Новатерра
Шрифт:
– Высказался?
– без всякого намёка на язвительность спросила Алина.
– Могу ещё часа на два устроить извержение.
– Тазик принести?
– Если...
– Стоп, твоё недреманное величество! Меня теперь послушай. Тебе не кажется, что если ты сейчас изведёшь себя окончательно, то завтра - оно, между прочим, наступит, Алёнка обеѓщала - уже ни на что не будешь способен? Укладывайся спать, стратег, а я расскажу тебе сказку...
...'Давным-давно в одной далёкой стране на берегу синего моря сидел бедный рыбак и горько плакал. Жестокий шторм разбил его шаѓланду, волны унесли невод, семья голодала. Единственное, что остаѓлось от последнего улова, - неприметная раковина-жемчужница. Такими в деревне издавна мостили улицы, а ребятня играла в придорожной пыѓли гладкими перламутровыми шариками. Бесполезная вещь, ни убытка с неё, ни прибытка.
В это самое время мимо брёл странник из неведомых земель.
– Отчего ты плачешь, добрый человек?
– спросил он.
И рассказал рыбак о горькой своей доле. Пожалел беднягу путник и протянул ему золотую монету. На такую в деревне можно было купить и лодку, и сети, и хлеб, и мясо, и вино, и даже весь улов удачливых соседей.
– Спасибо тебе, щедрый путник!
– воскликнул горемыка.
– Скажи: как я могу отблагодарить тебя?
– Возблагодари за нашу встречу богов своих, - улыбнулся тот и хотел было продолжить путь, но вдруг подумал: всё же честному тружеѓнику более приятен обмен, нежели подаяние.
– Впрочем, отдай мне эту раковину. Тебе она без надобности, а в моей стране, где моря нет, её оценят так же высоко, как у вас золото.
Ударив по рукам, на том они и распрощались. Первую версту к деревне рыбак летел, вспоминая путешественника с величайшей благоѓдарностью. Вторую уже брёл. А как вышел на околицу, аж сердце защеѓмило. Монета была хоть и ценной, но чужой, а раковина - бесполезной и ненужной, но зато своей, и странник представлялся рыбаку уже не добѓрым самаритянином, а хитрым, алчным мошенником. Даже не вспомнив о сетях и лодке, купил 'прозревший' рыболов вина и мяса, а первым и единѓственным, кого позвал на пир, был сосед, близко знавшийся с разбойниками. Стоит ли говорить, о чём шептались они уже за первой кружѓкой?'...
Супруга прервала рассказ, с минуту помолчал и гетман.
– Подожди, Алька, ты хочешь сказать, что враг найдёт опору не в наших добрых компаньонах, а скорее в тех, кому мы... в том, кому мы..?
– Не знаю, Аль, ведь это просто сказка, не более того. Но кое в чём я уверена абсолютно. Брать всегда легко, отдавать же невыносимо трудно, ибо берёшь чужое, а отдавать приходится своё. Самый злейший твой враг - тот, кому ты дал взаймы либо в обмен, кажущийся неравноценным. И ещё: слабый всегда завидует сильному, бедный - богатому, трус - смельчаку, униженный - гордому, уродливый - красавцу, а, зависть, Аль, это страшное чувство!
– Алька, ты..! Я..! Ты..!
– Пустое, милый, успокойся, - она ласково провела пальчиком по его дрожащим губам.
– Сказка - ложь, да в ней намёк. А дальѓше думай сам. Я очень не хочу, чтобы ты - а значит, и все мы - попал в положение доброго странника. Спи, я завтра займусь наведением блеска на твою жемчужину.
– Алька, зачем же ты снова..?!
– Спи, несмышлёныш! В твоей далекой стране, прощаясь, говорят: аста маньяна! До скорого! До встречи! До утра...
...До утра рыцари должны были преодолеть пешком более тридцати километров. Неблизкий и опасный путь. Тяжёлый, сверх меры опасный груз...
...А высокоразумный, но при этом слабо чувствующий монстр спокойно спал, зарывшись в камыши. Ибо не чувствовал угрозы. Не умел, пусть даже и предполагал, как Это делается. А подсказать ему, предостеречь... Да кто ж ему, болезному, подскажет?! Конспирация!..
