Чтение онлайн

Знаете, я не слишком трепетно отношусь к закону и правосудию, но неприкосновенность частной собственности для меня незыблемая ценность. Именно этот критерий отличает развитую цивилизацию от дикой и бескультурной орды. А я, как и все граждане Империи, хочу, чтобы меня относили к первой, а не последней.

И всё же... Где-то в глубине души таится у меня необузданное желание иррационального разрушения и уничтожения. Традиций, обычаев, порядка, имущества сильных мира сего и столпов нашего общества. Положа руку на сердце, признайтесь, и вас иногда посещали заманчивые мечты ворваться толпой в чей-то роскошный особняк и, вооружившись чем-то потяжелее, начать крушить всё вокруг. Дорогую посуду, роскошную мебель, бесценные статуи и картины. Я бы лично с превеликим удовольствием раскурочил какое-нибудь пианино от известного маэстро. Врезать от всей души по клавишам, услышать их жалобный, предсмертный плач. А особенно греет при этом мысль, что тебе за эти художества ничего не будет, а даже наоборот - тебя провозгласят героем и спасителем. Безнаказанность творит с нами сущие чудеса.

А ведь рабы, пусть и беглые, это ведь тоже чьё-то имущество. Дорогое имущество, которое далеко не всем по карману. Теперь вы понимаете природу того наслаждения, которое я испытывал перерубая моим противникам шеи, рассекая горло, насаживая их на мой клинок. Последнему я безупречным по исполнению ударом чисто снёс голову.

Разобравшись со всеми, я окинул поле брани внимательным взором. Колхаун добивала последнего из рабов - ошеломив ударом щита, она насквозь пронзила его мечом. Ещё один валялся у её ног, неподалёку, раскинув руки, лежал ещё один из беглых со стрелой в горле. Спенглер сделал дубль. Кроссмен, Генкок и Слоумен, похоже, сообразили на троих, жестоко изрубив попавшего им под горячую руку беднягу. Чистая победа.

– Вижу, все живы и здоровы, - опустил я клинок.

– Ну вы даёте, - в глазах Кассии одновременно читалось восхищение и какая-та боязнь. Да, ведь она впервые воочию увидела меня в деле, - одному, вот так шутя, пятерых. Да ещё двух в начале. Насчёт нападения на "Вечернюю звезду" - беру все свои слова обратно.

– Лестно слышать, - краем рта улыбнулся я, - поздравляю, теперь у нас равноправное партнёрство.

– Капитан, я рад, что вы подоспели вовремя!
– дверь дома распахнулась и на веранду, окружавшую его, вышел мужчина средних лет с магическим артефактом в руках. Судя по дорогому костюму это и был хозяин плантации - Джакомо Гриндейл.

– Никогда не видел такого боя!
– к Гриндейлу на веранде присоединились ещё двое - юноша лет двадцати и крепкий мужчина в расцвете лет в грубоватой одежде и резкими чертами загорелого лица. У обоих за поясом также торчали магические артефакты, естественно, гораздо меньших размеров, чем у Джакомо.

– Никто из ваших домочадцев не пострадал, синьор Гриндейл?
– с тревогой спросила Кассия.

– Хвала Святому Януарию, все живы - и жена, и дочь. Но если бы не ваша помощь...

– Не стоит благодарности, синьор Гриндейл. Вижу вы держались молодцом, - указала Колхаун на несколько тел перед домом.

– Может глаз у меня и не тот, что в молодости, но на пару метких выстрелов я ещё сподоблюсь. Неплохо стреляли, Спенглер, - поздравил плантатор нашего следопыта.

– Надеюсь, мы не попортили вашу собственность, синьор Гриндейл?
– вежливо обратился я к Джакомо.

– О нет, нисколько, синьор. Это всё не мои рабы. Мои разбежались кто куда. Надеюсь, они всё-таки вернутся.

– Боюсь это были первые ласточки, - указал я на трупы, - я бы посоветовал перебраться вам с семьёй в город, под защиту стен, да только я этих стен что-то так и не увидел.

