Чтение онлайн

Как же вампиры любят риторические вопросы… Тотчас без моего согласия салон «Бьюика» наполнила психоделическая какофония: Love makes sweet music. Makes you wanna shout. Love makes sweet music. Makes you wanna run, makes you wanna cry out. Makes you wanna shout, makes you wanna run to her. Every night it’s the same old scene. Drinking wine cos you’re scared to dream. But you know that things will get better if you let your dreams get better than wine… It’s a waste of time…

О, да! Не стоит тратить время на всякую чушь. Лучше поспать, чтобы завтра хватило сил в последний раз попытаться отстоять своё право на жизнь. Я решила наконец избавиться от рюкзачка и только тогда заметила, что из-под полураскрытой молнии торчит чужой листок. Я потянула за его край. Фотография была старая, с чуть надорванным краем, пожелтевшая сепия… Рука предательски дрогнула, когда я поняла, что фотография принадлежит Клифу. Однако у него не было доступа к моему рюкзачку. Её положил сюда Лоран. Глаза стали медленно сканировать фотографию сверху вниз. Перекрёсток с указателями «Хайт-Эшбэри», тот самый, который в шестидесятые был средоточием хипповской жизни Сан-Франциско и где Клиф любил назначать свидания. Прислонённый к столбу ещё новый железный «индеец», пришедший в полную негодность после столкновения с моей машиной в рождественский вечер. Сам Клиф — такой, с каким я только что рассталась. И девушка в тунике, похожей на ту, что подарил мне Клиф…

— Love makes sweet music, yeah, — неслось из динамиков.

— Переверни фотографию, — сказал Лоран, но я не подняла глаз, чтобы взглянуть в его глаза, отражённые в зеркале заднего вида.

— Зачем? — ответила я тихо. — Я уже и так всё поняла.

— У неё почерк красивее твоего.

— Да и выглядит она моложе. Где повязка? — схватилась я за голову. — Унесло в океан?

— Нет, — усмехнулся Лоран. — Клиф перетянул ей отцу руку. Я верну ему её завтра.

— Тебе меня совсем не жалко? — спросила я, когда первая слезинка скатилась по щеке.

Лоран молчал, а из динамиков продолжало литься:

— It makes you wanna run and cry. Makes you wanna run…

Я перевернула фотографию. Перьевой ручкой было выведено: «С любовью, Джанет».

========== Глава 31 ==========

Я с трудом приоткрыла глаза, заслышав лязг гаражной двери, и заметила отсутствие мотоцикла — значит, мы доехали первыми. Загнав «Бьюик» в гараж, Лоран тихо улыбнулся, будто собрался что-то сказать, но лишь достал из кармана телефон и принялся быстро водить по экрану стилусом.

— Я должен вернуться домой, — прокомментировал он свои действия, спустя почти что минуту, не считая нужным встречаться со мной взглядом. — Я вызвал такси. Клиф скоро вернётся, и, поверь мне, можешь чувствовать себя с ним в полной безопасности. Сейчас нас всех хранит тень Габриэля. Там на полке, — Лоран изогнулся, чтобы указать стилусом на стеллаж, тянущийся по правой стороне гаража, — стоит приоткрытая коробка. Брось туда фотографию, чтобы Клиф не догадался, что ты видела её.

— Когда ты успел её взять?

Я вылезла из машины и одёрнула пижаму. Тело ломило, и пришлось долго тянуться, чтобы распрямиться. Старая фотография колыхалась в поднятой руке, словно флаг, в ожидании ответа, с которым Лоран не спешил.

— Ты просто не заметила меня в машине, когда приехала к Клифу. Чтобы не мешать, я остался в гараже, и у меня было достаточно времени на ревизию старого хлама — впрочем, кроме этой самой коробки, ничего, принадлежащего Клифу, здесь не осталось, а, возможно, никогда и не было.

— Это низко, копаться в чужих вещах, — сказала я, наконец совладав с собственной рукой.

— Мне кажется, в сложившейся ситуации стандарты немного сдвинулись, — усмехнулся Лоран, захлопывая дверцу машины. — Коробка вон там, если ты забыла. Не думаю, что Клиф умеет распознавать отпечатки пальцев.

— Я, наверное, должна поблагодарить тебя за информацию, хотя, мне кажется, ты сделал это больше для отца. Он слишком сильно озаботился вопросом влечения Клифа.

