Чтение онлайн

— Но ведь Озрик Де-Бург показал на допросе, что Патриция никуда не отлучалась после ужина, — возразил нотариус.

Вейш снисходительно посмотрел на старика.

— Я думаю, что Патриция сговорилась с Озриком убить старого графа ради наследства. Их ссора была только для отвода глаз. Они обеспечили друг другу отличное алиби. Но на самом деле Патриция решила убить и своего любовника. И если бы не эта её оплошность с медальоном, то следующей жертвой должна была стать Валерия!

— Мне кажется, необходимо немедленно всех обитателей замка изолировать друг от друга, — осторожно предложил мой шеф, помня о неприятии инспектором чужих советов.

Однако Вейш ничего не заметил и тут же согласился с нотариусом. Он послал оставшегося стражника с приказом закрыть всех поодиночке в их комнатах и охранять, не допуская никаких контактов между собой. Полицейский, отдав честь, со всех ног бросился выполнять приказ.

Бегло оглядев кабинет и не найдя больше ничего интересного инспектор решил дождаться доктора Адама, чтобы уже вместе провести тщательный осмотр места происшествия. Вейш прикрыл дверь, так как ключа у него не было, и мы вернулись в столовую. Там уже никого не было, кроме пьяного Себастьяна, да стражника, который, стоя у двери, со стоическим видом слушал слезливые разглагольствования графа. На столе перед Себастьяном стояла наполовину пустая бутылка рома. Увидев нас, он закричал:

— Уважаемые, не откажитесь выпить за моего покойного брата Озрика!

Не дожидаясь ответа, Себастьян налил себе полную рюмку крепчайшего напитка и одним глотком осушил её. Затем, уронив рюмку на пол, он обхватил голову руками и громко зарыдал.

— У него истерика. Нужно срочно вызвать из города доктора. Адам быстро приведёт графа в порядок, — сказал нотариус, с сочувствием глядя на Себастьяна.

— Подумать только — истерика, а ещё гвардейский офицер! — сердито произнёс Вейш.

— Здесь настоящий командир — это Патриция, — заметил Мартиниус. — Вот кто умеет держать в руках и себя, и других!

Оставив Себастьяна в столовой под присмотром стражника, мы собрались в гостиной. Инспектор намеревался послать кого-нибудь в Крон с сообщением об убийстве нового хозяина Трёх Башен. Кроме того, необходимо было найти доктора Адама и доставить его в замок. Но тут выяснилось следующее обстоятельство. Оказалось, что у Вейша нет ни одного свободного стражника. Все они уже были заняты охраной подозреваемых.

Выход нашёл Мартиниус. Он предложил послать в город меня. Несколько смущенный инспектор согласился. Он быстро написал две записки: одну в полицию, другую доктору; запечатал, надписал адреса и объяснил мне, как найти управление полиции и дом врача. Мы спустились во двор, где ждала чёрная полицейская повозка. Вейш усадил меня рядом с возницей, дал тому последние указания и лошади рванули вперёд.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ, в которой Мельхиор видит сразу много покойников

Стражник, лихо управлявший парой лошадей, был крупным мужчиной лет пятидесяти. На его тёмном от загара лице выделялся узкий белый шрам. Шрам начинался у левого виска, извивался по щеке и пропадал в густой седеющей бороде. Рукава его чёрного полицейского мундира были засучены. На правом предплечье я заметил выколотый рисунок охотничьего рожка и буквы «О» и«И» под ним. Возница спросил, видимо заметив мой взгляд:

— Что, доминус, никогда раньше не видели такой татуировки?

— Нет, не видел, — признался я.

— Вам, наверное, интересно знать, что она означает? — усмехнулся стражник.

— Да, любопытно.