– Если Леариццо охраняют столь искусные воины, как вы, синьор, я охотно последую вашему совету, а на отсутствие стен не обращу никакого внимания.

– А я, если честно, принял вас сначала за варварского риттера, - признался юноша, очевидно, старший сын плантатора, - ваши доспехи и одеяние так похожи на их броню.

– Не хватает только высокого закрытого шлема с намётом, - ответил ему я, - да, и сюрко у них подлиннее будет - чуть ниже колен. Но в целом, ваша правда - чем-то меня подкупает их скупая и суровая эстетика.

– Ну, сражаться с таким ведром на голове, через которое почти ничего не видно - не самая удачная мысль, - поддержал наш разговор загорелый надсмотрщик.

– Они призваны защитить лицо от ударов копья при конной сшибке, - пояснил я.

– Наши катафракты прекрасно обходятся без них, - высказался Джакомо Гриндейл, - и это не мешало им выходить из схваток победителями.

– На прошлой войне, синьор Гриндейл, - уточнил я, - а сейчас нашим всадникам, боюсь, особо нечем похвастать. Варварские риттеры сжимают кольцо вокруг Ремии и наступают от Аталанты на юг.

– Если они покончат с бунтами рабов - мы уж как-то уживёмся с ними, - махнул рукой Гриндейл.

– При условии, что их вождя провозгласит кайзером наш первосвященник, - озвучил я непременное требование.

– Это дело решённое, - ещё раз обречённо махнул рукой плантатор.

– По такому случаю они, чего доброго, провозгласят нашу, вернее ужу свою Империю, Священной,- пошутил я.

В Леариццо мы вернулись уже после полудня. Гриндейл последовал моему совету, так что на обратном пути наш отряд исполнил роль вооружённого эскорта для его семьи и немногих оставшихся невольников и невольниц. Двигались мы медленно, впрочем, наши уставшие лошади и не выдержали бы быстрой скачки. Наступившая жара изрядно досаждала всем нам.

Встречало нас чуть ли не полгорода. Восторг горожан был таким, словно мы перебили не мелкую шайку кое-как вооружённых беглых рабов, а разгромили наголову крупный, отлично оснащённый отряд варварского войска. Хотя, как я убедился, невольников-бунтарей на юге Флорезии ненавидели куда сильней, чем варварских риттеров. В свете этого факта, радость и воодушевление жителей становились вполне объяснимыми.

– Когда будете сообщать префекту о бое не забудьте - слишком огромное число мятежных рабов не на шутку испугает его, - с абсолютной невозмутимостью на лице предупредил я Кассию.

– Я - женщина, синьор Ломбард, вы не забыли, - смерила меня горделивым взглядом Колхаун.

– У Селены, - доверительно сообщил я ей, - есть один очень общительный сосед. Синьор Тэттлер, уверен, вы его прекрасно знаете. Так что, думаю, не позднее нынешнего вечера, я пойму, что вы вложили в ваши слова.

Лицо Колхаун залила лёгкая краска. Надув губы, она сердито посмотрела на меня.

– Я не в ответе за то, что наплетут ему Спенглер и остальные, - наконец, нашлась она и достоинством отвернулась.

Меня дружески приветствовали на всём пути до дома Тансервилл. Я чувствовал, что становлюсь местным героем.

Глава 9. Первый разговор о прошлом

– Расскажите что-нибудь о себе, синьор Ломбард, - чарующим голосом попросила Тансервилл.

Мы сидели в гостиной. Полуденный зной очистил улицы Леариццо, загнав его обитателей в их дома, жилища и хижины. Селена ещё утром побывала в порту, где, как она призналась, имела весьма содержательную беседу с предприимчивым шурином начальника портовых чиновников. Надо признать, в отличие от нас мужчин, женщины, задумав что-то, не откладывают мстительных планов в долгий ящик, а решительно берут быка за рога. Неудивительно, что она пребывала в отличном настроении. А при нём, так и тянет на задушевный разговор.