Чтение онлайн

Не слишком высокий, крепкий, но не массивный черноволосый колдун шёл быстро. Казалось, дождь его не волновал, хотя с небес лить продолжало знатно.

По правую руку шумел лес. Игнат знал, что приреченцы в одиночку стараются сюда не соваться — слишком близок Вырай, да за одиннадцать лет здорово расплодились волки. Но кушать хотелось всем, поэтому люди всё же собирались в группы от трёх до десяти человек, вооружались вёдрами, корзинками, ружьями, арбалетами и шли добывать пропитание для семей в виде грибов, ягод и дичи.

С левой стороны тянулся высокий частокол, который в пятистах метрах от ворот закончился. Случайные странники не догадывались, что забор вокруг Приречья — обманка, призванная отбить охоту бродить вокруг поселения без присмотра. Колючие, густые, но вполне проходимые кусты шиповника весьма условно отделяли дикий лес от лугов и полей, окружавших деревеньки. Правда, когда из любопытства Игнат попытался сунуться в заросли, колючки легонько тряхнули его током. Хмыкнув, колдун потратил немного времени и понял, что кустики реагируют на его конденсаторы.

«Интересно, местные знают, что ведьма приспособила для их охраны растения из Вырая? И как ей не надоело посадкой заниматься? Тут же несколько десятков километров получается».

Поразмыслив, Шевченко решил, что Марина подрядила на эту работу нечисть. И поморщился, так как не очень хорошо понимал отношения белорусской коллеги с потусторонними существами. Сам он старался с ними не пересекаться, а сотрудничать с чертями и водяными для него было и вовсе неприемлемо.

Когда за поворотом показался плетень, небо немного посветлело, а пелена дождя поредела. Игнат подошёл к калитке и постучал.

— Кто? — Многоголосо взревела охранная система.

— Игнат Шевченко из Житомира. — Покорно ответил ведьмак.

Дверь прорычала:

— Приложите палец к идентификатору.

Небольшая берестяная пластинка чуть выше дверной ручки изумрудно засветилась. Такого Игнат ещё не видел. Пожав плечами, мужчина ткнул в предлагаемое место указательным пальцем. Ощутив лёгкий укол, отдёрнул руку:

— Что за дела?

— Идентификация пройдена. — Равнодушно ответил страж. — Для Игната Шевченко и Дмитрия Павлюка есть сообщение.

Что-то щёлкнуло, послышался голос Сычковой:

— Игнат, здравствуй. Если ты здесь, значит, уже прочёл объявление на воротах. У нас беда. Лучше вам развернуться и уйти. Но я не отказалась бы от помощи. На всякий случай оставила напротив калитки безопасный проход в Приречье, он настроен исключительно на тебя. Присмотрись к шиповнику, и увидишь. Иди в Красноселье, к сельсовету.

В сельсовете царила суета — кто-то собирался в дозор, кто-то возвращался, чтобы перекусить и отдохнуть пару часов. Кроме дружинников, в охоте на Чуму принимали участие и другие неравнодушные мужчины и женщины. Возможно, простым сельчанам удалось бы отсидеться в избах, но деревенская жизнь не предусматривает праздности — коров и коз требовалось доить и выгонять на пастбище, другие животные тоже хотели кушать, в большинстве домов отсутствовал водопровод, и нужно было ходить к колодцам. Да и остальное хозяйство требовало неустанного внимания. Так что многие готовы были рисковать жизнью, лишь бы кошмар не коснулся их родных и закончился как можно быстрее.

Люди активно прочёсывали дворы, огороды и окрестности сёл, пытаясь выследить Чуму, но та, словно понимая, что за ней ведётся охота, не показывалась. Ни один подготовленный человек не услышал нежный голосок, окликающий по имени. Иногда у кого-нибудь начинала ныть татуировка, но неприятное ощущение очень быстро исчезало, словно нежить убегала, увидев защитника поселения. Возможно, она чувствовала угрозу — все дружинники были вооружены арбалетами и осиновыми болтами, но точно никто не мог сказать.

К сожалению, особых успехов не было. Чума косила целыми семьями, всего за неделю погибло двести восемьдесят человек из четырёх с половиной тысяч, и такими темпами Приречье могло опустеть очень быстро. Абсолютно все знали, как себя вести в целях безопасности, но Чума всё же умудрялась находить жертв.

