ПоэтТвой поцелуй – сама любовь.Я тайну чту. Но не правда ль, когда-тоПричастна дням земным была ты?Смотрю, и мне кажется часто, —Нет, я уверен, поклясться могу я, —Что тебя на земле такуюЯ знал и Зулейкой звалась ты.ГурияОгонь и воздух, земля и вода —Из них-то и сотворены мы,И потому нестерпимыЗемные запахи. Нет, никогдаМы к вам не сходим. Но к нам когдаПридете вы, покинув тело,Вкушать покой – тут нам хватит дела!Явился праведник, Магометом,Видишь ли, прислан, и без отказуЕму в раю местечко сразуДают, считаясь с этикетом;И так уж мы галантны с ним,Как будто впрямь он херувим.Второй приходит, третий, четвертый —И у каждого в памяти не стертыЧерты любезной. Ничто против нашей,Но для него она гурий краше.Его ублажаешь, всем прихотям внемля,А мусульманина тянет на землю.Такой афронт для нас, Небесно —Высокородных, был горек крайне,И, заговор взлелеяв втайне,Мы провели свой план чудесно.Пророк – по семи небесам в дозор,А мы – за ним, по следам в упор.Очередной поворот – и вотКрылатый конь прервал полет.Окружаем всадника. Ласково-строг,Жалобу выслушал пророкИ вынес скорый приговор,Но только к пущей для нас досаде:Его высоких целей радиДолжны смиренно мы с тех порС вами всегда судить без различьяИ ваших подруг принимать обличья.Для гордости куда как нелестно!В обиде девушки. Но известно:У нас не так, как в жизни бренной, —Любовь у нас самозабвенна.Видит пришелец, что видел прежде,И верен прежней любви и надежде.Мы и блондинки, мы и шатенки,У нас капризы на все оттенки,Причуды, прихоти – все так знакомо,И кажется каждому, будто он дома.Ну, а для нас вся радость в том,Чтоб он поверил: «Здесь мой дом».И лишь тебе, какая есть,Я в образе предстала райском,А ты воздал почет и честьМоим, а не Зулейки ласкам.Но так как та прекрасна тоже,Мы с нею как две капли схожи.ПоэтТвой взор слепит, как свет небес.Не разберу, где правда, где морок.Но этот голос так мне дорог!Ты, право, чудо из чудес:Для немца гурия райскую речьГотова в немецкий раешник облечь.ГурияСвой стих таким сложить учись ты,Как он в твоей душе звенел;В райском содружестве мил нам чистый,Глубинный смысл и слов и дел.Врата открыты и пред зверем,Когда покорлив он и верен.Корявый гурию не оскорбит язык:Мы знаем, что от сердца говорится.Всему, что чистый выплеснул родник,Дано свободно в рай излиться.
«Держишь? Боишься, улечу?..»
ГурияДержишь? Боишься, улечу?А знаешь, сколько тысячелетийЖивем мы вместе в кущах этих?ПоэтНе знаю, нет! И знать не хочу.Неизведанной ласки власть,Беспорочных лобзаний страсть!Мне каждый миг пронзительно-сладок.Давно ли? Спрашивать не надо.ГурияТы бываешь, я замечала не раз,Рассеян и странно далек от нас.Иль, дерзновенный, с высотыВ глубины божьи рвешься ты?Возлюбленную вспомни снова,Ведь вот и песенка готова:У входа тот напев родной —Как он звучал!.. Звучит? Для рифм себя не мучай;Мне песню давнюю – к Зулейке песню – пой!Ты и в раю не сложишь лучшей.
Взысканные звери
Был четырем животным входОткрыт в пределы рая.Там с праведными Вечный годИм жить, покой вкушая.Вступают. Впереди оселИ гордо и степенно:Ведь, оседлав осла, вошелИисус во град священный.А следом волк, смущен слегка.Завет соблюл он свято:«Не тронь овечку бедняка,Брать можешь у богатых».Виляет весело хвостомПастуший песик верный:При семерых столетним сномОн спал во тьме пещерной.Котенок прыгает у ногАбугерриры, верткий:Вовеки свят, кого пророкПогладил раз по шерстке.
