Чтение онлайн

В пятницу, двадцать седьмого февраля, начался четвертый и последний день охоты. Было убито множество тигров, и их отстрел уже мало чем отличался от учебных стрельб. Каждое утро к четырем сотни голых загонщиков стекались со всех сторон, чтобы окружить заранее определенный участок джунглей. В семь на аллее позади шатров начинали выстраиваться слоны. В этот час на каждой травинке поблескивала роса, шатры утопали в озерах тумана, а на полотнищах флагов играли лучи солнца.

В пол-восьмого процессия выступала в дорогу, и через пять минут джунгли поглощали шипение и рокот водопада. Тридцать или сорок минут спустя охотники прибывали на исходные позиции и начиналась атака.

На этот раз слон, на котором ехали Родни и Джеффри Хаттон-Данн оказался почти в центре строя. Погонщик-махаут, вся одежда которого состояла из набедренной повязки и тюрбана, примостился впереди и внизу, оседлав голову слона. В паланкин вместе с ними втиснулся шикари — охотник, получавший от княжества жалованье. На нем был залатанный черный мундир и набедренная повязка, и от него сильно воняло чесноком. В двадцати ярдах справа шел слон махараджей Тикри и Гоханы, а рядом — тот, на котором находились де Форрест и Кэролайн Лэнгфорд. В двадцати ярдах слева рани, мистер Делламэн и глава всех шикари княжества ехали на Дурге, любимой слонихе Рани. По обе стороны тянулся сквозь редкие заросли строй слонов. Цветастые одеяния раджей выделялись яркими пятнами на фоне серо-зеленых охотничьих паланкинов. Их окружали темно-серые слоны, зеленые и желтые деревья, густые синие тени.

Родни пробормотал:

— Джулио был бы в восторге!

Джеффри лениво протянул:

— Старик, он бы потерял голову и чего доброго пристрелил бы погонщика.

Глава шикари взглянул на солнце и несколько мгновений вслушивался в тишину. Загонщики уже должны были занять свои места. Рани что-то сказала; старик поднес ладони ко рту, и, тряся козлиной бородкой, испустил пронзительный крик, замерший, дрожа, над верхушками деревьев.

— Мои повелители — вперед!

Все погонщики, что-то пробурчав, ударили босыми пятками по головам слонов и взмахнули анкусами. [41] Слоны тяжело шагнули вперед, качнули хоботами и двинулись. Пожелтевшие листья тигровой травы [42] хлестали их по бедрам, сверху падали и застревали в ткани паланкина ветки тика, а покров из листьев тика хрустел так, будто палили из пистолетов. Родни, весь напрягшийся и настороженный, стоял в передней части узкого паланкина, сжимая свою любимую винтовку — двустволку десятого калибра, стрелявшую круглыми пулями. Джеффри с точно такой же винтовкой устроился сзади. В середине стоял шикари с двумя заряженными запасными винтовками. С его плеч свисали пороховницы и холщовые сумки. Родни встретился взглядом с рани, и она на мгновение ему улыбнулась. Сегодня вечером он обязан с ней увидеться, и все ей сказать. Он тянул с этим, сколько мог, но теперь разговора было не избежать. Он скажет ей вечером.

Спереди послышались нестройные звуки — это пришли в движение загонщики. Он подумал — остался ли еще в джунглях хотя бы один тигр, но вспомнил, что шикари потратили многие недели, чтобы загнать тигров в ловушки. Сейчас голодные и злые звери метались в ямах, а люди на деревьях готовились веревками поднять крышки и выпустить их наружу. Тогда тигры бросятся прочь от громкого шума, поднимаемого загонщиками, к еле слышным звукам движущихся слонов. Кишанпурское княжество как следует позаботилось, чтобы его блистательные гости вернулись домой довольными. В конце концов, они проделали такой длинный путь именно для того, чтобы поохотиться.

Слоны, покачиваясь, неровным строем шагали вперед. Крики впереди становились все громче; теперь раздавались еще стук и звон — это загонщики бренчали кухонной утварью и колотили по стволам дубинками.

Дурга остановилась. Погонщик вонзил острие анкуса в толстую шкуру на затылке; Родни видел, как он сжимает зубы, и как блестят от пота его плечи. Глаза рани пылали. Дурга медленно сделала три шага и снова встала. Она свернула хобот и замотала головой. Справа и слева от нее погонщики останавливали слонов, чтобы не сломать строй.

Шикари буркнул за спиной Родни:

— Поганое свиное отродье! Не пойму, зачем рани ее держит! Не проходит дня, чтобы она что-нибудь не выкинула.

Джунгли застыли в горячем, сухом и неподвижном воздухе. Впереди расстилался спуск. Через сто ярдов он переходил в длинный пологий подъем. На мгновение среди листвы блеснула на солнце белая набедренная повязка загонщика. Шикари настойчиво зашептал:

— Сахиб, сахиб — вон там!

