Новатерра
Шрифт:
А с высоты клубящихся небес на суету людей печально и задумчиво взирала ангелоподобная Алёнка. Роняя слезы. Гетману на тельняшку...
– Малы-ыш! Алёнушка-а-а! Алё-о! К чему столько слёз?!
– Ой, батюшка, простите ради Бога!
– вздрогнула девчонка.
– Я не хотела, честное слово!
– Да брось ты!
– он положил руку Алёнке на плечо.
– Что случиѓлось, малыш?
– Случилось...
– в заплаканных глазах её, как утром дня минувшего, разверзлась ширь Вселенной.
– Больше ничего не случилось, батюшка. Пока. Только вы вот...
– Пока ничего не случилось...
– не дав ей договорить, шёпотом повторил Александр.
– Что-нибудь чувствуешь?
– Чувствую, - голос девушки стал ледяным.
– Сегодня кое-что проиѓзойдёт. Что-то ещё. Не знаю, хорошее или плохое, но обязательно произойдёт. Что-то изменится. Раз и навсегда. А что - мне не ведомо, простите, баѓтюшка.
– Но Завтра хоть наступит?
– припомнил гетман прежний разговор.
– Обязательно!
– с уверенностью подтвердила девушка...
...
– Спасибо и на том, дитя моё, - вздохнул величественный седоѓвласый старец.
– А за Себя и за Него не беспокойся, я присмотрю, чтоб твой Хранитель больше глупостей не натворил!...
– Завтра обязательно наступит, - чуть слышно продолжала Алёнка, - вот только мы в нём будем уже совсем другими, а лучше или хуже, мне знать не дано... Простите, батюшка, если что не так сказала.
– Спасибо и на том, дитя моё, - задумчиво произнес гетман, чувствуя: поёт с чужого голоса.
– По крайней мере, в ближайшие сутѓки новой Чумы или какого иного катаклизма можно не бояться.
– Бояться нужно ранней импотенции, - заявила вдруг девушка.
Гетман опешил.
– Чего?!
– Правда-правда! Дядя Саша Кучинский так сказал, когѓда я в больнице лежала.
Он давился хохотом, но сдерживался, глядя в серьёзное личико простодушной девчонки.
– Я, правда, не знаю точно, что это такое...
– Это действительно ужасная болезнь, малыш... их... пх... пх!
– смех душил гетмана, как ордынский волосяной аркан.
– Что с вами, батюшка?!
– Всё в порядке, милая, просто закашлялся. А где Алина? Хы!..
– Сейчас придёт, она спустилась...
– Пхе! Гы! Пхе!.. Зайка, принеси мне, пожалуйста, холодной воды. Только набери в холле на первом этаже, там из крана течёт ключевая... пхе! пхе! гы!
– Сейчас, батюшка!
Девчонка убежала, и гетман расхохотался так, что задрожали стены резиденции. Но ненадолго - левый бок тому изо всех сил препятствовал. К возвращению Алёнки он стонал, держась за раненную в схватке грудь.
– Батюшка, вам плохо?! Батюшка, я сейчас врача..!
– Подожди, малыш, успокойся, присядь, - он поймал девушку за руѓку.
– Всё хорошо. Как дела внизу?
– Дела... дела... дела... что-то я хотела вам... а-а! Она проснуѓлась, вот!
– Кто 'она'?
– не сразу понял гетман.
– Ну, эта тетя, которая у вас на диване...
– Нинка? Очень хорошо!
– он попытался встать, но получилось далеѓко не сразу.
– И что она делает?
– Она...
– тут девушка замялась.
– Она смотрит в ваш холодильник и говорит... ну, разные нехорошие слова.
– О том, что у сраных гетманов нечего жрать?
– Откуда вы знаете?
– покраснев до корней волос, улыбнулась Алёнка.
– Чувствую, - вздохнул гетман.
– Чувствую, что пора на Голгофу... Пожелай мне удачи, малыш.
– Удачи вам, батюшка!
– прошептала девчонка.
– Можно, я вас поцелую?
– Нужно, милая!
И губы их нашли себе подобные.
И снова мир исчез.
И снова взвился белый конь над ковылями.
И снова отставали пули, стреѓлы, молнии...
Они неслись на край земли.
За край её.
В иные измерения.
Надолго.
Навсегда.
Вдвоем.
Только вдвоем...
...Недра гетманского холодильника заслоняла розово-пижамная костѓлявая спина, возмущённо чревовещавшая:
– ...до целых, блин, полковников... нет ума - считай, калека... всякого, блин, дерьма в холодильник насуют... хоть подыхай прямо со сранья...
– Кхе-кхе, - деликатно подал знать о себе гетман, выпроваживая девушку в приёмную.
– О, здоров, убогий!
– тут же обернулась Нинка.
– Слушай, как мы вчера так набухались?! Нич-чегошеньки не помню!
– она одернула свою пижаѓму.
– Мы, что, сексом тут занимались?
– Увы, Нинуля, такого счастья нам не перепало, - вздохнул гетман и мысленно перекрестился: чур меня!
– Всё было гораздо прозаичѓнее...
Он коротко поведал фармакологине о событиях прошедшей ночи. О своей роли, правда, скромно умолчал.
– Как Витёк?!
– неожиданно спросила Нина Юрьевна.
И гетман поразился: в матерщиннице и обжоре Язве таятся чеѓловеческие чувства! А главное, к кому?! К какому-то, блин, мужу! Понятно, если бы к таблеточке или настою, а то...
– Лёвушка его пользовал, говорит, будет жив-здоров, не беспокойся.
– Слава тебе...
– начала в сердцах Нинка, но вовремя опомнилась.
– Ой, прямо, жив-здоров! Да на фиг он мне сдался?!
'Ну-ну, прикладывайся дальше!' - усмехнулся гетман.
– Слушай, Саня, а на кой я понадобилась этим лыцарям?
– Ты, Ниночка Юрьевна, самый ценный член нашей общины...
– Сам ты член!
– Я не шучу, мать. А вот зачем ты им понадобилась, могу только догадываться. Их организация называется орденом Бессмертия, и гроссмейстер ордена, который называет себя Командором, обещал рыцарям продление срока жизни каждого в несколько раз при сохранении железного физиѓческого и нравственного здоровья.