Чтение онлайн

Именно телевизионные передачи (вместе и наряду с таблоидами) стали общей книгой, текстом, новой Библией, которую могут толковать миллионы бывших читателей.

Телевидение и таблоид стали самым доступным из искусств. На покупку средней по цене книги надо израсходовать изрядную сумму денег — на ТВ не надо тратить ничего, поскольку, старый или новый, зарубежный или отечественный, телеприемник транслирует передачи без устали и передышки. А таблоид стоит сущую ерунду: купить его — не потратиться.

Телевидение объединяет информацию с искусством, а передатчик — со зрителем. Только при этом объединении телевидение достигает своих собственных целей, становится целым, становится телом со множеством конечностей.

Или телевидение стало тем самым перекрестком, на котором, как в Гайд-парке, возможны столкновения разных точек зрения. На котором можно встретить тех, кого хочешь знать в лицо (и тех, кого не хочешь, а узнаешь, — как и на натуральном перекрестке). Поскольку каналов много и, соответственно, «хозяев» — тоже, то в сознании зрителя складывается (при желании, конечно) не столько полифоническая, сколько сумбурная картина реальности.

Главное — не опоздать, не упустить. Искать, увидеть, понять, присоединиться или опровергнуть — все эти этапы зрителю доступны; было бы желание и азарт, он может листать телестраницы путем нажатия кнопки почти так же, как он листал журналы или книги.

При этом — никто ничего как бы и не навязывает: хочешь выключить — выключи. Останься наедине с газетой, радио, наконец, просто с тишиной. Не получается.

Не получается потому, что телевидение — это информация, в отсутствие которой человек ощущает дискомфорт. Информационный диабет, взывающий к инсулину.

Чем непредсказуемей и неприятней действительность, тем больше нужды в информации о подстерегающих опасностях и случившихся бедах.

Самым сильным толчком, направляющим зрителя немедленно к телевизору, является катастрофа.

Когда случается катастрофа, когда множатся теракты, зритель с ужасом перед новым и неизведанным включает «ящик», чтобы понять, насколько этот кошмар приблизился — и чего он, зритель, на данный момент избежал.

Так можно узнать обо всем, не побывав нигде. И даже испытать чувство облегчения — ускользания от катастрофы, которая была столь близка, но посредством постоянно повторяющейся картинки превратилась в фантом, в кино, в зрелище, которое можно рассмотреть по деталям.

Может быть, телевидение и есть главная и осуществленная утопия XX века. Утопия без- или всенравственная. Впрочем, как и все утопии, лишь первоначально (в идеале) направленные на нравственность (по-своему понимаемую).

Не будучи осуществленной и будучи скомпрометированной в реальности, утопия («нигдейя») реализовалась вот таким странным, неожиданным, виртуальным образом — дав всем равные виртуальные права. Человек не может считать себя обделенным даже в самой глубинке — он вместе со всем миром следит за происходящим. По телевизору.

Политическая составляющая телевизионной информации и телеискусства чрезвычайно весома — и по занимаемому объему времени, и по исключительной влиятельности на аудиторию, испытывающую отчуждение от активного соучастия, но чуткую к политике. Сравним ли. эффект телеполитики с зомбированием — а на этом именно сравнении настаивают многие из газетных журналистов? Здесь опять-таки все связано с искусством сплава — информации и комментария, мнения. Если в газете информация и мнение так или иначе, но разделены (иногда, впрочем, границей более чем прозрачной), то здесь — совмещены.

Но прежде чем рассуждать о качестве микстуры, обратимся к ее количеству.

Количество — судим по сетке вещания — вполне сопоставимо с развлекательными программами (включая «мыло»).

Каждый канал обустраивает свое политическое время-пространство, не жалея средств. Так, на одну лишь воскресную передачу об итогах недели каждый канал отводит самые престижные часы — как будто зритель только того и жаждет перед началом новой рабочей недели, вместо отдыха и расслабления втягиваясь в политразборки, политкризисы, политкатастрофы и политопросы. Лучшие дизайнеры брошены на оформление студий: светящаяся непорочно белым светом студия ОРТ, бархатно-черная бездна — изнанка зеркала? — РТР, корректный зал ТВ Центра. Изящный стол красного дерева с изумрудным фоном НТВ, — красивая получалась картинка, правда несколько буржуазная, но таковы, видимо, вкусы заказчика. Каждый канал отдает передаче самого сильного, крупного, обаятельного (по вкусу, по вкусу заказчика, то бишь «хозяина») комментатора, за малейшими изменениями в интонациях и внешности которого придирчиво следят те миллионы, чей дом регулярно навещает его изображение. Нет-нет, не этим они, миллионы, озабочены, — но, глядя в пронзающие глаза или вслушиваясь в бархатный баритон, зрители подсознательно, а не только сознательно, «подсоединяются» к нему. Выбор кнопки — как выбор позиции: политической, общественной, наконец, эстетической.

