Чтение онлайн

И весь мир, оторопев от очередного поворота сього сериала, уебет себе с размаху по лицу такой фейспалм, шо у глобуса может быть сотрясение мозга.

***

Але, в целом — все справедливо, браття-панове. Раз они сами всех победили — пусть сами и празднуют.

Некрославие (парт три, або Князья-на-Колесах)

Звыняйте, шо откладываем публикации. Все клятые бесконечные травнявки. То в Чите «Бук» горит, то на кафедре шашлыки жарят (официально сообщаю — это никак не связано).

Гуляли все. Даже в столице Дамбаса их Главковерхъ, праздничный в сисю уже к половине одиннадцатого утра, на официальном банкете после парада заплетающимся языком выдал первый тост, поднимая перед правительством и генералитетом бокал победного коньяка (того самого, трофейного, из разграбленного супермаркета «Метро»): «Ну, задоватое мая!» После все чего все члены правительства в сауне недоуменно зашушукалась, а потом решили — что да, из-за погоды какое-то вышло задоватое.

***

Борьба с историками научила меня гавкать так, шо даже соседский алабай, уважительно помахивая хвостом, начал ритуально обнюхивать меня, и перестал ссать под подъездом, уважая мое право на территорию. А когда историки приходят ко мне с толстыми фолиантами дискутировать, я сначала делаю вид, что внимательно слушаю, потом резко выдергиваю фолиант и пижжу им историка по голове. Потому что в ноучной дискуссии важен не только объем аргументации, но и способ ее применения.

Какая для ноук разница — в каком году и на какой речке подрались царь Берендей с царем Гордеем? Нам важно — что у людей в голове было, и каким образом они докатились до нынешнего состояния.

***

Когда вам говорят, что «Киев находился на перекрестке торговых путей» — то трошки не так. Это Гринвич находится на нулевом меридиане, бо меридиан сам по себе неподвижный, как церковный орган. Торговые пути — не меридианы, их можно элементарно перетащить в другое место, удачно построив ларек с шаурмой. Тем более — если есть полная свобода вдоль уже существующего пути двигать свой бизнес, выбирая место под ларек.

Поляне-лендзяне, приехав на своих скрипучих телегах производства «ГнезноВагонЗавода» в окрестности будущего Киева, убедились в том, шо вокруг все тихо и есть питьевая вода, ослобонили тетивы на самострелах и начали вколачивать в землю столбы, размечая будущие ларьки с шаурмой.

Из кустов на них смотрели любопытные местные кикиморы. Лендзяне им поцыкали языком, покормили хлебными крошками с ладони, почесали за ушами, дали лопаты и велели копать фуникулер верх на горку от причала на Почтовой площади.

Поляне были антифашысты и интернационалисты, поэтому слились с местностью моментально. Молодые полянские пацаны похватали красивых кикиморш в жены, а сами кикиморы через каких-то тридцать лет важно покрикивали на пристани: «Куды ты бревняку попер, ебанько, на склад неси!» На фоне местной занедбанности лендзяне выгодно выделялись тем, шо еще полторы тысячи лет назад уважительно называли ненавистную тещу «мамо», чистили зубы и платили налоги.

Понятно, что в качестве главной конторы семейной железной дороги такое место подходило идеально — в чем быстро разобрался Вещий Олег.

В итоге скрещения византийских хитрых торговых пунктиров, варяжской способности крышевать ларьки, и трудолюбия отловленных в лесу кикимор, появилась доселе неведомая восточнославянская общность под условным названием «Русь». Точнее сказать даже — семейное коммерческое предприятие «Русь». (Так шо кацапы с Новгородом и Альдейгьюборгом по сути не при делах. То есть — при делах, но не в деле. В качестве офиса семейного бизнеса они не подошли правлению.)

Киевская Русь была странной, очень странной.

В отличие от народов Запада, привыкших зубами держаться за свои замшелые неприступные замки с подъемными мостами, и от народов Востока, беззаботно кочующих с кибитками во времени и пространстве, рулящие русичи совместили одно с другим, и начали кочевать в своем Гардарике между городами, как номады между выпасами.