Он подался вперед, указывая направление подбородком. Джеффри поднял винтовку и придал лицу рассеянное выражение. Монокль, качаясь, повис на конце ленты. Правее, у основания подъема, в желтой траве промелькнуло червонное золото. У Родни сильно заколотилось сердце. Он сжал приклад и впился глазами в траву. Шикари закричал: «Вот он! Вот он!»

Королевский бенгальский тигр — матерый, десяти футов в длину зверь с обведенной белой каймой мордой — припав к земле, выбежал из-за ствола. Его голова и хвост были опущены, плечи сгорблены, а живот почти волочился по земле. Он тут же скрылся в волнах травы. Слоны забеспокоились, заразившись страхом от Дурги, которая изо всех сил стремилась развернуться, не обращая внимания на острие анкуса, проколовшее ей ухо. Когда погонщик рванул острие на себя, она свернула и развернула хобот, раскрыла пасть и затрубила. Все погонщики стали вскрикивать и вопить, слоны задвигались в разные стороны и принялись трубить. Над строем поднялся ужасающий шум. Он бил по нервам и отдавался в мозгу с такой силой, что охотники опускали головы и жмурили глаза. Слева раздался грохот — выстрелила винтовка, потом другая. Из-за деревьев грохоту вторило эхо. Родни, перегнувшись через борта паланкина и всматриваясь в траву, заметил в тени кустов скользящую черную полосу, и поднял винтовку.

Из зарослей кустарника выскочил тигр. Солнце опалило его, превратив в переливающийся черный с золотом поток света и позолотив белую шерсть на челюсти. Он вытянулся на бегу и, высоко подняв голову и приоткрыв пасть, хлынул на них в солнечном свете, подобно реке. Джеффри шептал, прижавшись щекой к прикладу: «Тигр! Тигр!»

Прежде, чем он успел выстрелить, тигр резко свернул и бросился под слона. Джеффри крутанулся, чтобы оказаться в задней части паланкина. Тигр выпрыгнул из ниоткуда, вонзил когти в шкуру на спине слона и вцепился задними лапами в толстые складки между его ног. Широко раскрыв пасть, он заревел с такой силой, что их ударило его зловонное дыхание. Повиснув, он продолжал реветь, а его желтые глаза горели яростью; задними лапами он вырывал длинные полосы мяса из тела слона.

Джеффри приложил винтовку к груди тигра и выстрелил из обоих стволов. Тигр поперхнулся, задохнулся и свалился вниз. Погонщик вопил и изо всех сил колол слона анкусом, но не мог удержать его в строю.

Слон нагнул голову и развернулся. Паланкин закачался. Он ткнул своими затупленными бивнями в умирающего тигра и затрубил. Потом быстро шагнул вперед и обрушил все одиннадцать тысяч фунтов своего веса на передние ноги. С хриплым шумом из тигра вырвался воздух. Паланкин прыгал верх и вниз, и они уцепились за борта, пока фляжки, пакеты с сэндвичами и запасные винтовки сыпались дождем через голову погонщика на труп тигра.

Джеффри простонал:

— Шкура! Погонщик, спасай шкуру!

Но погонщик не мог сделать ничего. Он повис за огромными ушами, изо всех сил сжимая колени, а слон, издавая трубные крики, месил ногами черное с золотом сияние, пока не превратил его в кашу из шерсти и мяса, пока из ноздрей и пасти тигра не хлынула кровь, а кишки не вывалились наружу.

Наконец слон в знак торжества протрубил в последний раз, выпрямился и снова занял место в строю. Родни поднялся на ноги и огляделся по сторонам, чувствуя, что его подташнивает. На то, что с ними приключилось, никто не обратил внимания. Вдоль и поперек склона металось не меньше полудюжины тигров. Охотники обезумели от азарта.

Из травы выскочила гибкая тигрица и, задрав хвост, кинулась прямо на Дургу. Родни прицелился — но это была добыча Делламэна, и тот уже навел винтовку. Делламэн нагнулся вперед, широкое лицо побледнело и исказилось от волнения. Трясущимися руками сжимая винтовку, он выстрелил.

За грохотом стрельбы, трубными звуками, воплями и криками рычание тигрицы прозвучало тихим скрежетом. Она высоко подпрыгнула, и, с оскаленной пастью и выпущенными когтями, опустилась на лоб Дурги. Погонщик скатился на траву и бросился прочь. Дурга закрыла глаза, наклонила голову и врезалась в находившееся в тридцати футах от нее дерево. Как только лоб слонихи ударился о дерево, тигрица разжала когти и тут же отпрыгнула. Дерево хрустнуло, затрещало, раскололось, и медленно вывернулось с корнем. Ремни паланкина лопнули; рани, Делламэн и глава шикари кучей рухнули на землю.