Чтение онлайн

Родни уперся подбородком в колени и обнял их руками. Ситапарой звали женщину, которая заговорила с ним из высокого окна в ночь мятежа; он выяснил ее имя уже на другой день, поскольку она была хорошо известна как хозяйка роскошного борделя. Вечером в субботу, рассказывая о мятеже, он упомянул ее имя, но не род занятий. Все же де Форресту следовало бы сообразить, в какого рода место он повез эту молодую особу.

Мисс Лэнгфорд продолжала:

— Конечно, я слышала о ней, когда гостила здесь в прошлый раз, но никогда не встречала. Мы спросили дорогу и легко нашли ее дом. За нами следом шел какой-то коротышка. Он казался встревоженным, но не делал попыток нам помешать. Ситапара — весьма интересная женщина. Она вовсе не удивилась, увидев нас. Мы поговорили по-французски.

— По-французски!

— Да. Она несколько лет была проституткой в Шандернагоре. [39] Капитан Сэвидж, будьте любезны, перестаньте делать вид, что шокированы. Я — взрослая женщина и проработала два года в госпитале в Скутари. Солдаты поступали из Крыма с ранениями, но половину из них приходилось лечить еще и от венерических болезней, которые они подцепляли в турецких борделях. Я не собираюсь ходить вокруг да около, и я намерена выражаться ясно. Ситапара была любовницей французского губернатораШандернагора и говорит по-французски лучше меня. Я отправилась к ней, потому что надеялась, что у нее есть доказательства того, что это Рани убила старого Раджу.

Родни, глядя на темную воду, думал: «Неужели это все-таки должно случиться?» Через пятьдесят часов после появления приглашенных на охоту англичан убийство уже воспринималось как мерзкое преступление — каковы бы не были его причины, а он в глубине души всегда знал, что Рани совершила это убийство. Он избегал думать об этом, когда решал, принять ли пост главнокомандующего. Он нашел другие поводы для отказа, лишь бы не сталкиваться с убийством, не быть вынужденным извлекать его на поверхность и созерцать его во всем его безобразии. Он пробормотал:

— К чему такие усилия? Зачем рыться в грязи? Всем это безразлично, а Компания собирается ее поддержать.

— Потому что старый раджа был моим другом! Потому что в субботу вы сказали нам, что через три дня после мятежа видели простолюдина с выкаченными глазами, что-то кричавшего вам на площади, висящим на виселице. Потому что деван пытался застрелить Ситапару. Потому что комиссар так и не смог дать удовлетворительного объяснения тому, что сказал Серебряный гуру воронам. А что касается Компании, она не осмелится поддерживать рани, если я сумею доказать, что это убийца.

Он по-прежнему сидел отвернувшись, хотя почти стемнело и другой берег реки уже не просматривался. Она перевела дыхание и продолжала с меньшим ожесточением:

— К несчастью, у Ситапары нет никаких юридических доказательств.

— Почему же она так убеждена в этом?

— Частью потому, что очень хорошо знала старого раджу — он был ее отцом. Я тоже об этом слышала, и Ситапара подтвердила, что это так и есть. Ее мать была знаменитой куртизанкой. Раджа влюбился в нее совсем молодым — а она в него, как утверждает Ситапара. В любом случае, до Ситапары и ее девушек доходит многое. Их у нее дюжина, и все придворные бывают у нее: напиваются, а потом болтают лишнее, чтобы показать, что входят в узкий круг приближенных. Один из них видел, как рани столкнула своего мужа с крепостной стены. Чего никто не понимает, так это зачем она его убила. У нее было достаточно власти и при его жизни. Ее мальчик — единственный наследник, которого соглашалась признать Компания. Ситапара думает, что она распутная женщина, по-настоящему ненасытная, из тех, кому нужны десятки любовников, и что Раджа это обнаружил.

Родни ссутулился и выпалил, не подумав:

— Я в это не верю!

Она продолжала ровным, бесстрастным голосом:

— Ситапара на самом деле тоже. И поэтому убийство, и все последовавшие за ним казни лишаются всякого смысла — разве что у рани настолько безумная жажда власти, что ради нее она готова на все.

Родни сидел, подтянув колени к подбородку и с горечью думал о Шумитре и золотых неделях, проведенных в Кишанпуре. Со скалы тусклым стальным листом падала вода; в воздухе вились летучие мыши, и в темноте внизу, в ущелье ревела вода. Он спросил:

— Что еще вы обнаружили?

