Чтение онлайн

Во время одного из обычных патрульных полетов над Мадридом мы теряем еще одну машину. Мы уже возвращались, когда вдали, на горизонте, показались вражеские самолеты, направлявшиеся в нашу сторону. Нам удалось их распознать лишь благодаря сублимационному свечению выхлопных газов, выбрасываемых мощными моторами, — оно видимо только на большой высоте. Фашисты способны подниматься на высоту до шести-семи тысяч метров, используя кислородные маски, которых у нас нет. Но чего бы нам это ни стоило, мы решаем помешать им и, разгоняя двигатели по максимуму, устремляемся ввысь. Вариометр показывает скорость набора высоты десять метров в секунду, и постепенно стрелка высотомера приближается к отметке пять километров. С каждым набранным метром нехватка кислорода сказывается все сильнее и сильнее: замедляются движения, появляется апатия. Защитные очки, словно оковы, все больнее и больнее впиваются в лицо, перед глазами все сливается, и уже не видно точно, где расположена линия горизонта. Моторы начинают захлебываться — им тоже не хватает воздуха, чтобы взбираться на такую высоту. Но мы знаем, что враг где-то там, и продолжаем подбираться к нему. Вот мы с трудом перемахнули отметку шесть тысяч метров, шесть с половиной... Мы уже почти на той же высоте, что и враг, но продолжаем подниматься, чтобы занять хоть сколько-нибудь выгодную позицию и нанести удар с высоты. Силы уже совсем на исходе...

Мы снимаем пулеметы с предохранителей, но фашисты заметили нас и, прежде чем мы успеваем подобраться к ним на дистанцию пулеметного выстрела, начинают сбрасывать свой смертоносный груз. К счастью, бомбы устремляются на пустынное поле и не причиняют никакого вреда. Сбросив груз, фашистские бомбардировщики на полной скорости принимаются удирать в сторону Толедо. Все-таки кое-чего мы добились — бомбы врага не попали в цель! Но вражеские самолеты все дальше и дальше удаляются от нас. Мы прекращаем погоню, берем курс на аэродром — и только сейчас замечаем, что в нашем звене не хватает нескольких самолетов. Исключено, чтобы кого-нибудь сбили! Ведь боя-то не было!

Приземлившись, мы сразу же узнаем, что некоторые самолеты уже там. Не хватает лишь самолета Висенте Серра — молодого симпатичного летчика с нашего курса. Мы смотрим на часы, рассчитывая время, на которое ему должно хватить горючего. Сначала мы надеемся, что все будет хорошо, — но через несколько минут нам остается лишь молить Бога и ждать, что зазвонит телефон, чтобы сообщить нам, что с летчиком все хорошо, что ему пришлось совершить вынужденную посадку. Но телефон молчит, словно немой, и от нас ускользает последняя надежда.

Горькое известие приходит лишь на следующий день. Оказывается, в тот момент, когда мы бросились в погоню за врагом, Висенте потерял сознание от нехватки кислорода. Очнулся он почти сразу же, но не смог быстро сориентироваться и, чтобы не попасть на фашистскую территорию, решил лететь на запад. В поисках спасительного аэродрома он израсходовал топливо до последней капли. Потеряв всякую надежду, он бросился искать наиболее подходящее место для посадки, но времени совсем не осталось, и самолет устремился к земле. Летчик рывком потянул рычаг на себя, стараясь уменьшить скорость падения самолета и избежать фронтального удара, — но машина не слушалась и неуклонно направлялась к земле. Потом внезапный удар, самолет сбивает деревья, считает столбы, фюзеляж раскалывается на две части. От удара пилота выбрасывает из кабины... Он остается в живых, но от былой мужской красоты молодого парня не осталось и следа...

Эта потеря особенно обидна для нас. Ведь самолет мы потеряли, не причинив никакого вреда врагу, — даже не схлестнувшись с ним пулеметными очередями и не померившись умением в воздушном пилотаже!

На фронтах положение уже совсем иное: военные действия приобрели совершенно другой характер. Времена, когда капитан Вильимар осыпал Севилью камнями из-за отсутствия бомб, давным-давно стали историей. «Бреге» и «Ньюпоры» красуются в музеях, пережив свой век в мире авиации. А мы располагаем современной техникой и ведем борьбу не на жизнь, а на смерть.

ПОВОРОТ СУДЬБЫ

Для укрепления нашей эскадрильи к нам прибывают еще два советских товарища, командиры авиационных звеньев. Мы сразу же окрестили их обоих «Хосе». Так проще в общении, да и они совсем не против.

