Чтение онлайн

похоже, замедляет свой шаг, и уже нет мочи терпеть. Я решаю посмотреть, как это делают другие, чтобы справиться самому. Вот наступает и моя очередь. Я готов взорваться изнутри, но сдержать дыхание в течение требуемого срока. Однако инстинкт самосохранения побеждает, и я начинаю дышать.

Мне разрешают сделать вторую попытку. Полной грудью я набираю свежий морской воздух и зажимаю пальцами нос. Кажется, что время остановилось! Мне приходится превозмогать себя, но когда секундная стрелка подходит к отметке шестидесяти секунд, мне кажется, что я могу продержаться еще. И чтобы удовлетворить свое честолюбие, я не дышу еще две секунды. Эта минута, наверное, была самой долгой в моей жизни...

На следующий день звук горна извещает о по-строении. На лицах у всех явное беспокойство. Нам не терпится узнать результаты! Списки, которые держит капитан Нуньес Маса, похожи на две снежинки, которые вот-вот растают, унеся с собой чью-то мечту. Зачитываются фамилии. Вот, похоже, и подошел конец наших испытаний, который должен стать счастливым для одних и горестным для других. Из строя выходят ребята, чьи фамилии были названы. В их лицах неописуемая радость. Глаза блестят от счастья — их мечта сбылась. «Счастливчики», — думают те, кто остался в строю, одновременно радуясь за них и теряя надежду услышать свою фамилию.

Но вот капитан Нуньес прекращает зачитывать списки. Кажется, все кончено! Моей мечте уже никогда не сбыться. Но вдруг он, обращаясь к вышедшим из строя, говорит: «Можете возвращаться в штаб и забирать свои документы. Вы не прошли испытания!» Сразу же меняется настроение и тех и других. Оказывается, это мы счастливчики! Тогда же оказывается,

что среди поступивших — сын авиационного инженера, начальника Высшей школы аэронавтики подполковника Эмилио Эррера Линареса.

Строй не распускают, мы снова чего-то ждем. Потом из строя вызывают тех, кто говорит по-французски. Выходят немногие. Следующей ночью нас отправляют на курсы. Мы едем в другую страну, но точно — еще не знаем.

ВЫЕЗД В СССР

Последние дни декабря. Грузовики, крытые брезентом, движутся по дороге, вытянувшись в колонну. Они везут будущих республиканских летчиков. Ветер с моря, дующий нам навстречу, несет с собой целый букет запахов. Деревья кланяются своими разлохмаченными ветром кронами, как бы прощаясь с нами. От пыли слезятся глаза.

В порту Картахены нас ожидает корабль «Сьюдад де Кадис», на который сразу же погружается все содержимое грузовиков вместе с 210 курсантами и преподавателями. Группой командует майор Мануэль Гаскон, представитель старого поколения испанских летчиков. Маноло (как его зовут друзья) — человек небольшого роста, широкоплечий, с большой круглой головой, напоминающей бильярдный шар, и суровым пронзительным взглядом. Переступая с носков на пятки, он постоянно держит руки за спиной, напоминая своим видом бойцового петуха. В отношении к дисциплине он ничем не отличается от капитана Урсаиса. Кажется невероятным, что в нем, человеке столь маленького роста, столько энергии.

Нас также сопровождают капитаны Гумерсиндо Ареан, Хосе Мария Браво, Гонсалес, Исидоро Хименес и Аурелио Вильимар. Кроме того, нас сопровождают

преподаватели по аэродинамике, математике; среди них есть и одна женщина — преподаватель географии. Но приказы исходят только из уст команданте, и первый из них мы услышали уже на следующее утро: не появляться на палубе, чтобы не привлекать любопытные взгляды. Мы-то думали, что находимся в открытом море, — а на самом деле корабль спокойно стоит у причала. Несмотря на приказ, более половины будущих летчиков сразу же разбегаются по улицам Картахены в поисках чего-нибудь, на что можно потратить оставшиеся в карманах деньги. Как только проносится слух, что появилось что-нибудь стоящее, сразу же группа курсантов отправляется на берег. Во время одной из таких самовольных отлучек корабль отходит от причала, и на берегу остаются пять или шесть человек. Один из них, не желая оставаться, бросается вдогонку. Его подбирает спущенная с корабля лодка, на которой его доставляют на судно. Так среди нас появляется первый «герой», который не пожелал смириться с судьбой и, несмотря на опасность, решил до конца бороться за свою мечту. Гаскон принимает решение исключить его за недисциплинированность, но вступаются другие офицеры, и «храбрец» остается с нами. К тому же, как оказалось, корабль и не собирался никуда отходить: просто его отгоняли к другому причалу для загрузки продовольствия. Другие, получив строгие предупреждения, тоже возвращаются на корабль.

