не надумал ли ты вернуться в Испанию?

— В Испанию? Нет!

— Тогда что же ты думаешь делать?

— Я отправлюсь в Латинскую Америку!

— Ты что? С ума сошел? У тебя что, билет в кармане, пароход ждет тебя у причала?

— Нет, но я отправлюсь в Америку.

— Скажи мне, по крайней мере, как ты думаешь это сделать? Может, я тоже отправлюсь с тобой!

— Сначала надо пробраться в Марсель, а там посмотрим. — В голосе Фернандо слышалось столько уверенности, что мне его идея показалась и впрямь заманчивой.

— И все же давай подумаем. Ведь только мы отсюда тронемся, как нас сразу же схватят. Кругом полно жандармов и переодетых агентов полиции. И уж тогда нас наверняка определят в более ужасное место, чем этот лагерь.

— Ну и что? Я опять убегу и в конце концов попаду в Америку. А уж оттуда свяжусь с Рамоной. Решено! Ты идешь?

— Да, дружище, да! — согласился я, чтобы как-то успокоить его.

Мы подлезли под проволоку и тронулись в путь. Шли полями, огородами, рощами. Днем мы отдыхали, а по ночам шли. Крестьяне жалели нас и снабжали едой. Иногда нас подвозили на грузовиках, и тогда водители прятали нас в кузове.

Когда мы прибыли в Марсель, шофер принес нам бутылку вина, немного хлеба, креветок и пригласил перекусить в кабине его грузовика, а сам ушел на разведку в порт. Вскоре он вернулся.

— Печальные новости, — сказал он. — Пройти почти невозможно, повсюду жандармы. У всех, кто направляется в порт, спрашивают документы. Идти туда опасно, тем более если не знаешь французского языка...

— Много кораблей в порту?

— Много!

— А каких стран?

— Итальянские, японские, мексиканские, есть один из Аргентины...

— Аргентинский... Он-то нам и нужен! А где он пришвартован?

— Далеко, почти в конце причала. Туда добраться — ой-ой-ой!

— Тогда попробуем на мексиканский. Попытаемся проскочить на корабль, когда стемнеет, до того как зажгутся фонари. Осторожно подберемся к нему как можно ближе, а потом бегом — и мы на корабле! — объяснил свой план Фернандо.

— Ты уверен, что это самый лучший способ?

— Да, и другого в нашем положении нет. В таком виде, как мы сейчас — грязные, оборванные, давно не бритые, — только и попадаться в лапы жандармам!

Почти весь день мы провели, спрятавшись среди бочек, в каких-нибудь двухстах метрах от корабля. Мы видели, как по его трапу спускались и поднимались моряки, как развевался флаг на корме, как жандармы внимательно осматривали всякого, кто появлялся на причале. Рабочий люд не обращал на нас никакого внимания. Несколько маленьких оборвышей что-то искали среди тюков и ящиков с товарами. Натолкнувшись на нас, они чему-то рассмеялись и продолжали заниматься своим делом.

— У нас нет другого выхода. Мы уже около месяца кормим вшей и голодаем в лагере, — как бы убеждая себя в правильности принятого решения, повторял Фернандо.

— Ты прав, — соглашался я. — У нас нет выбора. Это как жребий, когда не знаешь, что выпадет — орел или решка!

— А ты хорошо бегаешь? — внезапно спросил меня Фернандо.

— Не очень, я ведь был ранен в коленку. Но ты не беспокойся за меня. Доберусь так доберусь, а нет так нет. Так и договоримся. Пора!

Мы обнялись, осмотрелись еще раз, выжидая, когда подальше отойдет жандарм, и, одновременно выскочив из своего укрытия, бросились к кораблю. Однако не успели мы пробежать и десяти шагов, как из других укрытий, о существовании которых мы и не догадывались, выскочили один, два, три, четыре, пять человек — как будто они караулили нас! Жандармы и полицейские бежали наперерез, намереваясь перехватить нас. Наш путь был короче, и расстояние до корабля и до наших преследователей внушало надежду на то, что мы почти спасены. Оставалось только добежать! Фернандо обернулся ко мне, так как я отстал, — но мы оба еще могли успеть. В этот момент я оглянулся и, тут же споткнувшись, упал на причал: меня сразу же окружили жандармы. Фернандо же успел и на прощание помахал мне с борта мексиканского парохода...