Чтение онлайн

Я вспоминаю, как однажды вечером в дождливый осенний день мы возвращаемся на автомобиле из Барселоны. На одном из поворотов машина скользит, падает в кювет и перевертывается вверх колесами. У Рамоны, которая ехала с нами, течет из колена кровь, и она жалуется на сильную боль. На следующий день Фернандо, возвращаясь из полета, пролетает над крышей дома, где живет Рамона, и не видит ее белого платочка. Вечером Фернандо идет в поселок. Темный осенний вечер. Идет дождь. Фернандо сворачивает с асфальтированного шоссе, пересекает небольшую темную площадь — нигде не видно и проблеска света, кругом пустынно, только глаза кошек виднеются в темноте. На стук выходит отец Рамоны, он стар, но не от прожитых лет, а от тяжелого крестьянского труда и лишений. Как все каталонские крестьяне, он одет бедно — в изношенный пиджак, брюки, давно потерявшие свой первоначальный цвет, и сандалии, сделанные из куска старой автомобильной покрышки. В его потухших глазах — большое удивление. Некоторое время они молчат, рассматривая друг друга.

— Здесь живет Рамона?

— Да, проходите, я ее отец.

Фернандо входит в дом и осматривает большую и пустую комнату. Печь, в которой разложен огонь, на железной решетке стоит чугунок с кипящей водой, два стула, придвинутые к стене.

— Курите?

— Да, я курю трубку! Сигареты из этого желтого табака я никогда не пробовал, они для меня дороги.

— Возьмите, попробуйте их, у меня дома еще есть, я их тоже принесу — сам я курю мало.

Из глаз отца Рамоны потекли слезы. Фернандо подумал, что это от горя, а может быть, от усталости, голода или холода.

— Что с Рамоной? Больна? Что-нибудь серьезное?

— Да нет же... Дочки не хотят работать и из-за этого по любой причине готовы притвориться больными. Нужно привести в порядок огород, окопать деревья... еще много работы. Мне не повезло: если бы вместо дочек у меня были сыновья, то они бы работали, а с этими женщинами всегда много проблем. Посмотрите на мою жену — она делает все домашние дела да еще помогает мне в поле... похоже, что ей все шестьдесят лет, а ей исполнилось только сорок — мы поженились молодыми, ей было тогда всего восемнадцать лет.

Отец достает из кармана платок, вытирает слезы, затем закуривает сигарету, открывает дверь в соседнюю комнату и кричит:

— Хуана!.. Хуана!.. Пойди сюда... какой-то сеньор спрашивает Рамону.

Входит женщина, от удивления она не может сказать ни слова.

— Добрый вечер! — здоровается Фернандо и спрашивает: — Что случилось с Рамоной? Может, нужен врач?

— О-о... нет... нет! Поднимайтесь наверх, она там, с ней ничего серьезного, — наконец преодолев свое смущение, говорит мать. — Для нее вы самый лучший врач...

Результат встреч влюбленных первыми заметили родители. Отец пришел на аэродром. Мы с ним долго беседовали, много курили и договорились, что я сам поговорю с Фернандо. Тогда как раз наступила зима: дни стали короткими и холодными. Фашисты прорвали фронт на Эбро, и мы должны эвакуировать аэродром. Все уже подготовлено, и мне нужно поговорить с Фернандо.

— Послушай! — говорю я ему. — Это последний день нашего пребывания здесь. Прежде чем уехать, сходи и попрощайся с Рамоной. Я считаю, что будет лучше, если ты возьмешь ее с собой и поедешь на новое место с нашими техниками и механиками по земле. Ты знаешь фашистов — если они узнают, что она должна скоро родить от красного пилота, то ее расстреляют.

Фернандо обрадовался моему предложению, — и так они остались вдвоем.

...День склоняется к вечеру. Низкие облака цепляют верхушки деревьев, все теряет свои очертания: небо, земля, окрестности, люди, которые маленькими группками ищут место для ночлега. Мы разго-вариваем шепотом: так всегда говорят, когда нет ни хлеба, ни молока, ни какой-нибудь другой еды, ни крыши над головой.