Высшее и наивысшее
Не взыщите с нас сурово,Если ереси мы учим!Заглянув в себя глубоко,Мы на все ответ получим.Про себя давно решил я:Человек, собой довольный,Ждет душевного покояВ небесах, как в жизни дольной.Чем, бывало, дух мой нищийУблажал себя беспечно,Те же радости он ищетОбрести теперь навечно.Сад в цвету и плод созрелый,Нестареющие жены,Как живым, равно приятныИ душе омоложенной.И былых друзей и новых,Всех созвал бы я на встречуИ на языке немецкомИх приветил райской речью.Свой у ангелов, однако,Диалект, пришельцам ясный:Здесь склоняют розу с макомБез грамматики прекрасно.Хорошо б духовным взоромНам пройтись по далям вышним,Тот испить восторг, в которомСтанет звук и звон излишним!Звон и звук! Едва их путыРазорвет, воспрянув, слово,Ощутишь себя как будтоБесконечным в жизни новой.Если всем в замену чувствамЕсть в раю одно в припасе,Я пяток земных, клянусь вам,За него отдать согласен.С ним проникну я, возможно,В наивысший круг, которыйВесь проникнут словом божьим,Вечным словом животворным.Не влекомым ввысь, в извечныйЛик Любви взирая, здесь намОбрести покой конечный:С ней сольемся, в ней исчезнем!
Семеро спящих
Шесть обласканных придворныхОт царя бежать решились,Не желая чтить в нем Бога,Раз на Бога не похож он:Муха, видите ль, спесивцуНе дает поесть в охоту;Слуги машут опахалом,Отогнать не могут муху —Все кружит над ним и жалит,Чин застольный нарушая,Как язвительный посланник,Посланный мушиным Богом.«Как же, – отроки решили, —Муха – и помехой Богу?Есть и пить ему потребно,Как любому? Нет! Один лишь,Кто луну и солнце создал,Кто зажег на небе звезды,Он наш Бог! Бежим!» ОзябшихОтроков полуодетыхСкрыл и сам укрылся с нимиПастушок в пещере горной.Не отстал и пес пастуший:Ноги сбил, его шугают,От хозяина нейдет онИ в товарищи прибилсяК беглецам, к семи сонливцам.Царь, изменой оскорбленный,Для любимцев казнь измыслил:Не огонь и не железо —Повелел он вход в пещеруЗаложить кирпичной кладкой.Те всё спят, не пробуждаясь.И предстал пред Богом ангел,Покровитель их, с отчетом:«Я все время их ворочал,Вправо, влево, с боку на бок,Чтобы, юных и прекрасных,Их не тронуло гниенье,Чтобы ласковые зориИм подкрашивали щеки.Так они лежат в блаженстве;Сладко спит и пес, уткнувшиНос в целехонькие лапки».Пролетают дни за днями,Год за годом. И проснулисьОтроки. Стена во входеОбветшала, развалилась.Видя, что пастух робеет,Говорит Ямблика, старшийИ красивейший: «Схожу вамЗа едою. Что терять мне?Золотой да жизнь в придачу!»А Эфес уже столетьеЧтит учение пророкаИисуса – мир благому!Побежал. СторожеваяБашня, вышки – все другое.Но не смотрит он и прямоВ ближнюю спешит пекарню.«Плут! – косится пекарь. – ВижуПо монете – клад сыскал ты.Вот что, мальчик, кончим миром:Отвали мне половину!»Спорят. Пекарь, распалившись,Тянет в княжий суд. Но в долюНоровит и князь, как пекарь.Быстро выявилось чудо,Подтвердившись сотней знаков.Был чертог нерукотворныйВо свидетельство воздвигнут;Ход затем пробили в камнеК предугаданному кладу.Набежали тут потомки,Родом-племенем сочлися.Прародителем пред нимиВ цвете юных сил Ямблика;А его сынка да внуковЛюди в предках именуют.Правнуки его с почетомОбступили храброй ратью,И стоит он всех моложе.К прежним новых приложилосьМножество примет. Все ясно —Кто он есть и кто другиеСотоварищи-сонливцы.Он спешит к друзьям в пещеру,В провожатых – князь с народом.Но назад к народу с княземБогоизбранный не вышел.Семерых – которых восемьСтало издавна с собакой, —Втайне средствами своимиГавриил по воле божьейОтрешенных от волненийВ рай вознес. Глазам пещераЗамурованной предстала.
Покойной ночи
Песни, вас да примет в лоноМой народ – покойтесь с миром!В облак с мускусом и миромТы окутай благосклонно,Гавриил, пришельцу тело;Чтобы встал он юный, смелыйИ, радушен, как бывало,Прорубал проход сквозь скалы,Дабы всех времен героямС ним идти согласным строемВ рай, к вершине осиянной!Услаждаться б непрестанноВечно новой красотой имВ сонме легком и едином,И чтоб шел за господиномВерный песик невозбранно!