Хромушка с той первой чумной ночи ни разу не была в гостевом домике ведьмы, спала урывками здесь же, в конторе, на продавленном диванчике, который стоял на втором этаже в малюсеньком кабинете. Остальное время Соня проводила на небольшой площади перед сельсоветом, клубом и давно закрытой церковью — просматривала охотников за Чумой. Во время дождя и зноя пряталась в брезентовом павильоне, который украшали логотипы компании, когда-то производившей газированные напитки и пиво. Этот навес хранился в клубе ещё со Старой Эпохи. Силы катастрофически не хватало, но Марина старалась как можно чаще снабжать ученицу конденсаторами. Иногда к целительнице подходили и простые люди, почувствовавшие недомогание. Кривицкая укрывала тех, в ком замечала золотых возбудителей защитным куполом и отправляла на ФАП.

Собака Сычковой не отходила от Хромушки ни на шаг, периодически прижималась лохматым боком, облизывала руки и вздыхала почти как человек. От этой безмолвной поддержки девушке становилось легче. Остальные приреченцы с опаской косились на Герду — она была очень большой. Такая собачка при желании могла откусить не то что руку, но и ногу. Кроме того, людям иногда казалось, что это животное понимает человеческую речь, да и вообще, умнее некоторых двуногих. Возможно, так и было — кто знает, как воспитывала ведьма свою питомицу. Правда, Герда агрессии не проявляла, вяло махала хвостом и с достоинством принимала угощение из чужих рук. Так что дальше настороженных взглядов дело не шло. Никто даже помыслить не мог обидеть зверя колдуньи.

Татьяна Бондаренко сбилась с ног. Вылечить своих пациентов она не могла, но старалась облегчить их последние часы жизни. Запасы снотворного, жаропонижающего и обезболивающего таяли, как снег, брошенный в костёр. Как и у остальных жителей Приречья, у неё было огромное хозяйство, которое хотело пить, кушать и доиться, а это отнимало много времени. Детей Бондаренко отправили подальше от больницы — в Яблоневку, к Галине Коваль, и Таня переживала ещё и из-за них.

Максу досталась очень неприятная работа. Он вывозил из амбулатории умерших и сжигал их за околицей. Делать это нужно было быстро — едва тела начинали разлагаться, возбудители получали свободу и пытались переселиться в мелкие предметы, находившиеся рядом. Если кольцо, цепочка, очки находились непосредственно на трупе, то имелась большая вероятность заполучить на свою голову ещё одну Чуму. С теми, кто умер дома, поступали проще — проведя определённый ритуал, сжигали вместе с хатой. Над деревнями всё время висел запах дыма и горелой плоти. Максим осунулся, стал угрюмым и молчаливым, и его взгляд светлел лишь в присутствии Тани. Интеллигентный человек с трудом выносил погребальную функцию, но сбрасывать такой тяжёлый груз на чужие плечи не собирался.

Словом, каждый занимался своим делом, поэтому на Марушкина обратили внимание не сразу — помятый, лохматый Григорий протиснулся в фойе сельсовета, робко огляделся и замер у входной двери.

— Вот это да. Вы что, помочь захотели? — Пробегавший мимо Слава поражённо застыл, увидев отчима бывшей одноклассницы.

Мужчина вздрогнул, съёжился и отрицательно покачал головой.

— Шли бы домой тогда. Чего здесь ползаете? Жить надоело?

Высказавшись, Коваль попытался прошмыгнуть мимо — он только что закончил беседу с сельской администрацией и очень спешил назад, на поиски Чумы, но Марушкин, решившись, преградил путь:

— Славик, слухай, я знаю, что не до того, но Ритка пропала моя. С концами.

Вячеслав остановился. Он не любил Марушкиных по тем же причинам, что и Марина, но, в конце концов, знал их с детства.

— Может, она это самое… заразилась? А вы прошляпили?

Григорий пожал плечами.

— А давно пропала?

— Неделю назад. Как пошла на пропускник на работу, так и всё.

Коваль «сделал стойку». Всё ещё непонятно было, как Чума появилась на защищённой территории, но у Марины имелась теория, которая пока не подтверждалась.