Чтение онлайн

– Шесть месяцев. У него режутся зубки, так что нам с женой сейчас не до сна. Я работал с вами в паре кризисных ситуаций. Тот случай с Джонсоном – вот уж был настоящий ад.

– Это точно. Вы знаете, как связаться с Уолкеном?

– Нет. С тех пор как он уехал, я ничего о нем не знаю.

– Вы были друзьями. Так мне, во всяком случае, сказали.

– Да, мы дружили. По крайней мере, так мне казалось, – широко зевнув, Винс опустился на стул. – Простите. Присаживайтесь и вы. Джерри должен был стать свидетелем у меня на свадьбе, но он свалил за две недели до этого. Даже не сообщил мне, что увольняется. Уехал, а через пару дней прислал мне письмо – мол, отправляется на поиски своей души и тому подобный вздор. Это за две недели до моей свадьбы. Не знай я о том, что Джерри уволился, наверняка решил бы, что он здорово надрался.

Винс с трудом сдерживал зевоту. Было видно, что он регулярно не высыпается. Глядя на него, Фиби вспомнила, как ей самой приходилось укачивать по ночам плачущего ребенка.

– Он что, много пил?

– Да как сказать. Просто с нашей работой приходится иногда расслабляться.

– Что вы знаете о той замужней женщине, с которой он встречался?

– К чему все это? – встрепенулся Винс.

– Помните ситуацию с Джонсоном? Это Уолкен застрелил парнишку.

Винс резко выпрямился.

– Не может быть.

– Наверняка вы слышали о том, что произошло на кладбище Бонавентура. Так вот, это Уолкен приковал Роя к могиле, а затем убил его. А сегодня был ранен капитан Мак-Ви.

– Мак-Ви? Что случилось?

– В его доме была установлена бомба. На наше счастье, капитан не только выжил, но и узнал Уолкена. Поэтому, если вы знаете, как найти этого человека, скажите мне сейчас – пока он не успел совершить еще чего-нибудь.

– Я не знаю. Правда не знаю. Джерри? – Винс откинулся на спинку стула. – Капитан сказал, что это был Джерри?

– Да.

– Бог ты мой. В последние месяцы он был слегка не в себе. И я…

– Вы тревожились из-за Джерри? – спросила Фиби.

– Да, было дело. Но если честно, у меня было столько хлопот – вся эта свадебная кутерьма… И мы уже не общались так часто, как прежде. Но Джерри всегда был хорошим полицейским. Вне работы он мог вспылить, но это другое. В деле на него всегда можно было положиться.

– У него появилась женщина.

– Да, – вздохнул Винс. – Такое чувство, что, кроме нее, он и думать ни о чем не мог. Вбил себе в голову, что им нужно уехать на Запад. Собирался купить ранчо в Монтане. Я думал, они с этой женщиной так и сделали. Уехали отсюда в Монтану.

– Как ее звали?

– Он называл ее Гвен, или Гвиневра. Это все, что я знаю. Я даже боялся…

– Чего вы боялись?

– Послушайте, лейтенант, не нравится мне это. Джерри был копом, был моим другом.

– Капитан Мак-Ви провел в операционной больше трех часов.

– Ладно, – Винс поскреб подбородок. – Ладно, будь по-вашему. Понимаете, иногда он слетал с катушек – например, если не виделся с ней слишком долго или же успевал пропустить пару лишних кружек. Тут он начинал болтать всякий вздор.

– Например?

– Помню, он говорил, что самое простое в этой ситуации – пристрелить того парня… в смысле ее мужа. На самом деле он не собирался этого делать. Стоило ему прийти в себя, и он опять начинал рассуждать о том, что они подкопят немного денег, а затем купят себе это ранчо. Он даже название для него подобрал.

– «Камелот»?

– Ну да. Раз уж она Гвиневра. Джерри был просто без ума от нее. Должно быть, она его в конце концов отфутболила, и он совсем слетел с катушек.

– Да нет, не думаю, чтобы она его отфутболила. Были у него еще друзья, родные?

– Можно сказать, что он ладил со всеми в группе. Для него эти парни были как братья. Он так и говорил: братья по оружию.

Недаром во время инцидента с Джонсоном не был убит ни один полицейский.

– А как насчет родных?

– У него были – есть? – мать и отчим, но Джерри мало с ними общался. Вроде бы они уехали в Калифорнию, когда Джерри было лет двадцать, а он остался здесь. Он со всеми ладил, – повторил Винс, – но, кроме меня, у него практически не было друзей. Мне кажется, он немного переживал, когда я начал встречаться с Мэриджей. Моей женой. А потом он познакомился с этой женщиной, и все остальное перестало для него существовать.

Дослушав его, Фиби встала.

– Если он свяжется с вами или вы случайно его увидите, обязательно позвоните мне. Вам все ясно?

– Лейтенант, если он и вправду совершил все, о чем вы говорите, он явно не в себе. И я не собираюсь рисковать своей семьей. Как только я услышу что-нибудь о Джерри, сразу сообщу вам. Даю слово.

Оказавшись на улице, Фиби сразу потянулась за телефоном. Дункан был тут – стоял, прислонившись к машине, и смотрел на звезды, которые пытались пробиться сквозь редеющие облака.

Пристроившись рядом, Фиби обсудила ситуацию с командиром оперативной группы, после чего позвонила в больницу – узнать, как там Дейв. Последний звонок предназначался Сайксу – с ним она договорилась о встрече.

Наконец она убрала телефон и еще с минуту постояла просто так, задумчиво глядя на звездное небо.

– Ты на редкость терпеливый человек, Дункан.

– Большинство вещей стоит того, чтобы немножко подождать.

– В определенном – я бы даже сказала, извращенном – смысле так думает и Уолкен. Он долго выжидал своего момента. Парень, к которому мы приезжали, – его ближайший друг. Точнее, был им. По сути, других друзей у него и не было. Уолкен – одиночка. Он неплохо уживался с другими копами, любил иногда выпить, был весьма несдержан вне работы. Винс значил для него очень много. Тем не менее за прошедшие три года он ни разу ему не позвонил. Теперь у Уолкена нет друзей, и его это вполне устраивает. Нам нужно отыскать его – причем как можно скорее, – Фиби провела рукой по волосам. – Но я пока не знаю, что тут можно сделать. Вот почему я вынуждена ждать. Ждать и надеяться, что другие раскопают что-нибудь ценное.

– В детстве я очень любил играть в бейсбол.

– Прости? – взглянула она на него в некотором замешательстве.

– Я очень любил играть, и у меня это неплохо получалось. Но как бы я ни старался, я не мог провести игру в одиночку, так что мне всегда приходилось ждать, пока другие введут мяч в игру. Каждый из нас делает, что должен, Фиби.

– Дейва я люблю больше, чем любила родного отца, – она устало потерла глаза. – Отца я почти не помню – так, отдельные образы. Мне приходится вновь и вновь смотреть на его фотографию, чтобы не забыть, как он выглядит. И когда я думаю об отце, то представляю прежде всего Дейва.