Князья КВЖД были исконно «омни меа мекум порто», привыкшие складывать свое княжество (вернее, княжение), как раскладушку, и перетаскивать его в другое место.

Причем задолго до удельной системы, которая только довела это дело до совершенства. Такшо все валить на Святослава Игоревича несправедливо — у него в голове другой державной системы в принципе не существовало. Его папку на княжение привезли в пеленках, а сам Святослав вообще хотел перенести Киев на Дунай. Никакой любви к березкам у этих угрюмых коммерсантов-погромщиков не було отродясь, и князь Святослав был не Защитник Руси, а защитник сам себя и просто чоткий пацан.

Если бы Святослав жил во времена стимпанка, он бы вообще построил себе клепаный железный Киев на колесах, вместе с капищами и ганделыками, и неспешно, с бухтением и дымом, ездил бы на нем от Волги до Дуная, проверяя рельсы в своих владениях и собирая дань с начальников полустанков.

Это был одновременно тролль и бригадир. Князь, чтобы понравиться девочкам, за год раздолбал Хазарию, приведя в ужас все места, куда доходили письма. А к византийскому императору приезжал на переговоры в подштанниках. Наивный Лев Диакон, описывая простецкого рубаху-князя «в простой, но чистой рубахе», мог и не понимать, что перед ним ярл и конунг в пятом-седьмом поколении, еще в детстве игравшийся золотыми кубиками. А если допустить, шо князь Славик был таки родом от Гостомысла, то сам император Цимисхий на фоне подобной династии выглядел не очень впечатляюще, таке соби — внук секретаря райкома.

Такшо людына то була страшна и весела, и от того ще больше страшна. Возможно, я обижу кого-то из патриотов, обожающих Святослава Хороброго, но скажу шо печенеги прирезали его крайне вовремя. Потому что у Европы мог бы быть такой второй Атилла, шо и Чингисхан потом не понадобился. Большую часть жизни его держала за чуб бабуся Оля, за шо ей наша руська подяка. Бо страны могло и не получиться.

Печенеги скоро сами поняли свою ошибку, помешав свирепой транспортной державе перенести офис куда-то к ебеням на Балканы, оставив ненужных кикимор им на съедение. Куря долго бил себя по лбу, и даже пытался вернуть голову Святослава на историческую родину, с почестями, но… дело было сделано, транзитный комплекс прочно осел на своем месте, а печенегов скоро не стало совсем.

Зачем я столько места отвел именно Святославу, подбираясь к некрославию современных кацапов? Для понимания психологии двух сторон Руси, двух населений. Даже кузнец, подковывающий купеческих коней на битом шляхе, видит мир намного большим, в ином масштабе событий, возможностей и заработка, чем его коллега из глухого села, который правит серпы сельчанам, и за всю жизнь не удалялся от села дальше, чем на день дороги пешком.

Совместное проживание, но огромное расхождение мировоззрения двух популяций на одной территории, отражено во встрече Вольги с Микулой в древней былине. Правда в реале Вольга не стал бы удивляться селянской мощи Микулы, а проехал бы мимо него, как мимо дерева. Или уебал бы его по ключице мечом хорошей шведской стали, если бы тот стал раздражать. То народные сказители так себе польстили, типа «ото ж у нас в селе булы богатыри» — ну да ладно.

Святослав — типичный "русич изначальный", рассматривающий родной дом исключительно как опорную базу и место хранения хабара, а свою державу — как мобильно конфигурирующуюся сеть узлов и коммуникаций. Даже такое важное для любого феодала дело, как сбор налогов (у себя же дома!), он бросал на тиунов и стареньку мамку. Ну разве это дело?

***

Изначально русские князья вообще презрительно относились к месту пребывания. Завели они эту моду от варягов, где жены били мужей по голове сковородками не потому, что они неведомо где год шлялись, а потому что они неведомо почему год безвылазно дома сидели (внеклассная литература — Рыжий Орм).