Чтение онлайн

И в два приема кумпания оказывается в "кубрике"… Николаич делит смены и все, кроме часового, валимся как в омут…

Последнее, что слышу - тихое бурчание своего соседа Саши:

–  Козла-то им зачем было стрелять…

Седьмой день Беды.

В джунглях жарко и сыро. И душно. Роскошными игрушками порхают здоровенные бабочки и попугаи. Немного странно, что и бабочки и попугаи практически одинаковы по размерам. Но смотрятся они на сочном зеленом фоне листьев, листочков и листов - и листищ - роскошными пятнами, очень гармоничными, что часто бывает в природе, когда плохо сочетающиеся на холсте или бумаге цвета легко уживаются в оперении попугая или раскраске насекомых… Солнце бьет в глаза и пятнает тенями зеленое буйство вокруг.

Не могу понять, куда делись кумпаньоны - вроде бы они должны быть рядом, но я никого и не слышу и не вижу. Зачем-то я тащу в руках тостер с волочащейся за ним вилкой на шнуре. Белый шнур, белая вилка.

Тостер необходим. Это я точно знаю. Просто уверен. Совершенно железно.

Впереди мелькает человеческий силуэт.

Спешу, как могу, но ноги словно проскальзывают, и двигаюсь я медленно - медленно.

Силуэт приближается и я четко вижу, что это женщина, причем молодая.

Олька!

Точно, ее спина. Правда, волосы почему-то длинные, а у Ольки всегда под мальчишку стрижка. О, это отлично, что встретились. Видно ей как-то удалось добраться из Хибин.

Эй!
– хочу ее окликнуть, но глотка пересохла и получается тихо и сипло.

Она впрочем, услышала - и поворачивается, неожиданно оказавшись совсем рядом.

Нет, это не Олька. То есть и Олька тоже, но больше та девчонка с крысом на плече.

Мертвая девчонка - Олька с мертвым взъерошенным крысом.

Пушистые волосы сбились в паклю жгутами, как у наших недоделанных уиггеров, лицо сохранило приятный изящный абрис, но щеки смякли, кожа полупрозрачная как грязный воск и на обнаженной груди отвратительная сетка зеленых трупных вен… Страдальческий оскал полуоткрытого рта с обсохшими зубами медленно меняется на мертвую улыбку, глаза широко открываются - узнала меня!

Деревянно протягивает в мою сторону тонкую руку с крошечной ранкой на указательном пальце, отчего мертвая и какая-то мятая грудь - обвисшая и с трупными пятнами вздергивается совершенно нелепым рывком - и я прекрасно понимаю, что сейчас дохлый крыс со слипшейся шерстью проскочив по ее руке своим мертвецким скоком прыгнет мне в лицо.

–  Наконец - то созрел для ночных поллюций? Можно поздравить?
– радостно спрашивает меня братец.

–  Не - с трудом шевелю пересохшим языком - это Оле Лукойе недоглядел. Всучил мне твой профессионально ориентированный сон!

–  А что приснилось?
– с интересом спрашивает с другой стороны Саша.

–  Мертвая голая девушка с мертвой крысой на плече.

–  Жалкий извращенец-подражатель. Считаешь, что если мне приснятся толпы обдриставшихся и взахлеб орущих младенцев - то это будет твой сон?

–  Обязательно!
– тут я уже немного прихожу в себя и вижу, что свет горит, наши ребята уже большей частью встали и собираются.

–  Ладно, вставай. Тут рукомойник один, так что уже толпа собралась.

–  А Николаич где?

–  Пошел уточнять, что там нам светит. А Володька - к БТР похрял.

–  А насчет завтрака что?

–  Ты глаза разлепи сначала…

Cовет хороший. Разлепленные глаза показывают довольно идиллическую картину - наши уже проснулись все, я последний валяюсь, как ненужная вещь. Кряхтя и потягиваясь, встаю. Это монументальное событие остается незамеченным публикой. Озадаченный Дима с Ильясом рассматривают вчерашнюю малопулечную снайперку, Братец копается в какой - то рыхлой исписанной и исчерканной тетради, совершенно антисанитарного вида, Саша роется в вещмешке, а Серега то ли сочиняет стихи, то ли просто дремлет с открытыми глазами, прислонившись к стене и скрестив на груди руки, как и положено романтическому, влюбленному герою. Непонятно, куда делся Семен Семеныч - ночевал он с нами, ну да, скорее всего - в больницу уже побег, к сыну.

Чтоб добраться до рукомойника, приходится вылезать на улицу и стучаться к соседям. Открывают не сразу и общее впечатление, после того как под строгие окрики - Дверь закрывай, не май месяц!
– проскакиваю внутрь - довольно диковатое. Народ тут сидит буквально как лягушки в банке. Под строгими взглядами торопливо плещусь в холодной воде, вместо чистки зубов скорее обозначиваю это действо и поскорее возвращаюсь в наши хоромы. Да у нас тут хоть балы закатывай - так просторно в сравнении с соседями.

–  Кстати, братец! Ты вчера грозился пересказать мне все, что я пропустил на семинаре.

–  Легко. Садись - слушай! Что-то ты изумился?

–  Да был уверен, что ты начнешь отбрехиваться, говоря - да ты и сам врач и так все знаешь…

–  Э, какой с тебя врач! Короче - слушай мудрую мудрость наимудрейших и умудренных мудростью мудрых.

Братец вертит в руках свою замусоленную тетрадищу, по-моему даже переворачивая ее вверх ногами, хотя кто ее поймет - где там у нее верх, а где низ.

–  Ага, вот! Значится - задачи медицины катастроф.

1. Участие совместно с аварийно - спасательными группами МЧС и ГО в оказании первой медицинской помощи, организация эвакуации пострадавших из очага. Очаг массовых санитарных потерь - территория, на которой имеется не менее 10 тяжелопострадавших, нуждающихся в первой врачебной помощи по неотложным показателям в срок до двух часов.

2. Организация доврачебной и первой врачебной помощи.

3. Оказание квалифицированной и специализированной помощи в лечении и реабилитации.

4. Организация эвакуации меж этими этапами.

5. Организация и проведение суд-мед экспертизы и суд - мед освидетельствования пораженных.

Как ты понимаешь, пятый пункт особенно согрел мне душу.

Но тут есть нюанс - этот проф добавил, что при крупном песце, который затрагивает целиком населенный пункт - реально помощь можно оказать только со стороны. Самостоятельно справиться пострадавшие не могут.

–  Это почему же?
– осведомляется заинтересовавшийся Саша.

–  Ну - во - первых статистически оказывается, что при БП адекватно оценивают ситуацию и толково действуют только полпроцента руководителей всех звеньев. Что характерно - это вневременной и интернациональный показатель, так что можно считать его оценкой человеческой сути в катастрофе. Остальные 99,5% руководителей либо банально гибнут, получают травмы, теряют голову, впадают в психоз или отдают совершенно бессмысленные распоряжения, только усугубляющие ситуацию. И не факт, что в этих полпроцента сохранивших способность к разумным действиям окажется мэр, а не директор прачечной, например.

Соответственно рушится вся структура управления, вся координация и херовая из-за прихода полярной Лисы ситуация становится совсем херовой. Хаос подогревается тут же и тем, что гавкается вместе с другими структурами и служба правопорядка - тут же начинается бандитизм и мародерство.

–  Во-во, похоже, как в Петергофе!
– вклинивается в разговор Серега.

–  Ага. Причем опять же - совершенно все одинаково - что в итальянской Мессине, что в армянском Спитаке, что в американском Новом Орлеане.