Чтение онлайн

В дверном проёме снова появилась девушка. И гетман, улыбнувшись, переключился на неё:

– Малыш, мне стало плохо, видимо, устал за эти дни. Ты очень вовремя подняла Алину, иначе я не удержался бы на ногах и ходил с шишкой.

– А великому гетману это категорически запрещено, - съязвила Алина. И этот тон был правильным для создавшейся ситуации.
– Пошли кофе пить, хворый ты наш. Алёна сама готовила, только отвлеклась на тебя, не обессудь, если что не так.

– Вчера Алексан Санычу мой кофе не понравился, - горестно вздохѓнула девушка и опустила ресницы.

Гетман с удовлетворением отметил, что кофе у Алёнки 'мой'. Между тем даже завуч гимназии, 'Промокашка' Куракина, в быту относила его к среднему роду, за что однажды удостоилась нелицеприятного разговора с правителем - задача сохранения русского языка в эпоху Новатерры возлежала прежде всего на учителях.

– Из чего ты заключила, моя прелесть, что не понравился?
– гетман бережно обнял её за талию.

– А вы оставили почти половину в чашке.

– Только лишь потому, что спешил. Кофе был прекрасен.

А про себя - именно про себя, то бишь о самом себе - подумал: болван, ведь мог же выплеснуть!

– Наверное, вы... это... ну, преувеличиваете.

В глазах её мелькнули первые лукавые искорки. И это впрямь было прелестно!

– Больше тебе скажу, малыш, я вру, - признался гетман, усаживаясь за стол.
– Твой первый, я подчеркиваю, первый в жизни заваренный тобою кофе, причём без помощи Алины, был по качеству довольно средним. Но я знаю мноѓгих общинников, которые в течение... Мать, когда мы надыбали кофе?

– Лет пять, мне кажется, назад, - предположила супруга.

– Спасибо! Так вот, многие из нас в течение пяти лет практически ежедневно занимаются этим, и выходит у них гораздо хуже, поверь. А сегодня, - он сдеѓлал маленький глоток, посмаковал и дал правдивую оценку.
– М-м! Он еще не прекрасен, но вполне хорош. Ты очень способный человек, моя маленькая спасительница! Вероятно, ты сама ещё не знаешь всех своих качеств и способностей.

Они с Алиной обменялись многозначительныѓми взглядами, после чего гетман встал с чашкой в руке.

– Спасибо, девчонки, мне пора, и без того пристав сейчас в каталажку сунет. Доѓпиваю, обуваясь.

– Пристав!
– усмехнулась Алина.
– Это Юрка звонил с утра пораньше?

– Он, родной.

– Случилось что?
– бросила она безразлично. Типа. Как бы.

– Нахватал кого-то ночью.

– Наркошу какого-нибудь?

– Будем надеяться, хоть наркошу. А то наловит босяков, что писают в подъездах, и беседуй потом с их мамами да папами! Великому гетману больше делать нечего, как...

– ...Как ты долго собираешься! Не Саня, а соня!

Именно таким комплиментом недреманный пристав встретил гетмана у резиденции. И сходу бросился в карьер - терпение у Коробицына явно иссякало.

– Казака Селиванова знаешь? С лесозавода, старшего на пилораме.

– Виктора... Витька - шпион?!

– Угу, марсианский... Так знаешь?

– Конечно, знаю: отличный мужик, соль земли. А что?

– Прозвонил мне около часа ночи, сказал, что сын его, Мишка, ещё с одним пацаненком, Ромкой Майсурадзе, играли в разведчиков-наблюдателей, на чердаке с биноклями засели, выслеживали вражеских лазутчиков. И отследили фигуру в тёмном, которая прокралась от станицы к реке. Выбрались они из дому и тайком проследовали за ней...

Гетман перебил:

– Она - фигура? Или..?

– Или, Саша, или. Женщина!

– Тварь! Или дрянь! Помнишь?

– Ещё бы! Знаешь, кто?

– Не Алина точно.

– Не Алина, но созвучна. Полина Кренцлер.

– Полина... Полина... Из твоего списка!

– Она, Саня.

– Ну, Юрка..!

