Чтение онлайн

— И Костя едет с нами?

— При чем тут Костя?

— Ну как же… Ему тоже есть что забыть, есть что смывать морскими волнами.

— Что же ты ему предлагаешь смывать?

— Кровь.

Анатолий встал, прошелся по вестибюлю, постоял у входной двери, глядя на поджидавшее его такси, вернулся к Тане. Вахтер настороженно следил за каждым его движением. Анатолий сел на край кресла, взял руки Тани в свои ладони.

— Таня, постарайся меня понять, мне нельзя признаваться. Они сразу поймут, что я выпил, это подтвердят официанты. И тогда я становлюсь преступником.

— Ты говорил с Костей?

— Да. Я только что от него.

— Что он тебе ответил?

— А! Не могу, говорит. Совесть у него завелась или еще что-то.

— Чего ты хочешь от меня?

— Чтобы ты согласилась помочь мне. Чтобы ты подтвердила…

— Что человека сшиб Костя?

— Да, — замявшись, ответил Анатолий.

— Но это же… подло, Толя?

— Костя трусит. Боится, сам не зная чего.

— Если я правильно поняла, ты предлагаешь ему взять на себя преступление, а он не хочет? Ты предлагаешь ему сесть на скамью подсудимых, а он сопротивляется?

— Можно сказать и так, — поморщился Анатолий. — Хотя мне и не нравится, как ты все это изложила.

— Моя помощь должна свестись к тому, чтобы я оговорила Костю?

— Он не понимает, в чем наше спасение! Он не понимает того, что, если я сяду, ему никто уже не поможет. И тебе никто не поможет. Мы все становимся одинокими и беспомощными.

— Но почему ты…

— Когда тебе, Таня, было паршиво, я не спрашивал у тебя, почему, как, зачем… Когда ты не смогла поступить в институт, я не укорял тебя за плохое понимание математики, не выяснял, почему ты слаба в физике и как объяснить отсутствие знаний по химии. Я пошел и сделал. И тебя зачислили. И ты уже на третьем курсе. И у тебя все в порядке. Когда ты не могла найти себе жилье, я только спросил: тебя устроит улица Садовая, отдельная комната со всеми удобствами? Она тебя устроила. Если бы ты пришла ко мне после такой же кровавой истории, я не задавал бы лишних вопросов. Я вообще не задаю лишних вопросов. Может быть, это плохо, может быть, это не вписывается в твою нравственность, но, если человек просит помощи и у меня есть возможность помочь, я помогаю.

— Толя, скажи… Мы дружим или только делаем, что расплачиваемся за услуги?

— Вот как ты понимаешь…

— А ты понимаешь иначе?

— Да, — кивнул Анатолий. — Иначе. Мне удалось кое-что сделать для тебя, когда еще не за что было расплачиваться. Я считаю, что и сейчас мне не за что с тобой расплачиваться. Или все-таки я задолжал?

— Извини. Ты слишком далеко продлил мой вопрос. Я не это имела в виду.

— Всего доброго, Таня. Рад был тебя повидать. Спокойной ночи. — Анатолий поднялся.

— Сядь. Вот так… Что я должна сделать?

— Если тебе трудно сказать, что за рулем сидел Костя, ты можешь уговорить его. Пусть это же скажет он сам.

— Думаешь, у меня получится?

— Получится. Он сохнет по тебе, Таня.

— Но тем охотнее он посадит тебя.

— Ты слишком плохо о нем думаешь, нельзя так думать о человеке, — усмехнулся Анатолий. — Я ведь не думаю о тебе плохо.

— У тебя есть основания?

— При желании я мог бы их найти.

— Давай. Внимательно тебя слушаю.

— Может, не стоит?

— Отложим на потом?

— Мне бы не хотелось, чтобы это выглядело укором… Я не хочу, чтобы ты думала, будто я беру тебя за горло.

— А я не смогу идти к Косте, зная, что за спиной остался ты со своими обидами.

— Это не обиды.

— Тем более. Давай, Толя. Выкладывай.