Успокаивающие, стальные и серьезные цвета экрана, мягкий и порой даже вкрадчивый голос, изящно повязанный галстук, неторопливое и внятное следование тем друг за другом, подробная деталировка. Либерально- буржуазный, респектабельный вариант. Если искать жанровых литературных аналогов, то перед нами — роман с обещанным продолжением, с «героем-любовником» в главной роли и непредсказуемым, но заманчивым и нетривиально (к чему и прилагаются все силы, да и реальность «помогает») развивающимся сюжетом. Что же касается собственно авторства, то оно здесь, конечно же, принадлежит журналисту, одновременно являющему собой и героя. Недаром Киселеву нравилось, когда его именуют барином (см. «Известия» 22 сентября 1999 г.), на самом же деле, повторяю, он — не барин, а служащий с маской буржуа.

И другие «новостные» журналисты на бывшей НТВ по имиджу (и дизайну) были Киселеву под стать. Команда есть команда: стильная Татьяна Миткова с безупречной косметикой, аксессуарами и костюмами; грамотно- обыкновенно одетая и постриженная Светлана Сорокина, правда в более демократичных тонах и оттенках, ибо ей приходилось расспрашивать, а в «героях дня» ходят очень даже разные по своему социальному статусу люди; сдержанно-ироничный, консервативно-продуманный — от очков до пиджаков — Михаил Осокин; чрезвычайно аккуратная и деловая Марианна Максимовская… Что еще их всех объединяло, так это непринужденная, ненавязчивая светскость и нарочито приглушенная, почти подавленная эмоциональность. Колористика «картинки» всегда продумана, случайных «ляпов» и кричащей безвкусицы не бывает — дизайнеры и костюмеры НТВ были на высоте.

Эстетическое внушение: в нестабильном мире мир НТВ стабилен, продуман, расчислен — зеленый шарик весело подпрыгивает на шестеренках часового механизма. Стабильны, спокойны и хорошо продуманы заставки и картинки, регулярно их появление, просчитано успокоительное воздействие на зрителя зеленых и синих — холодных — тонов [1] .

Исключительно подтянуты и аккуратны — в словах и облике — и корреспонденты и репортеры НТВ. Разработчики дизайна НТВ, его стилисты делали ставку на вне- эмоциональный репортаж: эмоции — дело зрителя, а не корреспондента.

Сергей Доренко избрал совсем иной, антибуржуазный имидж. В отличие от Киселева он был напряженным, темпераментным. Бичевал и ниспровергал, уничтожал и превознося. В картинке почти белой, почти бесцветной — он сам весь цвет, вернее, весь спектр и есть. Надо, чтобы зритель был сосредоточен на лице — мимике, выражении глаз, движении губ. Я не обсуждаю «заказ» для Доренко — он, по всей видимости, тоже исходил из буржуазных представлений и вкусов (по крайней мере «палаты» Бориса Березовского на Новокузнецкой не оставляли в этом сомнений). Но здесь, на ОРТ, не для себя, а для «бедных», для нахождения эмоциональной связи и усиления контакта с потенциальным зрителем «роскошь» не годится: выбрана голая картинка и какой- то уж почти «москвошвеевский» костюмчик с маловыразительным галстуком. Программа Доренко скорее митинговая, чем аналитическая, — отсюда и антураж. Видеоинформация воздействует сильнее, чем вербальная, — это известно. И поэтому невыразительный Шеремет и громокипящий Невзоров в одной с Доренко команде смотрелись вполне уместно: один — шустрик, другой — мямлик, «слева» и «справа» от лидера. И корреспонденты ему, лидеру, под стать: что у них точно отсутствует, так это сдержанность и корректность, подтянутость и аккуратность (как «марка» все того же НТВ). Здесь ценятся, напротив, увлеченность, эмоциональность. Нажим, курсив. Подчеркнутость отношения.