— Это эмблема Гведского Ост-Индского колониального фузилёрного полка, в котором я прослужил почти двадцать пять лет, — объяснил словоохотливый бородач. Он показал мне левую руку с отсутствующими тремя пальцам. — Видите, доминус, пришлось даже с пальцами расстаться на службе у нашего короля, храни его Гведикус. Сам я не из этих мест. Моя родина — Синяя страна. Я родился неподалеку от Порт-Сальватора. Все в нашем роду были рыбаками: и дед, и отец, и три моих старших брата. Парнем я был крепким, задиристым. Девчонки ко мне так и льнули. Как-то вышла у меня нехорошая история из-за одной рыбачки. В пьяной драке я нечаянно убил соперника. Отец с братьями помогли мне бежать. Всю ночь мы шли под парусом на своей лодке и к утру были в Ориенте. Там я решил поступить на военную службу. Думал, отслужу лет пять, подзаработаю деньжат, а когда всё забудется — вернусь в родные края. Здоровьем меня Создатель не обидел и через пару дней я уже находился на борту военного транспорта «Единорог», который, в составе эскадры адмирала Яна, направлялся в Гведскую Ост-Индию к острову Терра-Нова. Вот так и стал рыбак Микаэль Фридрик королевским фузилёром!

— Не боитесь признаваться в убийстве? — осторожно спросил я.

Возница махнул рукой.

— Дело прошлое. И, потом, оказалось, что тот бедолага, которого я тогда так отделал, остался жив. Даже женился на той самой рыбачке, уже не помню её имени. Но об этом я узнал много лет спустя.

Старый солдат улыбнулся:

— А тогда я был чертовски рад, что унёс ноги. На «Единороге» ребята толковали между собой, что Терра-Нова — это райский остров. Как же! Высадили нашу роту в безымянной бухте, голой, как штык моей фузеи и велели строить крепость для защиты берега от пиратов. Эх, не думал я, что рай так похож на каторгу! С утра до обеда мы работали на строительстве укреплений, а вечером, когда жара немного спадала, учились маршировать под барабанный бой и дружно кричать «Виват!», приветствуя начальство. От тяжёлой работы, непривычного климата и болезней наша рота за год сократилась наполовину, — Микаэль Фридрик подхлестнул лошадей. — Через год в нашей бухте снова бросил якорь «Дракон» — флагманский корабль адмирала Яна. Адмирал осмотрел крепость и остался недоволен тем, что так мало сделано. Слава Гведикусу, что через месяц на строительство прислали пятьсот рабочих из Ориента и нас, солдат, освободили от работы. После этого дело пошло веселее. Роту пополнили. Я получил лычки ефрейтора. Крепость назвали в честь адмирала Форт-Ян. Между прочим, этот самый адмирал Хенрик Леопольд Ян первым завёз в Гвецию павлинов из Гведской Ост-Индии.

— А повоевать вам пришлось, месьер Фридрик? — спросил я.

Тот кивнул.

— Да, довелось и повоевать. Как-то ночью к берегу подошёл пиратский фрегат и высадил десант для захвата Форт-Яна. Я тогда уже сержантом был. Утром пираты внезапно нас атаковали. В том бою один разбойник отхватил мне три пальца абордажной саблей и чуть голову не снёс. Видите, какой шрам остался на всю жизнь? — Фридрик вздохнул. — Давно это было, а всё переживаю — ну как это я не успел увернуться!

Отставной сержант оторвал глаза от дороги и, посмотрев на меня, вдруг подмигнул:

— Вот так незаметно и пролетело четверть века! А как стал я негоден к военной службе, так и отправили меня обратно. Отблагодарили по-королевски! Оплатили проезд домой на корабле его величества, да пятьсот ост-индских дукатов я скопил за время службы. Тратить-то их было негде. Высадился я в Ориенте и стал думать, что же делать дальше. Отец к тому времени умер, братья сами еле концы с концами сводят. Вот и решил я, пока деньги есть, отправиться куда-нибудь подальше от моря. Путь-дорога привела меня в Крон. Городок мне понравился. Как бывшего сержанта меня взяли на службу в городскую полицию, кучером. Живу у одной симпатичной вдовушки. В общем, на жизнь не жалуюсь.

Мой разговорчивый попутчик умолк. Пока он рассказывал, мы проехали лес, миновали Кронский Брод и достигли реки. Через несколько минут колёса нашего экипажа загремели по камням городской мостовой.

Фридрик быстро довёз меня до большого двухэтажного здания в центре Крона, в котором размещалось полицейское управление. В приёмной я передал записку инспектора Вейша дежурному констеблю. Толстый, размякший от духоты констебль небрежно бросил листок в груду разных бумаг, лежащих перед ним на столе. На меня он даже не взглянул. Затем мы поехали к доктору Адаму.