Позднее творчество
Март
Снег падает все боле,И не приходит час,Чтоб все цветочки в поле,Чтоб все цветочки в полеПорадовали нас.Сиянием июняНам только лжет весна.А ласточка-то лгунья,А ласточка-то лгуньяПримчалась, но одна.Один я. В дни расцветаУныло все кругом.Но вмиг настанет лето,Но вмиг настанет лето,Лишь будем мы вдвоем.
Май
Облаков сребристых стаяРеет в воздухе согретом;Солнце, ласково блистая,Пар пронизывает светом.Волны льнут, вздымаясь плавно,К изобильным берегам.Словно вымыта недавно,Колыхаясь здесь и там,Зелень клонится к водам.Воздух тих, и все в покое.Что же ветви шевельнуло?В полноте любви и знояЧто меж зарослей блеснуло?Все яснеет лучезарно!Посмотри: со всех сторонТам снует, резвясь попарно,Рой крылатых крошек; онЭтим утром был рожден.Строят крышу. Для кого жеПриготовили келейку?И, на плотников похожи,Ставят столик и скамейку!Солнце никнет незаметно;Изумлен, смотрю кругом,И приводит рой несметныйМне возлюбленную в дом —День и вечер стали сном!
Всегда и везде
Ключ бежит в ущелья гор,В небе свит туманов хор, —Муза манит к воле, в полеТрижды тридевять и боле.Вновь напененный бокалЖарко новых песен просит;Время катит шумный вал,И опять весну приносит.
«Коль вниз ползет живая ртуть…»
Коль вниз ползет живая ртуть,То быть дождю и буре,Когда ж подымется чуть-чуть —Высок шатер лазури.То скорбь, то радость так же в насВолненье чередует;В пространстве тесном их тотчасЖивое сердце чует.
«Как, ты прошла? А я не поднял глаз…»
Как, ты прошла? А я не поднял глаз;Не видел я, когда ты возвратилась.Потерянный, невозвратимый час!Иль я ослеп? Как это приключилось?Но я могу утешиться пока,И ты меня охотно оправдаешь:Ты – предо мной, когда ты далека;Когда вблизи – от взора ускользаешь.
Трилогия страсти
Вертеру
О дух многооплаканный, ты сноваЯвился гостем в мир земной.Средь новых нив возник как тень былогоИ не робеешь предо мной.Ты мне напомнил то златое время,Когда для нас цвели в полях цветы,Когда, дневное забывая бремя,Со мной закатом любовался ты.Тебе – уйти, мне – жить на долю пало.Покинув мир, ты потерял так мало!Казалось бы, для счастья жизнь дана:И прелесть дня, и ночи глубина!Но человек, взращенный в неге рая,На раннем утре жизненного маяУже бороться обречен судьбоюС чужою волей иль с самим собою.Одно другого не восполнит, нет!Снаружи тьма, а в сердце яркий свет,Иль в сердце – ночь, когда кругом светлоИ счастье вновь неузнанным прошло.Но вот оно! В каком восторге тыИзведал силу женской красоты!И юноша, блестящим предан снам,Идет в весну, весне подобен сам.Он изумлен: весь мир ему открыт,Огромный мир ему принадлежит.Он вдаль спешит с сияющим лицом,Не скованный ни домом, ни дворцом.Как птица под лазурный небосклон,Взмывает ввысь, любви коснувшись, онИ с неба вновь к земле стремит полет, —Там взор любимой в плен его зовет.Но рано ль, поздно ль – все ж узнает он,Что скучен плен, полет его стеснен,Свиданье – свет, разлука – тьма и гнет,Свиданье вновь – и счастьем жизнь блеснет.И миг прошел, года в себя вместив,А дальше вновь прощанье и разрыв.Твой взор слезой умильною блестит,Прощаньем страшным стал ты знаменит,Оплакан всеми в свой последний час,На скорбь и радость ты покинул нас.И вот опять неизъяснимый рокПо лабиринту страсти нас повлек,Вновь обреченных горестной судьбе,Узнать разрыв, таящий смерть в себе.Как трогательно пел певец любви:В разрыве – смерть, с возлюбленной не рви!Страдающим, просящим утешеньяДай, Господи, поведать их мученья!