Мне и Мануэлю Фернандесу приходится перейти в другую эскадрилью. Конечно же, нам трудно расставаться с друзьями, с которыми так много пережито вместе. Но все же мы вынуждены провести наш первый «бой» именно на земле, оспаривая решение командования по нашему переводу в авиационную группу «чатос». Ведь этим бы мы просто нарушили клятву каждого летчика — летать выше, летать быстрее. Несмотря на все уговоры майора Хименеса и даже на то, что мы отлично понимаем всю важность этого перевода, мы не можем подчиниться. Ведь название «москас», которого удостоены только самые быстрые самолеты, стало для нас родным, и мы ни за что его не променяем. В результате нас направляют в Каспе, провинция Сарагоса, где базируется другая эскадрилья «москас». Мы рады, что встретим там наших друзей, наших однокурсников, но огорчены тем, что в этом районе совсем нет боев и царит затишье.

В последний раз мы завтракаем с товарищами из родной эскадрильи, эскадрильи Антонио. На завтрак — кальмары с подливкой, хлеб с маслом и кофе со сгущенным молоком. Затем мы взбираемся в «Форд», самый древний грузовик части. Он выкрашен в камуфляжный цвет, ставший для нас особенно родным. На этом грузовике мы направляемся в штаб, где на прощание обнимаемся со всеми ребятами, забираем документы, хлеб, консервы, тушеную треску и немного красного вина на дорожку. Грусть переполняет

наши сердца, и втроем (я, Фернандес и Мариано) мы отправляемся в путь. С Мариано, шофером, мы друзья детства, и я упросил командование, чтобы он отвез нас в Каспе, где он должен будет остаться вместе с машиной.

Едва выехав на асфальтированную дорогу, Мариано пытается выжать из старого «Форда» 120 километров в час. Мы проезжаем первый указатель на Валенсию и вскоре подбираем еще трех пассажиров. Желающих гораздо больше, но машина больше не вмещает. Дорога — настоящий поток машин, людей, повозок, направляющихся в столицу и обратно. Правительство тоже перемещается в Валенсию. Министры перевозят свои семьи и родственников. Транспорта на всех не хватает, и поэтому каждый выкручивается как может. На дороге часто возникают заторы, и мы объезжаем эти места по обочине. Некоторые бросают свои машины и продолжают свой путь уже пешком, забросив тяжелые сумки за спину. Некоторые ведут за собой коз, несут кроликов, чемоданы, сумки, кур, кошек, собак. Все спасаются от фашизма. На обочинах валяются предметы домашнего обихода, одежда, брошенные сумки и чемоданы.

До Валенсии мы добираемся только к исходу дня. Позади остается предгорье с пологими, покрытыми лесом склонами. По петляющей дороге мы спускаемся вниз в долину, где в тесных берегах течет река Турия. Среди апельсиновых рощ виднеются типичные дома валенсийских крестьян — белые как снег, высокие и узкие, напоминающие старые шкафы, покрытые почти черной от времени рисовой соломой, с высокими кирпичными трубами и маленькими квадратными окошками. Во дворе — колодец с ведром и привязанной к нему веревкой. Кухня обычно расположена напротив входа в дом; а во дворе повсюду разбросаны предметы крестьянского труда. В тени ворот свисают сочные гроздья спелого винограда.

Справа от нас остается Пласа де Торос, Северный вокзал, Пасео. По узким, извилистым улочкам мы подъезжаем к площади Эмилио Кастельяра и останавливаемся на углу, где расположен бар.

— Ну что ж, выпьем чего-нибудь? — спрашиваю я у Мариано и Маноло, открывая дверь с противоположной от бара стороны.

— Почему бы и нет? Заодно и спросим, как добраться до Министерства военной авиации.

— Да что вы там забыли? — спрашивает Фернандес.

— Нам нужны документы, удостоверяющие нашу личность. Без них не докажешь, что ты военный летчик, а не какой-то дезертир.

— А что, документов, которые нам дали в Алькале, недостаточно, чтобы доказать нашу принадлежность к авиации?

—Но они ведь только на машину и действительны, когда мы в ней. Стоит тебе отойти от машины, и ты уже бесправный человек.

— Тогда нам нужно поскорее идти и искать министерство. Посмотрите, для этих людей словно и не существует войны. Они, наверное, узнают о последних фронтовых событиях только из газет.

В этот час хорошо одетые люди с аккуратными прическами и ухоженными чистыми руками наполняют местные кафе и ресторанчики. В отличие от Мадрида здесь нет никакой суеты, никто не носит с собой оружия. На улице не встретишь человека в форме, только в костюмах и элегантных дамских платьях. В парках и сквериках старички мирно играют в домино, а по улицам спокойно ходят юноши призывного возраста. Возле прилавков магазинов толпится народ, что-то обсуждает, шутит, выбирает товар на свой вкус. Все так, словно войны и вовсе не было — или была, но совершенно в другой стране.