Чтение онлайн

– Заманчиво!

– Еще бы! Думаю, это как-то связано с твоими фармакологическими наработками из прошлой жизни.

– Да какие наработки, Саня?! Понты, блин!

– За понтами, Ниночка, серьёзные люди не охотились бы в течение двенадцати лет упадочной эпохи Новатерры, затрачивая кучу средств и человеческих жизней. Вероятно, что-то у тебя было и перспективное.

– Что-то, конечно, было, - задумчиво проговорила Нинка.
– А что-то и сейчас имеется...

– Так давай обсудим твои ноу-хау, попытаемся определиться. Ей-богу, я не стану тебе конкурентом и секреты за рубеж не продам!

– Ага, где уж тебе?! Со своим холодильником разобраться не спосоѓбен... Знаешь, Саня, дай мне бумагу и карандаш, я попробую систематиѓзировать, так лучше выйдет. И закушу слегка, а то моришь гоѓлодом слабую отравленную женщину.

– Лапа моя - хм, правая, - холодильник и кладовка в полном твоём распоряжении!

Гетман поднялся, ибо, в отсутствие 'Беломорканала', начал дуреть уже от выкуренных Нинкой собственных сигарет.

– А я пока с оперативным дежурным переговорю...

В приёмной он застал любимых дам за кофе в компании Натальи Хуѓторской. Помощница довольно бережно и целомудренно обняла гетмана.

– Сильно тебя, Саня?

– Ох-ох-ох!
– вздохнул он.
– Нашему брату-десантнику всегда достаётся по первое число.

– Первое апреля, - уточнила Алина.
– День Дурака... Скажи спасибо, что хоть не измордовали, лицо в порядке осталось.

– Я ловко уклонялся.

Да, фасад головы и впрямь сохранился в 'первобытном' состоянии, но гетман помалкивал о том, что противник в какой-то момент подловил его, обрушив на череп за ухом страшный spinning back fist - удар ребром ладони, усиленный инерцией полного разворота корпуса. Потерпевшему так понравился этот приём, что он дал себе слово отработать его индивидуальным порядком и когда-нибудь на ринге оглоушить Богачёва...

– Молодец, поддержал гетманский имидж и реноме воздушно-десантных войск!
– похвалила Наталья.
– Кофе тебе заварить?

Алина в это время чуть слышно бормотала, что с целью сокращения числа ежегодных праздников логично было бы объединить Первое апреля и Второе августа в комплексный День дурака-десантника...

– Пирожки есть, - заметила она, мечтательно глядя в потолок.
– Если, конечно, Наталья Ивановна не пожмотничает...

– Как не стыдно, Алина Анатольевна?! Любимому шефу да пожмотничать!
– Хуторская развернула бумажный пакет.
– Угощайтесь, ваш-бродь, эти с творогом, эти с капустой.

– Хорошее дело!
– гетман только сейчас почувствовал, как дьявольѓски проголодался.
– А то в холодильнике пусто...

– Иди ты!
– возмутилась Хуторская.
– Только вчера его собственноручно под заѓвязку набила.

– Там Нина Юрьевна завтракают-с...

– Ох, прости, я совсем забыла!

– Я, кстати, тоже кое о чём забыл. Прозвони тыловикам, пусть срочно доставят каѓмуфляж и кроссовки её размера, а то в пижаме слишком пикантно...

Отдав распоряжения, Хуторская спросила:

– Что, Саня, вправду ночью такие страсти разгорелись?

– Нет, солнышко, что ты, ерунда! Ну, подумаешь, зарезали десяток человек, да бабы новых наѓрожают, так что людишков хватит.

– Дурак ты, царь-батюшка, хоть и седьмой!
– поморщилась Алина.

– Чего-чего, какой 'седьмой'?
– не понял гетман.

– Ещё и тёмный, ни разу не образованный. Книжки читать надо! Так один писатель-классик о царе высказался. Того охранники промеж соѓбой 'седьмым' для конспирации называли, а 'первым' - какого-то второстепенного министра.

– Наверняка из оппозиции... Эрудитка ты моя!
– гетман пригладил смоляные волосы жены.
– Один пиѓсатель, одного царя, какого-то министра... А я, между прочим, тоже отѓсебятину не гнал, это фраза из 'Петра Первого' Толстого. С ней к имѓператору обратился... обратился... короче, один полководец.

– Ну, ты, полковник, замутил!
– хохотали дамы, а громче всех Алёнка.

Гетману показалось, что с юмором, пусть незатейливым, у деѓвушки всё в норме.

– По какому поводу веселье?
– выглянула из кабинета Сибирская Язва.
– Привет, девчонки!.. О, пирожки!

Она кинулась к столу и шустро сцапала два самых крупных 'хуторских' творения.

– Саня, я закончила, - бросила Нинка, удаляясь вновь в апартамент, и гетман, поспешая за нею, плотно прикрыл дверь - негоже потерпевшей слыѓшать новые раскаты хохота. В её же потерпевший адрес.
– Короче, слушай...

Слушал гетман минут сорок. И, по совести сказать, мало что понял. Он не был человеком скудоумным, не считался таковым даже среди недоброжелателей, наоборот, часто являл способность быстро вникнуть в незнакомую проблему. Но терпеть не мог эзотерической - понятной лишь посвящёнѓным - мовы учёных мужей, которые через слово обзывались 'рекреациями', 'парадигмами', 'суггестиями', а то и, Боже сохрани, 'экзистенциализмом'. На счастье гетмана, поддавши, алхимичка всё чаще скатывалась на обычный мат, понятный, близкий, дорогой, вполне экзотерический и даже лапидарный ('сжатый, ясный' по-ханты-мансийски). С помощью мата кое-как разобрались.

– Ниночка, прости, если мои рассуждения покажутся тебе верхом дилетантизма, но мне кажется, что интерес для врага, сопровождаемый такими сверхусилиями, могут представлять следующие ваши с мужем личные наработки: во-первых, по средству против рака, во-вторых, по препарату для быстрого заживления ран, и в-третьих, ваши исследования в области медикаментозно инициированной регенераѓции тканей и органов человеческого тела. Ты, кстати, эти темы сейчас двигаешь?

– Приватно, - пожала плечами Нинка, - в свободное время.

'А его не так и много', - взглянув на Джомолунгму из объедков, подумал гетман.

– Давай, мать, дело это нужное и важное, за любой помощью обраѓщайся лично ко мне. Остальные ваши темы - ещё раз прости!
– либо давѓно отработаны и внедрены, либо зыбки, либо не могут принести врагу желанного бессмертия, то бишь практической отдачи взамен затраченных сил и средств. Давай пока отсечём их бритвой Оккама.

– Бритва Оккама...
– в искреннем изумлении пробормотала Нинка.
– Ты знаком с этим методологическим принципом?!