– Да погоди ты, сглазишь опять. Они с неизвестным мужиком засеѓли в овражке за Дровяной пристанью. Как мальцы через Виктора передали информацию, так я этих полуночников с группой захвата и накѓрыл. Спецсредствами, чтоб наверняка. Скоро в себя должны прийти.

– И кто к нам в гости пожаловал?

– Без понятия, Саня. Абсолютно не известный 'чел' лет тридцати в какой-то чёрной робе с множеством карманов. А в них - космический вакуум. Судя по следам на теле, стрелок из оружия с сильной отдачей, стреѓляет регулярно.

– Во, это уже 'теплее'! Что ещё обнаружили?

– Ничего вообще. Только целый пакет с разноцветными таблетками.

– Хм, с таблетками...

У гетмана мелькнула мысль: а не права ли была Алька со своим 'наркошей'? Но он разумно промолчал - почём зря обидеть пристава любой способен.

– Помнишь, Саня, где эта Полина трудится?

– Юрочка, после беседы с тобой, может быть, час-другой и помнил, а поѓтом... прости.

– Она - лаборантка у Сибирской Язвы.

– У Нинки Андреец... Так это образцы из фармакологической лаборатории! Ну, блин..! И Аркаша Волков туда же целился! Так это получается...

– К стнке!
– усмехнулся Коробицын.
– Не торопись с выводами, Саша. Доктор Кучинский уже в штабе. Придут эти двое в себя, и потолкуем... Как генеѓральный пристав я в данном случае не вижу препятствий к использоваѓнию специального психотропного средства в отношении гражданки Новороссии.

– Как действующий гетман я не возражаю.

– Ты так сказал 'действующий', будто на пенсию собрался.

– Хуже, Юрочка, гораздо хуже. Наш добрый Док в дурдом зазывает.

– Еще неделя такого рабочего ритма, и все там будем.

– Отлично! Так и останусь гетманом, хм, Безразумовским. Или султаном Македонским Бонапартом Вольфовичем. Виват империя - однозначно!

– Ну-ну, потренируйся...

...В резиденции, причём в гетманском апартаменте, ко времени приѓбытия его хозяина и пристава отирался не только добрейший Доктор Смерть, но и костлявое невзрачное Оно без видимых признаѓков половой принадлежности, исключая разве громадную 'беломорину' в бескровных ниточках-губах, - Сибирская Язва. Дедушка Кучинский, загаѓдочно чему-то улыбаясь и покачивая головой, колдовал над принадлежѓностями чайной церемонии, а Нинка, беспардонно развалившись за рабочим столом гетмана, раскладывала в горки разноцветные таблетки. Атмосфера была предельно загажена сивушным перегаром, смрадным табачным дымом и фразами о 'несомненной пользе' кратковременного сна и длительного голодания: 'У этих сраных гетманов кусочка хлеба в хате нет!', 'Только дебильный ментяра может поднять слабую женщину в х@еву рань - шесть утра!'... И гетман сразу же решил не наказывать Андрейца за последнюю пьянку, хотя клятвенно обещал атаману сделать это. Пусть его мягкотелое отношение будет человеку компенсацией за сложность, напряженѓность и особый режим семейной жизни. Общаясь с фармакологиней, он часто в глубине души жалел о давней беспринципности Дока Шаталина - ну почему он не настоял на предложении пристрелить Нинку сразу после Чумы?! Подумаешь, патроном больше, патроном меньше... Но разумом-то понимал - не будь в общине Нины Юрьевны, давно бы передохли от каѓкой-нибудь инфекции, детей рожали на дому, больных лечили клистиром, чайком с малиной, медным пятаком да одуванчиками.

– Здравствуйте, почтеннейшие, - гетман поздоровался за руку со специалистами.

– Здравия желаю, товарищ полковник, - расплылся в улыбке сухоньѓкий Доктор Смерть.
– Чайку?

– Х@йку ему!
– буркнула Язва.
– Развелось тут, блин, всяѓкого дерьма! Корчат из себя, блин, Македонских! Поднимают, когѓда моча в голову стукнет! А у самих даже червячка заморить нечем!

Гетман поднялся с кресла, не успев даже толком устроиться в нём, прошёл, покачивая головой, к замаскированному холодильнику.