Чтение онлайн

Я дрожала больше от страха, чем от ночного ветра, и уже даже не думала про затянутые вокруг моей талии ремни и палку, за которую следовало ухватиться. Я обхватила ледяную шею вампира и прижалась к нему, доверяя лишь его рукам. Под обтягивающей футболкой чётко прорисовывалась его мускулистая грудь, губы были призывно приоткрыты, и я похолодела от мысли, что Клиф меня поцелует, как сделал Антуан перед салютом, и этого будет достаточно, чтобы окончательно растворить меня в себе. Но бежать было поздно, и я держала пальцы сцепленными, понимая, что с такой высоты хочу лететь только с ним. Его глаза стали абсолютно бездонными, абсолютно чёрными, абсолютно манящими, поглощающими всё живое, подобно чёрной дыре. Я сама коснулась его губ, мягких и тёплых, и, в последний момент рванувшись назад, сорвалась ногой с площадки, но Клиф удержал меня.

— Бэйби, осторожней, а то испортишь весь полёт, если я полечу вниз камнем.

Он коснулся губами моего лба. Я силилась отвернуться, чтобы спрятаться от неизбежного поцелуя. Если Антуан и Лоран бросили меня, то мне надо как-то продержаться до завтрашней встречи с Габриэлем, потому что одной против Клифа мне не выстоять.

— Джанет, послушай, — Клиф притягивал меня к себе всё сильнее и сильнее, и я пожелала не видеть больше огня его глаз и опустила веки. — Я не позволю тебе пройти через это с закрытыми глазами. — В голосе Клифа звенел смех. — Ты испортишь себе всё впечатление! Да чего бояться, столько людей катается. Ты на страховке, да ещё и я держу!

Я распахнула глаза. В тёмно-синее небо долетали отсветы иллюминации. Я взглянула вниз, и не ощутила никакого страха — на его место пришло полное спокойствие. Что же это такое? Победила ли я свой страх или это Клиф победил меня? Я чувствовала его руки поверх ремней, он прижимал меня к груди сильно и нежно, как ребёнок любимую игрушку. Захотелось плакать, отчаянно и больно, и если бы в тот момент нас не столкнули вниз, я бы разревелась, а сейчас в ушах стоял лишь лёгкий свист движущегося по канату крючка, и все кончилось лёгким ударом о песок. Нас обдало облаком пыли, и я закашлялась и принялась тереть глаза. Клиф оттянул футболку и, пока нас освобождали от ремней, пытался стряхнуть с моих век песок. Только ничего не помогло, слёзы всё равно полились из глаз, и Клиф лишь размазал их футболкой по щекам вместе с пылью.

— Прямо боевая раскраска получилась!

Я вздрогнула от голоса графа, одновременно от неожиданности и радости, но так и не сумела разлепить глаз, чтобы взглянуть на него, потому даже не поняла, кто схватил меня за руку и рванул к себе. Продолжая борьбу со слезами, я покорно влезла в юбку и позволила застегнуть на себе кофту, а когда сумела открыть глаза, поняла, что одевал меня Лоран. Граф держал в руках шлем и куртку Клифа, и я поняла, что байкер специально не забрал их у графа, чтобы тот не мог ко мне прикоснуться.

— Я думал, что тебе было достаточно аттракционов на сегодня. Видно, ошибся.

Граф стоял в пяти шагах от меня, но никакой шум не мог заглушить его слова. Парижанин мысленно называл меня дурой, и я покорно соглашалась с ним, ведь сейчас, нарушив все его запреты, я чуть добровольно не предала себя в руки Клифа. Как замечательно байкер придумал с вышкой: близость, страх, поцелуй… Как банально и просто, оказывается, влюбиться — лишь собрать эти три элемента воедино. И сколько бы я не сдерживала слёзы, но всесильному песку я не могла противостоять. Тонкий расчёт, даже не похоже на простофилю Клифа.

— Пойдёмте ближе к огню.

