Новатерра
Шрифт:
– Макс, ты не охренел часом?!
– Здравия желаю, ваше высокородие! Так... так... дело, говорите, секретное и необычайной государственной важности? Тогда прошу одну минутку, мне необходимо уединиться.
Гостья глядела на телефон квадратными от удивления глазами, а супругов душил смех.
– Понты, - только и смог произнести Александр.
Через несколько секунд над балконом пронеслось:
– Привет, Сашка! Извини, паства окружала.
– Я так и понял. Имидж?
– Типа того.
– К вечерне собрал?
– К вечерним занятиям, сын мой. Как выражается твой славный хорунжий, на огневую подготовку. Напулялся я сегодня из подарка вашего, душе и сердцу дорогого, всласть! Веришь, даже попадать начал!
– Да, святые страстотерпцы не те уже, - усмехнулся гетман.
– Нынешние вторую щёку в ответ на оплеуху не подставят.
– Так времена изменились, сын мой. Ты ведь и сам говоришь: добро должно иметь крепкие кулаки.
– А еще лучше - автомат Калашникова. Бог создал людей, а Сэмюэль Кольт сделал их равными.
– Это кто ещё? Тоже казачина твой?
– Увы, батюшка, абсолютно чуждый казачеству человек, американский конструктор прошлого... нет, позапрошлого века, который создал многозарядный револьвер наподобие твоего. Тут индейцам и пи... ну, полный аминь настал. А также множеству ковбоев, плантаторов, шерифов и просто заезжему на Дикий Запад люду.
– Ах, Кольт! Слыхал, как же! Это который Маузер, - проявил осведомлённость Анахорет. Осведомлённость, от которой гетман чуть ни брякнулся головой о столешницу.
– Ты... это... Сань... слушай... как бы потактичнее...
– С патронами напряг?
– Ну! Ты не ясновидящий?
– Я просто сто лет в армии. Подкину обязательно в самом скором времени.
– И сами с Линкой подгребайте! Она слышит?
– Я тебе больше скажу - внемлет и передаёт горячий одесский приѓвет.
– И ей тоже, деве пресветлой, душою пречистой! Пусть ангельский лик её и далее...
– минут пять батюшка извергал вычурный комплимент, а гетман, усмехаясь, прикидывал, в какую сумму ему бы в прошлой жизни обошёлся этот спич.
– Спасибо, Макс, за добрые слова. Только подъехать мы к тебе, увы, пока не сможем. Тут, понимаешь, вновь нехристи поганые объявиѓлись...
И гетман описал случившееся за последний день. Коротко. Долларов на пятьдесят... Когда же наконец распрощался с духовным пастырем-схизматом, то заметил, что глаза Алёнки так и не вернулись к 'первобытному' состоянию. Потому щёлкнул два раза пальцами перед её лицом и участливо спросил:
– Что, малыш?
– Батюшка! Макс! Охренел! Из револьвера! Напулялся! Подгребайте!..
– Всё в порядке, Алёнушка, - успокоила её Алина.
– Он к тому же водку пьёт и... и вообще обычный человек, даже, можно сказать, хороший, просто работа у него такая. Познакомишься.
Закончил обзвон 'братских сердец' и Богачёв.
– Так, всех пацанов я зарядил, будут на стрёме. Как батюшка?
– Милитаризируется, - еле выговорила забубенный термин Алина.
– Мы с господином гетманом ему, как ты говоришь, волыну подогнали, так он теперь палит почём зря. И меня вспоминал!
– Тебя забудешь! Слышь, господин гетман, а чего бы нам в таком разе не вскрыть бутылку да не выпить за милых дам?
– Чтоб два раза не вставать, - чуть слышно прошептала девушка.
И столь же чуть друзья не покатились на пол. Гетман поразился: сидела в ресторане, будто мумия, а вот поди же ты, услышала, запомнила!
Молодец, малыш! Малыш... милый малыш...
– Класс!
– Алина распробовала раритетный по нынешним временам напиток.
– Очень вкусное вино, - поддержала её Алёнка, - никогда такого не пробовала... и другого тоже... до вчерашнего дня.
– Заяц, твоя непосредственность точно разорвёт мне сердце, - расплылся в самой благодушной из своих улыбок Богачёв.
– Хочешь, водку пить научу? И матом ругаться.
– Матом я умею, - развеселилась девушка.
– Ой, не надо, я тебя умоляю!
– гость встал из-за стола.
– Сейчас ты фея северных лесов, а превратишься в простую бабу... Ладно, братцы и сестрёнки, спасибо вам, пошёл я, завтра трудный день.
Ох, если бы Серёга только знал, насколько сейчас оказался прав!..
Уже в прихожей, оставшись с гетманом наедине, он тихим голосом признался:
– Что-то у меня, Старый, на душе муторно. Мы или сдурковали где-нибудь, или не учли какой-то заразы. Помнишь, Добрород передал нам разговор лысого наёмника с шефом? Там были слова: 'эта тварь молѓчит'. Похоже, 'тварь' эта ценная и 'молчит' до сих пор, а они ищут концы. Хорошо, если ищут, а не уже нашли. И насчёт Замка неспроста выясняют. Помни, Старый, что я про полцарства говорил, метод этот безотказен и проверен временем. Я свою встречу, а ты Алину береги. И Алёнку... вижу, не так всё просто у вас.
– Похоже, - кратко ответил другу задумавшийся Александр.
И сам не понял, что имел в виду...
...Полина помнила, что тварью её называли. И сволочью. И мразью. И подстилкой. И вообще... Однако всё это припоминала очень смутно. Как будто сквозь непроницаемый туман. Зато отчетливо и ясно помнила одно - завтра встреча с ним. С Ним! И если за день, как и прежде, ей не удастся раздобыть того - Того!
– что надобно Ему, тогда... Лучше не думать, что тогда случится!..
...А гетман думал о предупреждении щенка и собственном - и Елизарова, и Богачёва - предощущении беды. Беды, возможно, большей, чем трагедия на ферме Лешего. Возможно, меньшей. Но то, что неминуемой, - вне всякого сомнения!
Он думал и при этом направлялся в детскую. Девушка уже лежала в новой широкой кровати, накрывшись только лёгким покрывалом - было душновато. Во всю длину не столь уж великой комнаты вольготно развалился Дэн и явно уходить не собирался.