— Вторую бутылку коньяка заказала ты. После первой тебе показалось, что я недостаточно пьян. Я понимаю, что за этим стояло… После первой бутылки я чем-то был опасен, нежелателен… А после двух я уже ничего… собой не представлял… Ты знала, я обязательно сяду за руль. Это же не первый раз… Ты бы не возражала, если бы я наехал на столб, свалился в канаву, слегка столкнулся с другой машиной… Тебе хотелось видеть меня поверженным. Конечно, ты не ждала ничьей смерти, ты и мне не желала зла. Но это случилось.

— Я предложила взять вторую бутылку, зная, что за рулем Костя. Ты передергиваешь.

— Но ты не возражала, когда он пошел в ресторан за сигаретами? Зная, что я воспользуюсь его отсутствием.

— Значит, я виновата?

— Мы все виноваты понемногу. Когда Костя после каждого километра выставляет мне оценку за вождение, ты знала, что он подзуживает меня. А он знал, что я увеличу скорость. Ты пойдешь к нему?

— Думаешь, это будет честно? — Таня поежилась в кресле.

— Честно? А что это такое? Поступить так, чтобы все понравилось? Чтобы все встали и захлопали в ладоши? Почему я должен считать, что мнение толпы выше моего собственного? Я поступаю так или иначе, я отвечаю за свои поступки…

— Но ты как раз и не хочешь отвечать!

— Почему же… Я отвечаю перед самим собой, и только мне одному известно, каково мне… Я отвечаю перед тобой и Костей, перед людьми, на которых так или иначе влияют мои решения, поступки, мои ошибки. Да, сегодня я виноват. Но разве всем нам, разве всему человечеству будет лучше, если я сяду в тюрьму на несколько лет?

— Но человека сбил ты, сбил потому, что был пьян, превысил скорость, нарушил правила движения.

— Он тоже их нарушил. Вышел на дорогу в неположенном месте.

— Мы все выскакиваем в неположенном месте, а потом обижаемся, когда нас наказывают.

— Таня, ты знаешь меня лучше любого судьи… Скажи, хотя бы раз я вел себя грубо, нагло, безнравственно? Может быть, я вел себя пренебрежительно? Унизил тебя в чем-либо, подвел, обманул, воспользовался твоей слабостью, зависимостью? Может быть, я приставал к тебе с чем-то недостойным, оскорбительным для тебя?

— Нет.

— Я — сволочь?

— Нет. Ты не сволочь.

— Я — хороший человек?

— Да, наверно, так можно сказать.

— Может быть, ты знаешь людей, с которыми я вел себя хуже, чем с тобой?

— Мне об этом ничего не известно.

— Ты пойдешь к Косте?

— Да. Я уговорю его. Но тогда… Понимаешь, Толя, тогда я вряд ли смогу называть тебя хорошим человеком.

— Чтобы остаться в твоих глазах хорошим человеком, я должен сесть в тюрьму?

— Дело не в этом, Толя… Мы уже не можем вести себя, словно ничего не произошло. Понимаешь? Сейчас у нас с тобой совсем другие отношения, чем три часа назад. И мы с тобой другие. И Костя уже не просто водитель, он один из нас. А ты не только начальник управления, ты тоже один из нас. И я… Толя, мы знакомимся заново.

— Возможно, ты права. Скорее всего права. Мы поговорим об этом как-нибудь свободным вечерком… Если он у нас найдется. Но сейчас, именно в эти минуты мне грозит опасность, и я делаю все, чтобы ее устранить. Да, с тем парнем произошло несчастье. Но беда стряслась и со мною.

— Толя… Я очень благодарна тебе за все, что ты для меня сделал.

— Да брось! Все это пустяки!

— Я тоже так думала… Но это не пустяки. Вот тебя прижало, и ты тут же все мне припомнил, все перечислил, ничего не упустил… Повторяю — я искренне тебе благодарна. Но я бы не хотела, чтобы ты напоминал об этом каждый раз, когда во мне возникает какая-либо надобность.