Лоран взял на себя роль проводника. Он крепко держал меня за руку, отдав вторую, увы, Клифу, потому как граф продолжал нести куртку и шлем, и я не понимала, отчего он до сих пор не швырнул их байкеру в лицо. Огромная человеческая фигура, подобно масленичному чучелу, уже наполовину занялась огнём, и тысячи людей задрали головы к небу, чтобы увидеть маковку костра. Я же сгорала от близости Клифа, проклиная своё безрассудное бегство от графа. Должно быть, он пытался вновь заполнить меня собой, чтобы не оставить места для Клифа, а теперь одного прикосновения тёплых пальцев байкера окажется достаточным, чтобы разрушить с таким трудом добытое мной равнодушие. Клиф глядел на огонь, сильнее сжимая свои пальцы на моих. На его губах играла улыбка победителя, и мне, увы, она не казалась смешной. Она была слишком манящей, и если бы не твёрдая рука Лорана, я бы потянулась к Клифу, чтобы поцеловать его хотя бы в щёку.

— Никогда не считал, что необходимо полностью сжечь душу, чтобы создать шедевр, — донёсся издалека голос графа.

— А много ли шедевров вы создали? — парировал тут же Клиф, и я почувствовала, как он тянет меня к себе, только Лоран не даёт моему телу качнуться и на дюйм.

— Я реалист, — продолжил граф спокойно, игнорируя выпад. — Пишу с природы и не коверкаю её, создавая нечто из небытия. Сжигать надо не души, а трупы и развеивать их пепел по четырём сторонам, чтобы не бежать за воспоминаниями и не отравлять прошлым настоящее. Или ты, Клиф, считаешь, что можно возродиться из пепла, вновь обрести душу и тело…

— Душа не горит, душа вечна и всегда отыщет новое тело.

— Так ты веришь в переселение душ?

— Нет, я верю в вечность души и перерождение тела.

— Странная вера для вампира. Мы стремимся сохранить старое тело, ибо другого нам не дано. Сожги его, и душа превратится в пыль.

— Если душа вечна…

— Если она вечна, то зачем цепляться за тело, а? Для чего тогда ты стремился к бессмертию, если считаешь, что твоя душа и так была бессмертна?

— Я не стремился, так получилось… И не пытайтесь поймать меня на противоречии, Ваше Сиятельство. Я не был рождён для философских бесед и не способен объяснить вам свои мысли, да в общем-то и не желаю этого. Скажу лишь одно: я верю, что пепел можно возродить. Для этого лишь надо этот пепел любить.

— Ты постоянно говоришь это странное слово — «любить». Что значит для тебя любовь?

— Не важно, что она значит для меня, — в голосе Клифа теперь слышалась неприкрытая злость, отдававшаяся болью в зажатых в его горячей ладони пальцах. — Важно, что она значит для вас.

— Для меня — ничего, — отчеканил граф, и я бы не хотела в ту минуту видеть выражение его глаз.

Я и не видела, заставляя себя смотреть только вперёд, да и Лоран в развевающейся на ветру свободной футболке служил для меня, что для лошади, прекрасными шорами. Разговор двух вампиров напоминал игру в баскетбол. Я с трудом улавливала слова, лишь слышала, как одно отлетало от другого, чтобы расквасить физиономию соперника. Только из-за чего они бились? Неужели из-за меня? Или же граф от чистого мёртвого сердца решил помочь сыну отпустить меня с миром? Или что-то иное стояло между ними, о чём я просто не могла догадаться?

— Оттого вы и спрашиваете, что не умеете любить, — продолжал словесную дуэль Клиф. — Но любовь не объясняется словами. Она либо живёт в вас, либо её нет. А чужая любовь для другого ничто, так что толку о ней говорить. Толку говорить обо мне!

— Вот тут я согласен! — Голос графа так подскочил, что я была уверена, что и сам он подпрыгнул. — Ей надо либо любоваться, либо отворачиваться и уходить. А я, как художник, не могу отказать себе в удовольствии глядеть на вас.

— Это я уже заметил, — буркнул Клиф себе под нос.

Да так неожиданно сжал мою руку, что Лоран не успел отдёрнуть меня от него. Пальцы Клифа щупальцем вцепились мне в плечо, не давая Лорану возможности вновь разлучить нас.

— Краб не может больше ждать, — произнёс хозяин, должно быть, вторую свою фразу за всю прогулку и грубо толкнул Клифа в спину, заставляя повернуть направо. — Пора вернуться к машине и отыскать на пляже укромное местечко.

— Для чего?

Я, наверное, не сумела бы задать этот вопрос раньше Клифа, но голос мой бы дрогнул точь-в-точь, как его сейчас. Действия вампиров не поддаются логике, а враждующие вампиры могут нести в себе лишь опасность. Особенно для меня.