Чтение онлайн

– Ты звала ее, – произносит он тихим голосом. – Свою маму.

Постепенно моя дрожь утихает. Я перестаю нуждаться в его поддержке и тепле и начинаю думать о том, как хорошо, когда кто-то рядом и обнимает меня.

– Ты видел, как горела твоя мать? – спрашиваю я, уткнувшись в его грудь лицом.

Его рука на моей спине замирает.

– Да.

Я не хочу, чтобы он отстранялся. Не хочу оставаться одна.

Я просовываю пальцы в его рукава, прижимаясь лбом к его груди, удерживая его здесь, рядом со мной, как бы эгоистично это ни было. Во мне не осталось ничего, кроме стремления к безопасности.

– Как ты снова научился дышать? – выдыхаю я.

Он сжимает меня крепче, и что-то во мне будто освобождается, слезы снова текут по щекам.

Запах, который исходил от плаща, теперь стал сильнее. Мускус, насыщенный, глубокий и пьянящий.

Его грудь вздымается, и я понимаю, что он делает глубокий вдох, прижимая меня к себе.

– По одному вдоху за раз, – шепчет он. – Пока ты не научишься обманывать себя мыслью, что тебе удалось пережить несколько мгновений, не думая о ней.

Я издаю горький смешок. В этом нет ничего смешного, но я чувствую в его глубоком голосе горькую усмешку.

Его рука в моих волосах, гладит их. Я снова напрягаюсь, и он замечает это по тому, как я застываю в неподвижности.

– Еще не рассвело, – говорит он, запинаясь. – Мы можем заполучить еще несколько часов сна.

Я согласно мычу. Но не хочу спать. Не хочу, чтобы время шло.

Через несколько часов я снова окажусь в плену у хэксэн-егерей. Я спасу Лизель и множество людей, но моя мать все равно останется мертва, а я буду погребена под тяжестью всего того, что сделала неправильно.

Поэтому, когда капитан встает, я крепче сжимаю его рукава и обхватываю пальцами его запястья. Его сухожилия натягиваются от прикосновения.

– Останься, – умоляю я. – Пожалуйста.

Он замирает, уже встав на ноги, но согнувшись над кроватью. На его лице выражение крайнего потрясения, и я вижу, как в нем разворачивается борьба.

– Тебе так просто не залезть ко мне под юбку, охотник, – говорю я с натянутой ухмылкой. Слезы на моем лице мешают шутить. – Просто… холодно. И я не хочу…

Я вздрагиваю и прижимаю тыльную сторону ладони к губам.

Триединая, спаси меня, насколько же я сломлена, если прошу этого незнакомца прогнать мои кошмары?

Но Отто снова садится.

– Конечно, – произносит он с хрипотцой в голосе, которой противоречит его мягкая улыбка.

Я ложусь обратно, прежде чем успеваю все обдумать. Отто гасит фонарь, погружая нас в кромешную тьму, и узкая кровать скрипит, когда он накрывает нас обоих своим плащом. Он вытягивается рядом со мной, и я чувствую его дыхание – он смотрит на меня, а я прижимаюсь к нему.

Я ведь попросила его остаться, не так ли? Так чего же мне стыдиться?

Между нами почти нет пространства, но я сокращаю его, касаясь головой его подбородка и обнимая за бедра. Тепло разливается по телу, и я, кажется, издаю стон – этого только не хватало после всего, что было, – но если я и издаю стон, если Отто его слышит, он продолжает молчать.

Проходит мгновение, а затем его рука обвивается вокруг меня, притягивая к себе, меня окутывает тем запахом, мускусом и теплом, его ровное дыхание то усиливается, то затихает.

Я внезапно жалею, что сказала, будто это все, чего я хотела, и ничего больше мне не надо.

Нам нужно поспать.

Но мне надо не думать, не чувствовать, просто ничего не делать. Я все еще не могу прийти в себя от ночного кошмара, все еще в ужасе от холода, мое тело снова начинает трястись, и Отто прижимает меня к себе.

Я выгибаюсь в такт его движению, приподнимаю голову и в темноте чувствую, что его лицо теперь на одном уровне с моим. Чувствую, как его выдох колеблет воздух, ощущаю пряность его дыхания, которое вырывается резким порывом и обжигает мой язык. Я не могу точно сказать, насколько он от меня далеко, но чувствую пространство, точнее его нехватку между нами.

Я придвигаюсь ближе.

Темнота снова поглощает нас. Это мираж, гипнотизирующий и опасный, сплетающий паутину обманчивой пустоты, сказочной бездны, будто ничего из того, что здесь происходит, на самом деле не существует.

Как нет и того, как наши губы внезапно прижимаются друг к другу.

Того, как мы оба замираем, целуемся, а наши тела переплетаются.

Это вымысел.

Это нереально.

Он наклоняет голову, его рот скользит по моему, резкие уголки и мягкая нижняя губа. Мне кажется, что на секунду я ощущаю прикосновение его языка, быстрое, осторожное прикосновение к моему рту.

У меня в животе разжигается пламя, успокаивая дрожь, распространяясь до кончиков пальцев. Это то тепло, которое растапливает замерзшие области моего мозга, оцепеневшее эхо меня самой, и я наклоняюсь, прижимаясь к груди Отто, пряча голову в пространстве между нами.

О schiesse, что я наделала?

Что он наделал?

Моя рука сжимается на его рубашке. Я бы отодвинулась, если бы нашлось место, если бы не было все еще так холодно. Мне следует попросить его вернуться в свой угол. Нужно сказать, чтобы он уходил.

– Поспи немного, – шепчу я ему в грудь.

Чувствую, как бешено колотится его сердце. В унисон с пульсом, который я ощущаю у себя на шее. Быстрые, отрывистые удары.

– Ты тоже, – шепчет Отто, и, ох, это звучит так, что я слышу, как в его голове тоже крутятся едва сдерживаемые мысли.

Я прижимаю подбородок к груди и заставляю себя лежать как можно тише.

Утро наступает слишком быстро, но я не сплю уже несколько часов.

Мы были рождены, чтобы убивать друг друга.

И все же она прижимается ко мне всем телом.

Я чувствую, как бьется ее сердце. Ее тихое дыхание прерывисто. Ее нежные веки сомкнуты во сне, а линия обнаженной белой шеи в нескольких сантиметрах от моих губ.

Жар охватывает мое тело при мысли, как мы близки.

Как близки мы были. Прошлой ночью она отстранилась, но часть меня – большая часть меня – жаждет, чтобы она посмотрела сейчас на меня, прикоснулась губами к моим, пересекла тот мост, который мы не перешли в темноте.