— Ситапара не смогла ничего рассказать про Серебряного гуру. Она согласилась со мной, что ему что-то было известно, но настаивала на том, что он действительно святой. Она не представляет, что у него может быть общего с такими людьми как рани и деван. Не тот размах, говорит она. Потом она принялась рассказывать, что, что с тех пор, как начался год, стали происходить странные вещи. Все страшно встревожены. Люди шепчутся о звездах, которые падают с неба, о том, что по улицам бегают безголовые собаки, а стервятники по трое кружатся на фоне луны, и тому подобное. И никто не знают, откуда берутся эти слухи. И, — он понял, что она смотрит прямо на него, — как-то ночью один юноша из дворцовой челяди рассказывал у Ситапары, что кто-то из верховной троицы — либо старый раджа, либо рани, либо деван — дает взятки мистеру Делламэну и делает это уже давно.

Вот в это он мог поверить, особенно с тех пор, как благодаря случайно упавшему лучу ему открылся страх, притаившийся за внушительными манерами комиссара округа. Если он уже давно получает взятки, значит, и убийство было давно задумано и Делламэну платили за поддержку рани в официальных кругах. Все зависело от того, кто именно давал ему взятки. Но опять-таки, зачем вообще было убивать? Кому это принесло бы выгоду? Платить могли и за что-то другое. Существовала соляная монополия, а, значит, и контрабандная торговля солью. Раджи подсовывали английским чиновникам драгоценные камни, чтобы те «позабыли» доложить генерал-губернатору о самых вопиющих их пороках и вымогательствах. Твердо решившись покончить с Шумитрой, девушка разрыла настоящую груду дерьма. Но кто знает, как на самом деле обстояло дело? С чего она так уверена в своей правоте?

Повернувшись к ней лицом, он ядовито заметил:

— До вчерашнего вечера в Кишанпуре был вице-губернатор. Почему вы не поговорили с ним?

Подступившие сумерки смягчили жесткие линии ее лица, и она казалась не такой безжалостно самоуверенной. Она медленно произнесла:

— Я думала об этом. Мой дядя, лорд Клэйгейт, отец леди Изабель, — человек влиятельный. Вице-губернатору пришлось бы во всяком случае меня выслушать, и, если бы у меня были доказательства, он вынужден был бы принять какие-то меры. Но ведь всем известно, что у меня расшатаны нервы! Если у меня не будет доказательств, он пальцем о палец не ударит. И я добуду доказательства! Ситапара настроена также решительно, как я. Она пообещала сразу же известить меня, как только услышит что-нибудь, что позволит нам действовать.

— Нам? Вы имеете в виду себя и майора де Форреста?

— Майора де Форреста? Ах, это — он просто сказал, что проводит меня в город. Я имею в виду всякого, кто станет мне помогать.

Она имела в виду его. Она собиралась вовлечь его в этот крестовый поход за справедливость, в котором сама она исполняла роль Петра Пустынника, хозяйка борделя изображала Вальтера Голяка, [40] а рани и комиссару отводилось место неверных.

Конечно, если бы он стал главнокомандующим кишанпурской армии, он, вероятно, смог бы выяснить правду — и погубил бы Шумитру, которая предложила ему эту должность, потому что он ей нравился. У Джоанны случился бы приступ от одной мысли, что кто-то станет выслеживать Делламэна. Даже если бы ему и удалось устроить грандиозный скандал, все кончилось бы тем, что он прибрел бы репутацию человека, постоянно сующего нос куда не следует. Компания была слишком велика, чтобы знать обо всем, и слишком могущественна, чтобы получать удовольствие от того, что какому-то мелкому чину что-то удалось обнаружить. В любом случае, он не собирался принимать предложение Рани, и если уж мисс Лэнгфорд такого высокого мнения о де Форресте, пусть она его и использует. Черт возьми, пока Ситапара не известит их, действовать все равно нельзя, а когда это случится, он сам оценит факты и решит, в чем состоит его долг.

Внезапно она сказала:

— Сэр, это ваш долг.

Он сжал зубы, и спустя мгновение холодно произнес:

— Я не намерен шпионить за комиссаром или Ее Высочеством. Разрешите проводить вас до лагеря?

Она промолчала. Он поднялся на ноги, помог ей встать и пошел рядом с ней прочь от реки. Через несколько ярдов они чуть не сбили с ног Викторию де Форрест. Должно быть, она была достаточно близко, чтобы слышать звуки разговора и видеть, как они сидели под деревом. Пока он кланялся и извинялся, она смотрела на него со странным блеском в глазах. Господи боже, уж не вообразила ли эта легкомысленная дурочка, что он флиртовал с Кэролайн Лэнгфорд? Если бы было достаточно светло, чтобы она могла видеть выражение его лица, ей это вряд ли пришло бы в голову!