Чтение онлайн

— Нам не приходилось его читать, но думаем, что от нас не потребуется больше, чем мы можем дать.

— Раз так, я дам вам его почитать, вы все обдумаете и завтра придете с ответом, если будете согласны с требованиями.

— О-о!.. Завтра будет уже поздно — на рассвете мы вылетаем в Мадрид, на фронт.

— А! Вы из тех летчиков, что учились в СССР? Надо было сказать об этом сразу! Дорогие вы наши, мы просто теряем время, да вы больше коммунисты, чем мы сами!

Мы немного смущены таким оборотом дела и одновременно рады этому — все к лучшему. Женщина протягивает нам бланки, которые достает из ящика стола. Мы сразу же их заполняем.

— У вас есть фотографии? — спрашивает она нас.

— Есть одна, где мы все трое, ее можно разрезать на части...

Через некоторое время мы выходим из здания комитета, получив партийные билеты. Выходим с сознанием выполненного долга. Завтра, 2 июня 1937 года, мы должны стать одними из тех, кто держится всегда впереди, на самых опасных участках, должны стать похожими на наших дорогих «товаричей», советских летчиков-добровольцев.

На аэродроме, у самолетов, мы вспоминаем, с каким желанием нас обучали летать советские инструкторы. Вспоминаем мы и то, как здесь, в Испании, советские летчики, такие же, как и наш командир Антонио, позабыв свои настоящие имена, покинули свою Родину, жен и детей и пришли нам на помощь, готовые умереть в любую минуту. Мы навечно сохраним память об этих людях, бесстрашно сражавшихся и погибших под вымышленными именами — «Антонио», «Хосе», «Педро»... Они нам служили знаменем и примером. Мы считали, что должны доказать, что достойны их.

КУРС НА МАДРИД

Свежим и ясным утром воздух прозрачен и кристально чист. Он словно слезы на глазах местных девушек, пришедших, чтобы проводить нас. На боевых самолетах мы взлетаем с импровизированного аэродрома Тотана и берем курс на город Альбасете. Оставляя на земле дорожную пыль, поднятую при разгоне

по взлетной полосе, в воздухе мы строимся в звенья по три, формируя эскадрилью в три звена.

Под крылом мелькает знакомый с детства пейзаж родных мест, который кажется мне еще красивее с высоты птичьего полета. Внизу проплывают реки, тянутся горы, раскинулись поля и сады Мурсии, поражающие красотой своих роз и гвоздик. Кажется, что ощущается даже аромат апельсиновых садов, поднимаемый восходящими потоками воздуха. Вот среди густых зарослей кустарника виднеется монастырь, недалеко от которого находится мой родной дом. Как бы мне хотелось сейчас посадить самолет и гордо войти в него! А моя семья и не знает, что именно я сейчас пролетаю над их головами.

Понемногу земля скрывается за облаками, и бело-розовое покрывало, словно специально накинутое на землю, совсем прячет ее от нас, накрывая собой и аэродром Лос-Льянос, где мы должны сделать первую посадку. Это первое испытание на нашем пути. Горючее на исходе, поэтому необходимо садиться как можно быстрее. Всем отлично известно, что под этой белой пеленой расположено аэродромное поле, но ошибка всего на несколько метров приведет к неизбежной катастрофе. Выстроившись друг за другом, мы кружим над аэродромом, в надежде увидеть хоть краешек взлетной полосы. И вдруг солнечный луч, пробившись сквозь толщу облаков, показывает нам кусочек столь желанной земли. Следуя один за другим, мы направляем свои машины в это спасительное окно и приземляемся на твердую поверхность.

В воздухе остается лишь один самолет, самолет Хуана Боша, который никак не может решиться направить свою машину в это узенькое пространство между облаков. Пытаясь приземлиться, он ищет другие возможности, чтобы прорваться сквозь сковавшую землю белоснежную пленку. Все это время, чтобы указать ему путь, мы пускаем сигнальные ракеты, но он словно не замечает их. К счастью, приземлиться ему удается довольно-таки удачно, но при посадке самолет не попадает полностью на полосу: от удара складывается шасси, а в последний момент край крыла цепляется за грунтовую поверхность земли, осыпая нас тысячами мельчайших осколков.

Из Альбасете до Алькала-де-Энарес мы летим уже ввосьмером. Погода в этот раз нам благоприятствует. День ясный и солнечный, видимость отличная. Только силы с противником теперь еще более неравны. Нам очень будет не хватать Боша...