Когда солнце начинает спускаться за горные вершины, заливая корму розовым цветом, мы наконец покидаем порт. Сумрак быстро надвигается на гавань, в центре которой в сопровождении трех эсминцев величаво скользит по волнам наш корабль. Невыносимая боль и грусть сковывает наши сердца при виде все дальше и дальше удаляющейся земли родной Испании, оккупированной фашистскими варварами. Перед взором мысленно проносятся разрушенные города и села, поля, ставшие последним пристанищем героев, пыльные дороги, развороченные фашистскими бомбами, и земли, залитые кровью и слезами невинных людей.

Наша родная Испания все дальше и дальше удаляется от нас, и мы не можем оторвать взгляд от двух противоположных концов пути. С одной стороны, на носу корабля перед нами раскрывается чернеющая, пугающая своей неизвестностью бездна, с другой, на корме — серебрящаяся кильватерная линия, тянущаяся по воде и уходящая куда-то вдаль, теряющаяся только перед горами, за которыми только что спряталось солнце. Чем дальше мы отплываем, тем сильнее и выше становятся волны, тем больше мы попадаем во власть темноты. Уже не видно земли, только изредка легкий морской бриз доносит до нас прощальные звуки башенных часов в порту.

На следующий день, проснувшись, мы увидели лишь безбрежную гладь моря и три эсминца, сопровождающие наш корабль. К вечеру и они покидают нас. Повернув в обратном направлении, эсминцы вскоре исчезают за горизонтом.

На палубе организуют первые занятия. Первый урок — «Происхождение человека» — проводит преподавательница географии. Она рассказывает нам о теории Дарвина и о происхождении человека от обезьян. Так, в учебе и в наблюдениях за дельфинами, которые сопровождают наш корабль в надежде на подачки, проходят три дня. К концу третьего дня слева от нас остается остров Крит — мы входим в Эгейское море. Затем наше внимание привлекает бесчисленное множество больших и малых, населенных и безлюдных, скалистых островов. Затем мы проходим Дарда-неллы и входим в спокойные воды Мраморного моря. Сквозь плотный занавес утреннего тумана виднеется славный город Константинополь, поражающий своей древней архитектурой времен Магомета. Здесь к нашему кораблю устремляется множество лодчонок с торговцами. Они предлагают сувениры, различные восточные товары. У кого еще остались деньги, может что-то купить. Но расплачиваться приходится только монетами — бумажные деньги здесь не имеют никакой ценности.

Небольшие пароходики, наполненные пассажирами, направляющимися в Европу или обратно, пересекают пролив. Черное море встречает нас ревущим штормом. Некоторые корабли, идущие в том же направлении, что и мы, возвращаются назад, чтобы переждать непогоду в спокойных водах пролива, опасаясь этого бурлящего ада. Но наш капитан, не колеблясь, направляет «Сьюдад де Кадис» к выходу из Босфора. Мы проходим рядом со скалистыми берегами, которые на выходе из пролива расходятся в разные стороны, раскрывая огромные морские просторы. Качка резко усиливается, и корабль получает первый мощный удар накатившейся волной. Громко звучат удары колокола и завывания корабельной сирены, извещающие о смертельной опасности. На каждом из нас, единственных пассажиров балансирующего между жизнью и смертью корабля, нет лица.

К вечеру шторм только усиливается, и волны, намеренные разнести в щепки наше беззащитное суденышко, бьют все с большей силой. Мы начинаем путать черное, навалившееся своей тяжестью небо с бездонными водами Черного моря. Позеленевшие от морской болезни, уставшие и изнеможенные от бесконечной качки, мы ждем наступления утра и готовимся перенести худшее, надев спасательные жилеты.

Привязав себя простынями к койкам, чтобы не слететь и не удариться головой о пол или стену, мы надеемся на удачу...

Утром мы просыпаемся от встревоженных криков на палубе корабля, быстро поднимаемся наверх и видим, как несколько мужчин держат на руках нашу преподавательницу. На ее исхудалом от морской болезни лице отпечаталась невыносимая боль, ввалившиеся глаза смотрят вдаль. Она отчаянно пытается хватать ртом морской воздух. Появляется судовой врач и разгоняет нас...

Всходит солнце, нас приглашают к завтраку, но места в столовой в основном остаются пустыми. Солнце то прячется, то снова показывает свой больной желто-зеленый глаз, словно желая удостовериться, что мы еще живы. Корабельные часы бьют час дня, опять напоминая нам о пустых животах. Сделав над собой усилие, я заставляю себя взять тарелочку горохового супа. В столовой за одним из столов сидит мой бледный и осунувшийся друг Майорапь, мечтающий летать на больших самолетах. Я сажусь рядом с ним, и мы вместе начинаем вылавливать горошинки, ускользающие от нас при каждой качке корабля. Стараясь забыть обо всем, мы пытаемся сосредоточиться на еде и продолжаем «охоту». Но вдруг сильный удар волны снова качнул наш корабль, и еда, вырываясь наружу, подступает к самому горлу. Мы выбегаем из столовой, так и не доев суп...