— На данный момент тебя должно заботить это намного сильнее. Ты должна понять, о чем будешь просить Габриэля, а ты будешь, иначе я не могу объяснить твоего мёртвого спокойствия. Я знаю, что он предлагал тебе помощь в театре, хотя и не понимаю его мотивов.

— Странное для вампира непонимание, — усмехнулась я, поправляя крышку на коробке с потревоженными воспоминаниями байкера. — Сам сказал, что граф убил меня, и пока меня не воскресили к жизни, я слабо понимаю, какие мысли принадлежат мне, а какие сам знаешь кому… Потому не уверена, что смогу хоть что-то попросить для себя, — и тут я рассмеялась, словно поднявшаяся со стеллажей пыль, содержала в себе смешинки. — Если это называется психоделическим путешествием, то я, кажется, его начала и пока не пугаюсь встреченных по дороге монстров. И всё жду неба в алмазах, так ведь было у Битлов…

— Спросишь у Клифа, их творчество не мой конёк. Мы, французы, не жалуем англичан, если ты вдруг забыла.

— Я ничего не забываю. Я прекрасно помню, что нужно тебе от Габриэля и какова в этом моя роль.

— Лишние хлопоты с твоей стороны, — усмехнулся Лоран, поворачиваясь ко мне спиной. — Кто такой Клиф, чтобы его слово имело хоть какой-то вес в семье индейца? Ну ты-то не ведись на его браваду! Глупый мальчик, — прошептал Лоран, быстрым шагом покидая гараж.

— Но ты ведь перестраховываешься! — выкрикнула я в спину бывшего хозяина.

— Ты не можешь знать моих мотивов, — бросил Лоран, не обернувшись. — Как и мотивов Клифа — ты можешь лишь догадываться о них. До встречи на церемонии. Возможно, мы ещё все удивимся. Не зря Габриэль заявился в гости к миссис Винчестер, не зря…

Я хотела броситься за Лораном, но ноги приросли к полу, а язык прилип к небу. Что это было — оцепенение от собственного ужаса или желание Лорана отвязаться от расспросов? И всё же он дал мне ответ, который утаил его отец — всё было правдой: и индеец, и призрак старухи, и то, как граф чуть не укусил меня… Как умело они выдернули меня из времени для своих махинаций — только чего они добивались… Я закрыла гараж, поправила на плече рюкзачок и пошла на кухню ждать возвращения Клифа. Оставалось лишь гадать, куда мог запропаститься байкер, не знающий никаких ограничений в скорости.

Ответ пришёл сам собой, когда заглох мотор и Клиф ввалился в дом через парадную дверь, долго возясь с ключом. Даже внутреннее оцепенение не умалило моего страха перед ним, и я не шелохнулась, чтобы открыть дверь, стоя вжавшись в выложенную плиткой столешницу, даже не ощущая босыми ногами холода пола. Клиф вновь улыбнулся какой-то дикой игрушечной улыбкой, поправляя на руке два пластиковых пакета из супермаркета, и без лишних слов принялся вываливать передо мной их содержимое. Первой он взял буханку хлеба — по характерным разноцветным горошинам на упаковке я узнала фирму-производителя. Всё с той же пугающе-таинственной улыбкой Клиф перегнулся ко мне через столешницу и прошептал:

— Я побывал в музее…

И тут же расплющил пальцами хлеб.

— Знаешь, — продолжил он, как обычно, потрясая свесившейся чёлкой, — тяжело поверить, что когда-то американский хлеб не ассоциировался с этой ватой. Теперь вы зовёте хлеб из пекарни европейским. Такая странная ирония… Появившиеся в шестидесятых супермаркеты с тележками превратили нас в массового потребителя, которому можно было впихнуть любое дерьмо в красивой упаковке. Мы покорно стали хавать то, что не имело ничего общего с привычной едой. Это стало частью лайфстайла. Можешь проверить старые издания Вебстера, до шестьдесят первого года ты этого слова не найдёшь, потому что до шестидесятых была именно жизнь, а потом её подменили американским стилем жизни. Мы утратили самобытность, — Клиф принялся вминать пластиковую упаковку в ватную буханку. — Мы стали вот этими ровными штампованными кружочками, отличающимися друг от друга совсем чуть-чуть размером и цветом. Нашим ответом на слово «лайфстайл» стало выражение «Белый хлеб»… Мы называли так всё массовое, накаченное вместо питательных веществ воздухом. Погляди-ка на название — оно не изменилось, как не изменилась и суть — занимательный хлеб. Честно назвали — поди угадай, из какого дерьма он сделан. Ты не будешь его есть!