Утром колонна снова трогается в путь. Северо-восточный ветер разгоняет облака, и в небе можно видеть тысячи звезд. Мы стараемся идти как можно ближе друг к другу.

— Вчера в эти часы, — говорит, клацая зубами от холода, Ортега, — мы летали на бомбежку.

— Да?.. Разве это было вчера?.. А кажется, что с тех пор прошла целая вечность!

Голодные и съежившиеся от холода, мы продолжаем путь. Под ногами нет ни дороги, ни тропинки — приходится карабкаться вверх по каменистым крутым склонам. Медленно, обходя валуны, расщелины, обдирая руки и лицо о колючий кустарник, мы продвигаемся вперед. Фернандо все время пропускает Рамону вперед — боится потерять ее в этом лесу. Силы девушки на исходе, потом она начинает кричать от боли: начались роды. Эхо крика разносится от одного куста или дерева к другому, отражается от скал, мечется по дну ущелий. Рамона закрывает глаза и кусает губы до крови...

После короткого перерыва мы продолжаем подъем. Новорожденного ребенка несет Фернандо. Чемодан взял Мариан, корзинку — Себриан. По лесу разносится вой голодных волков, а снизу доносится смех мавров. Сарауса выпускает автоматные очереди в обоих направлениях, и лес наполняется стонами, от которых волосы встают дыбом.

К следующей ночи мы заканчиваем подъем. Мы еще в Испании — на маленьком клочке пограничной земли, на которой растут несколько сосен. Но мы решаем провести эту ночь здесь, в Испании, и зажигаем среди валунов яркие костры. Некоторые плачут, но

Сарауса и Ариас уверяют нас, что это дым ест их глаза. На костре мы поджариваем кур, которые принес Фернандо. Хлеба нет ни кусочка, но все же прощальный ужин мы проводим в Испании, на нашей земле...

Утром начинается спуск с горы. Холодный ветер обжигает лица, пронизывая нас до костей. В памяти всплывают и грустные дни, и дни радости во время сражений. Мы летали и сражались в воздухе над Испанией, выполняя долг перед Родиной. Нам не стыдно перед нашими предками, потому что мы храбро сражались против фашистской гиены, располагавшей силой, в несколько раз превышавшей нашу. Мы перешли границу с высоко поднятыми головами. Завтра мы рассеемся по всему миру и, может быть, никогда больше не встретимся. Но никогда мы не забудем наших друзей и товарищей по оружию, героически погибших в борьбе за наше правое дело!

...У подножия горы нас ожидают сенегальские солдаты, вооруженные винтовками и саблями. Они нас подгоняют:

— Але!.. Але!...

На уступе скалы стоит Рамона, держась рукой за ствол сосны, — еще испанской. Ветер развевает ее длинные черные волосы, большие глаза смотрят на все с удивлением. Рядом с ней Фернандо с ребенком на руках. Они ждут своей очереди, чтобы войти в узкий проход между двумя большими камнями, ведущий на землю Франции. Мы пьем воду из местного источника, чтобы одновременно утолить и голод, и жажду. Оружие мы оставляем у ног французских солдат. Ортега, бросая свой «Вальтер», говорит одному из солдат:

— Сохрани его, так как скоро он вам понадобится!

По другую сторону склона нас снова встречает цепь солдат. На этот раз здесь и французские жандармы. В своих черных коротких накидках они похожи на длинноногих жуков. У нас перетряхивают чемоданы, мешки, корзины, выворачивают карманы...

Вот мы и в первом французском селении. Склон горы напоминает разоренный муравейник.

— Сколько здесь народу!

Французы смотрят на нас удивленно и сочувственно. Какая разница с нашей Испанией, которую мы покинули! Теперь Рамона и Фернандо идут по дороге вместе со всеми. Мы идем, останавливаемся, ожидаем, затем снова идем или отдыхаем на обочине дороги. Сербиан покупает большой свежий хлеб за один дуро — старинную монету выпуска 1870 года, которую он хранил как память. Когда Сербиан делит хлеб на небольшие кусочки, Рамоне достается больше всех. Хлеба так мало, что он лишь возбуждает голод.