Чтение онлайн

— А им эта фотокопия вообще без надобности!

— Почему? — на смуглом лице Проспера застыла гримаса искреннего недоумения. — Почему это фотокопия им без надобности?

— Потому, что они уже ИМЕЮТ на руках необходимые доказательства, — спокойно ответил Николай. — Это ведь ОНИ, а не вы назначили время моей встречи с агентом на тель-авивской автобусной станции, верно? Следовательно, в тот момент, когда агент советской военной разведки опускал кассету с фотопленкой в карман моей куртки, когда ваши плейбои с железными клешнями брали меня в автобусе и со всеми подобающими такому случаю почестями вели к своей машине, какой-то малозаметный человек, заблаговременно выбрав наиболее удачный ракурс из окна какой-нибудь частной квартиры или офиса, фотографировал или, скорее всего, вел видеосъемку всего происходящего. Даже при несомненном актерском даровании ваших парней, индентифицировать их как сотрудников израильской контрразведки для профессионала — не проблема. Вы согласны со мной?..

Моти Проспер молчал.

Молчал и Серостанов, анализируя оставшиеся несостыковки в своей версии.

— Вы хотите сказать, Серостанов, что вашим шефам этих доказательств будет вполне достаточно, чтобы, подставив вас, дать своим арабским союзникам повод обвинить Израиль в связях с одной из воюющих сторон?

— Думаю, да.

— Соответственно, тот человек, которому вы должны передать фотокассету, будет также подставлен?

— Не просто подставлен — физически уничтожен, — бесстрастно уточнил Серостанов. — Вместе со мной. В этом спектакле нам с ним отведена весьма незначительная, я бы даже сказал, эпизодическая роль…

— И ваши шефы в ГРУ идут на этот многосложный, труднопросчитываемый вариант, не имея толком даже пятидестипроцентной уверенности, что израильская разведка клюнет на этот крючок?

— А чем они, собственно, рисковали? — Серостанов посмотрел на израильтянина.

— Чем рисковали? — Проспер поджал губы. — Пожертвовать двумя своими агентами, один из которых работает под надежной крышей в Египте, а другой гонит в Москву стратегическую информацию — это, по-вашему, не риск? Неужели цель, которую они преследуют, оправдывает столь серьезные жертвы?

— Вы же сами сказали, что донесение агента, с которым меня взяли ваши люди, было не первым, верно?

— И что?..

Всякий раз, когда Николай упоминал об этом агенте, на лице Моти Проспера появлялось выражение, словно он только что принял таблетку аспирина и безуспешно ищет, чем бы ее запить.

— Следовательно, аналитики в ГРУ вполне могли составить общее, а возможно и детально представление о характере разработок в этом вашем… секретном центре. Опять-таки, если речь идет о средствах доставки, то это, вероятнее всего, либо чисто американская технология, либо совместная с США израильская разработка. Следовательно, дополнить эту информацию можно из других источников, не так ли? Благо, недостатка в таких возможностях не наблюдается. Мне, конечно, неизвестно, как долго работал этот агент, но в любом случае срок эффективного использования ему подобных не бесконечен — рано или поздно вы бы все равно его раскрыли…

— В чем вы пытаетесь меня убедить, господин Серостанов?

— В том, что жертва этого агент совершенно корректна.

— А как насчет вас, Серостанов? — язвительно хмыкнул Моти Проспер. — Вот так, спокойно, сплавить нелегала, успешно работавшего почти десять лет?

— Вначале надо узнать, почему обо мне забыли на два года…

— Тоже верно, — вздохнул Проспер и вернулся в свое кресло за письменным столом. — Попробуем подвести итоги, господин Серостанов… Знаете, что убеждает меня в искренности вашего желания разобраться в этой головоломке?

— Нет, не знаю.

— Если ваша версия верна — а я думаю, что, за исключением нескольких деталей, так оно и есть, — то вы, Серостанов, в любом случае остаетесь в чистом проигрыше. — Моти Проспер виновато развел руками. — Механизм тайной операции разгадан, резоны против вашего использования в качестве агента-двойника совершенно очевидны. Вам остается только то, что есть — примерно три-четыре года тюрьмы, учитывая ваше добровольное сотрудничество со следствием, а затем депортация на родину с непредсказуемыми последствиями. Что, впрочем, в любом случае приятнее, нежели физическая ликвидация в лагере «Хезболлах»…

— Очевидно, я настолько увлекся анализом, что просто не успел подумать о себе, — пробормотал Николай. — Хотя с другой стороны, впереди у меня вполне достаточно времени…

Какое-то время Моти Проспер молчал, сосредоточенно обдумывая какую-то мысль. Потом резко вскинул седую голову и спросил:

— Скажите, господин Серостанов: вы действительно уверены, что ГРУ вами пожертвовало?

— Какое это теперь имеет значение? — поморщился Николай. — И к чему вообще вся эти упражнения в практической психологии?..

— И все-таки, ответьте на мой вопрос.

— Я бы с радостью принял ваши возражения с убедительными доказательствами. То есть, я был бы рад ошибиться. Но, думаю, я прав. Хотя это как раз тот самый случай, когда особой радости от своей правоты я не испытываю…

— А что вы испытываете, господин Серостанов?

— А что бы вы испытывали на моем месте?

— Не представляю себя на вашем месте! — Проспер несколько раз энергично качнул головой. — Действительно не представляю…

— Надеюсь, вы не собираетесь доказывать, насколько гуманна ваша страна в сравнении с моей? — окрысился Николай. — Или вы в самом деле уверены, что никогда бы не оказались в моей ситуации?

— Боже упаси! — Моти Проспер тяжело вздохнул. — Я просто подумал, насколько паскудной порой может быть наша профессия…

— Спасибо за сочувствие, — Серостанов сдержанно кивнул. — Похоже, мы обсудили все вопросы, представлявшие взаимный интерес?

— Торопитесь в камеру?

— Хотите пригласить меня в бар?

— Хочу задать вам еще пару вопросов.

— О, господи! — вздохнул Николай. — Сколько же можно?!..

— Потерпите, — улыбнулся Проспер. — Мы с вами очень продуктивно и качественно работаем…

— Еще бы, — усмехнулся Николай. — Я вот, к примеру, скостил себе уже года два-три тюрьмы. Того и гляди, в конце разговора вовсе могу выйти на волю с чистой совестью…

— Давайте предположим, что вам каким-то фантастическим образом удалось сбежать из тюрьмы и покинуть Израиль… — Моти Проспер пристально смотрел на Серостанова. — Что бы вы стали делать, господин Серостанов?

— Не знаю… — Николай покачал головой.

— А вы подумайте как следует, это не праздный вопрос.

— Я действительно не знаю.

— Вернулись бы в Москву, к своим?

— Это совершенно невозможно.

— Поехали бы в Каир? В Лондон?..

— Нет, не думаю…

— Ну, куда-то же вы должны будете вернуться?

— Куда бы я не вернулся, моя песенка спета, — негромко произнес Серостанов. — Даже в том случае, если вы вдруг проявите благородство и отпустите меня на все четыре стороны. Доказывать своим, что я сидел у вас почти трое суток только потому, что не было мест в отеле, я, естественно, не стану. Меня найдут, выпотрошат, выяснят все, а потом… Даже не хочу думать, что будет потом…