...
– Ну и хорошо, - надрывным стариковским голосом прокашляло неведомое Запределье.
– Знать бы ещё, как это на самом деле - 'хорошо'!...
Потупя взоры, не смотря по сторонам,
Через отчаянье, молчанье, тишину
Спешили женщины прийти на помощь нам, -
Их бальный зал - величиной во всю страну.
Куда б ни бросило тебя, где б ни исчез, -
Припомни этот белый зал, - и улыбнёшься.
Век будут ждать тебя - и с моря, и с небес -
И пригласят на белый вальс, когда вернёшься.
(В.С. Высоцкий)
Что за бред?!
По мотивам рекламы фруктового сока:
– Ты видел, внучек, чтобы я наши яблочки какой-нибудь гадостью поливал?
– Нет, дедушка.
– Ну, слава Богу! А то бабушка внезапно померѓла...
Будучи ещё майором ВДВ - и даже курсантом военного училища, - нынешний Полковник всея Руси люто ненавидел понедельники, причём не только и даже не столько из природной лени. Вести ли речь о добром отношении, если именно по этим гибѓлым дням происходили самые придирчивые смотры, собирались разгромные совещания, начинались итоговые проверки, долетали 'новые веяния' и комиссии из Центра, подскакивали цены на бензин, водку и курево? Привычно ненавидел он и понедельники эпохи Новатерры. Хотя, заделавшись всевластным гетманом, мог бы позволить себе сачкануть. Ей же Бог, Новороссия не развалилась бы. И даже, вероятно, не пришла в упадок...
При всём при том гетману до утра не давали покоя намёки жены и собственное предощущение катастрофы. Нужно было немедля что-то предпринять! А что? Ну, как минимум, не залёживаться до двунадесятых петухов. Потому он через силу поступил согласно правилу 'раньше сядешь - раньше выйдешь'. В его случае - раньше встанешь...
И гетман решительно встал пораньше - задолго до обычных семи ноль-ноль. Наивно думал: раньше всех. Однако по целому ряду косвенных признаков был вынужден признать несостоятельность такого вывода. Не станем здесь перечислять их в порядке обнаружения гетманом, отметим главный: на куѓхонном столике его дожидалась ещё парящая чашка кофе. И записка: 'Доброе утѓро, батюшка! Простите, но больше ничему у Алины Анатольевны я пока не научилась, и то, наверное, плохо. Но я исправлюсь, честно-честѓно! Будьте осторожны! А я буду молить за вас Всевышнего. Ваша (тщаѓтельно зачеркнуто) Алёна Ларина'.
Гетманский 'завтрак' и впрямь получилѓся неважным, да и вообще излишним, потому что он никогда не завтракал до прихода в резиденцию, даже 'горячительных' напитков не употреблял. Ну, а записѓка исполнена - пусть верно стилистически и без ошибок - корявым дет-ским почерком. Однако это не имело ни малейшего значения! Александр перецеловал каракули множество раз и спрятал на груди, в карман над самым сердцем, прекрасно понимая: ни пули, ни ножи, ни кулаки врагов ему сегодня не страшны. Сегодня и Всегда. Он стал бессмертным рыцарем прекрасной дамы сердца. Вот только...
...в грёзы нельзя насовсем убежать:
Краток век у забав - столько боли вокруг!...
Впрочем, одну забаву гетман всё-таки сыскал. Недалеко. В своей приёмной. Забавлялась госпожа урядный секретарь. В отсутствие начальниѓка и машинистки Наталья Хуторская весело болтала с кем-то по телефону. Спиной к двери. Опираясь локотками на рабоѓчий стол. В позе безнадежно больного радикулитом... Потому, прежде чем деликатно кашлянуть, гетман от души налюбовался пикантным зрелиѓщем. И усилием воли отогнал гнусную мыслишку - разозлиться, щёлкнуть, как в прошлый четверг, фиксатором засова и... И поневоле вслушался в их развесёлый трёп. О... рыбе. Вот уж весёленьѓкое дело - спасу нет! А дама сердца давеча расплакалась по этому же поводу. Переквалифицироваться, что ли, в рыболова? А то вся жизнь в тоске и серости пройдёт...