Чтение онлайн

— Может быть, все проще, может быть… она вас не любит?

— Не любит? — Анатолий вскочил, прошел к окну, вернулся, снова сел. — Не любит… Думаешь, это имеет для нее значение? Если не любишь, какого черта якшаешься со мной? Коньяк любишь? Рестораны? Езду по ночным улицам? Или, может быть, она тебя любит? Тогда что же ей мешает откликнуться на твои призывы? Молчи, Костя. Ты же ее насквозь прожигаешь! Обивку в машине повредил своими горячими взглядами! До железного основания прожег!

— Надо же, — смущенно проговорил Костя. — Вроде следил за собой…

— От влюбленного сердца, — Анатолий дурашливо постучал себя по груди, — ничего не скроешь. Скажу тебе еще одно, уж коли у нас такая ночь получилась, уж коли мы все тут наизнанку выворачиваемся… Ведь вечером в аэропорту… это она, Таня, меня за руль усадила.

— Как?!

— Когда ты за сигаретами в ресторан поднялся… У меня уже не было желания садиться за руль, сейчас могу сказать — не было. Но она начала подзуживать… Дескать, кишка тонка, дескать, слаб… Ну и так далее. Я и сел. Ее вина, потому и согласилась с тобой поговорить. Видишь ли, этот случай, когда правда никому не нужна, мы все от нее страдаем.

— Анатолий Васильевич, я человек темный… Я считаю, что правда хороша сама по себе.

— Так-то оно так, Костя… Но правда должна к чему-то прилагаться, на что-то работать, с чем-то воевать… Иначе на кой она? Посадят меня, лишат прав тебя за то, что доверил руль нетрезвому гражданину, вынесут частное определение о личной жизни девицы Тани, исключат ее из института…

— Что же дает нам ложь?

— Скажу. Таня остается в стороне. Я сохраняю возможность хорошо относиться к своим друзьям. Ты, несмотря ни на что, получаешь приличную работу, заработок, сохраняешь своих друзей… Мы отступаем, но четко, без паники и без потерь! И сохраняем силы для контратаки.

— Зачем вы меня спасли тогда… Помните, когда я рванул на машине за триста километров?

— А… Ты попал в беду. Вот и все. Кстати, а на кой тебе понадобилось мчаться куда-то? Попросил бы, оформили бы как полагается… А так я ничего не знал, сообщили в милицию, составили акт, протокол допроса, у них уже преступление раскрыто! Тебе светило три года…

— Узнал случайно, что девушка одна замуж собралась…

— А! Тоже ступни задымились. Понятно.

— Вы меня выручили, чтобы иметь в запасе на всякий случай?

— Разве я тебе хоть раз напомнил об этом? — зло спросил Анатолий.

— Таня напомнила.

— Я ее об этом не просил.

— Напомнила.

— Вот что я скажу тебе, Костя… Торговаться я не привык и не буду. Поступай как знаешь. Только не надо со мной расплачиваться за тот случай. Понял? Не надо.

— Это мне решать.

— Так вот, когда будешь решать, учти и мое скромное пожелание.

— Хорошо. Учту. Теперь о главном. Допустим, наезд совершил я…

— Я сбил человека! — крикнул Анатолий. — И я не нуждаюсь ни в тебе, ни…

— Наезд совершил я, — тихо, настойчиво, словно уговаривая больного, повторил Костя. — Но что заставило меня бросить умирающего и скрыться?

— Я заставил! Я приказал тебе не останавливаться, потому что не заметил наезда. И велел мчаться с прежней скоростью, — без уверенности закончил Анатолий.

— Жидковато, Анатолий Васильевич.

— Да? Наверно, ты прав… Что же получается… Главную ошибку я совершил после наезда…

— Вы спрашивали, какой неожиданный вопрос может задать следователь, судья… Вот вам этот вопрос: как понимать ваши действия, гражданин хороший, когда вы, сбив человека на большой скорости, бросили пострадавшего и скрылись? Анатолий Васильевич… Наезд я беру на себя. Это может случиться с каждым. Но бегство…

— Знаешь, что больше всего меня убивает… Пока сидеть буду, Танька замуж выскочит! От одной этой мысли… — Анатолий обхватил лицо ладонями и покачался из стороны в сторону. — Костер, все время костер под ногами… Она меня не любит, не любит, Костя, она меня не любит…

— Зачем же она ко мне пришла, уговаривала?

— А! Хотела поступить красиво! Вину свою чувствовала. И еще… Я ведь кое-что и для нее сделал.

— Расплатиться хотела?

— Расплатиться? Может быть… Хотя нет, не думаю… Незачем ей это. Да и мне не нужно, чтоб со мной расплачивались.

— Может быть, она не чувствовала себя свободной, пока не расплатится? — спросил Костя.

— Разве я что-нибудь от нее требовал? — резко спросил Анатолий. — Разве я заставлял ее вести себя как-то… Я только предлагал. Или ты себя имеешь в виду? Это тебя, что ли, на свободу потянуло?

— На свободу меня всегда тянет… За услуги я тоже плачу исправно… Но упрекать меня за это не надо. Я хочу сказать, Анатолий Васильевич…

— Скажи, будь добр!

— Скажу, не перебивайте. Вы говорили, что мы… все трое… жили в каком-то согласии… чуть ли не в дружбе… И все у нас было хорошо… И только сегодняшний наезд разрушил наши отношения или…

— Он их не разрушил! Он их ужесточил!

— У нас и раньше не все было гладко… Может быть, это дешево звучит… Но с тех пор, как вы спасли меня, я уже не мог вести себя, как мне хотелось… И Таня, наверно, тоже… Да, благодаря вам я остался на свободе, но у меня нет возможности как-то отблагодарить… Разве что преданностью. А это уже не дружба, это что-то другое… Я езжу по вашим приказаниям, увожу, привожу… Никогда не напоминаю о своем времени, о самочувствии, о своих желаниях… Это можно назвать как угодно… Но я расплачиваюсь. И вы это принимаете. Если уж откровенно.

— Так… — Анатолий сидел напротив Кости, подперев щеку. — Таня тоже расплачивается?

— Наверно… Хочет она того или нет.

— Ты — преданностью, а чем она?

— У нее свое…

— А если я сейчас выброшу тебя в это окно?

— Будет еще одна жертва.

— А что… Семь бед, один ответ!

— До семи еще далеко, Анатолий Васильевич. Вам придется поднатужиться.

— Поднатужусь!

— Вот видите… Я позволил себе приблизиться к вам на одну ступеньку… И вы уже готовы меня в окно выбросить.

— Дело не в этом, Костя. Ты сказал пошлость. О Тане. И нечего придуриваться. Понял?! Если я рассказал о наших с ней отношениях, это не дает тебе права…

— Дает.

— Это почему же?!

— Потому что я люблю ее.

— Что?!

— Вы почувствовали себя слегка уязвленным, да, Анатолий Васильевич?

— Заткнись! — Анатолий подошел к окну и остановился спиной к Косте. — Значит, ты думаешь, что Таня… что она несвободна со мной?

— Конечно. Она не хочет, чтобы ее доброе отношение к вам… Или, скажем, чуткое отношение, вы приняли…