Мы летим в направлении фронта. Антонио подает нам сигнал принять боевой порядок — и вот уже над крышами последних домов Альбасете мы пролетаем в строю по направлению к северу. С земли люди приветствуют нас, радостно махая руками; ребятишки бегут вслед за самолетами, словно желая присоединиться к нам. Позади нас остаются горы и холмы, и перед нами расстилаются степи Ла-Манча с их обширными оливковыми рощами и виноградниками. Издалека горная гряда Лас-Карбас напоминает острый кинжал, воткнутый кем-то в землю. Под крылом то появляется, то снова исчезает железная дорога. По дыму из трубы бегущего паровоза мы определяем, что дует попутно-боковой ветер, — поэтому мы и отклонились немного на северо-запад. Вдали виднеются высокие вершины гор Гвадаррамы и Сомосьерры. Антонио дает сигнал разворота, и мы выправляем курс. Впереди — окраина города Алькала-де-Энарес. Подлетая к аэродрому, мы сразу же понимаем, что противник хорошо осведомлен о нашем полете — на летном поле еще не осевшая от взрывов пыль, воронки от вражеских бомб.

Первым на посадку заходит наш командир, и мы, не теряя его из виду, следуем за ним, запоминая путь, по которому проходит его самолет, огибая воронки, подскакивая на разбросанных от взрывов комьях земли и выброшенных на полосу камнях. На полуразрушенном бомбежками аэродроме царит атмосфера уныния и обреченности. Вражеские самолеты совершают свои рейды по нескольку раз в день, разрушая оставшиеся объекты и сооружения, уничтожая все на своем пути. Вокруг груды искореженного металла, обгоревшие деревья, битое стекло...

Всего несколько минут назад закончился проливной дождь, немного сбив поднявшуюся пыль и залив воронки грязной водой. Летчики, спрятав свои самолеты в самых укромных уголках аэродрома, собираются в помещении для летного состава, которое находится между двух разрушенных зданий. В эту минуту сильный голод начинает одолевать уставших от долгого перелета пилотов. Антонио направляется к двери, проходит дальше, и мы в первый раз видим его таким обеспокоенным. В его глазах застыл отблеск непереносимой боли.

— Куда все подевались? — кричим мы ему вслед, но он проходит мимо, не отвечая.

— Здесь мы и узнаем, какова цена нашей жизни! — восклицает Марсиано Диас, провожая взглядом командира. — Наверное, как раз это беспокоит его сейчас!

— Еще и не такое нам предстоит увидеть! — поддерживает его Перес. — Все мы еще совсем молоды и неопытны для этой войны.

— А разве на войне есть старики?

— Почему же все это происходит именно так, а никак иначе? — спрашиваю я. — Мы все здесь еще почти дети, а уже были вынуждены убивать. Мы уже практически превратились в настоящих убийц! И дело ведь не только в том, чтобы убивать ради мести за пролитую кровь близких и родных людей. Не так ли, Пабло?

— Что ж... Но если ты не будешь убивать, то убьют тебя!

— Ты прав, это так... но я иначе представлял себе все это. Знаешь, ведь наши враги — они тоже люди. Они так же, как и мы, мечтали стать летчиками, у них тоже есть матери, которые каждый день, подходя к окну, ждут своих сыновей живыми и невредимыми. У них тоже есть жены и дети, которые с надеждой смотрят в небо, пытаясь разыскать там возвращающийся самолет отца, пытливо поглядывают на часы... Конечно же, я не буду колебаться ни секунды в бою и собью самолет врага. Ведь война есть война. Но каждый раз, когда я вижу, как сбитый самолет, словно огненный дымящийся шар, стремительно летит к земле, я мечтаю увидеть спускающегося на парашюте летчика. И неважно, наш он или чужой. Ведь не он виновен в этой никчемной войне!

— Тогда тебе лучше не забывать, что твои враги фашисты! У них не возникают подобные чувства, и их сердца не переполняет сострадание. Ты вообще знаешь, за что будешь сражаться? — резко говорит Марсиано.

— Конечно, знаю! Я хочу, чтобы в мире все были равны!

— И как же ты представляешь себе это равенство?

В это время подходит Антонио, застегивая парашют.

— Все по самолетам!

ПЕРВЫЙ ПОЛЕТ НАД ВРАЖЕСКОЙ ТЕРРИТОРИЕЙ