Немногого прошу я, вспомни —Земное все ценю равно,А то немногое давно мнеЗемлей услужливой дано.Люблю и шум на дружном пире,И тихий дом без суеты,Но дух мой радостней и шире,Когда с тобой мои мечты.Тебе империи гигантскойТимур бы власть и силу дал,И груды бирюзы гирканской,И гордый бадахшанский лал,И, мед хранящие в избытке,Сухие фрукты Бухары,И песен Самарканда свиткиТы принимала б как дары.Я госпоже Ормуза новойПисал бы с острова о том,Как, весь в движенье, мир торговыйРасцвел, твой украшая дом.В стране браминов неустанноТрудился б рой и жен и дев,В шелка и в бархат ИндостанаТебя роскошно разодев.И землю, камни, щебень разныйИскусный жег бы ювелир,Чтобы, создав венец алмазный,Тебя украсить, как кумир.Из моря б жемчуг доставали,Ныряя, дерзкие ловцы,Чтоб ты не ведала печали,Диван сзывали б мудрецы.И все коренья и куреньяТекли б из самых дальних стран,Чтоб ты в восторге нетерпеньяВстречала каждый караван.Но ты, пресытившись их видом,Усталый отвела бы взгляд.Кто любит, – я секрет наш выдам, —Лишь другу неизменно рад.
«Мне и в мысли не входило…»
Мне и в мысли не входило,Самарканд ли, Бухару —Не отдать, отдать ли милойЭтот вздор и мишуру.А уж царь иль шах тем паче —Разве дарит землю он?Он мудрее, он богаче,Но в любви не умудрен.Щедрым быть – тут дело тонко,Город дарят неспроста:Тут нужна моя девчонкаИ моя же нищета.
«Красиво исписанным…»
Красиво исписанным,ЗолотообрезнымДерзким моим листкамТы улыбалась.Простила, что хвастаюЛюбовью твоей и моимВ одной тебе обретенным счастьем.Простила милое самохвальство.Да, самохвальство! Оно смердитЛишь для завистников,Для раздушенных друзейИ собственного вкуса.Пусть радость бытия сильна,Радость от бытия сильнее,Когда ЗулейкаМне дарит безмерное счастье,Бросая мне свою любовь,Как мяч;Его ловлю яИ ей бросаю в ответСебя, посвященного ей.Вот то прекрасное мгновенье!И вновь отрывает меня от тебяТо армянин, то франк.Но дни поглощает,Но годы длится,Пока я вновь создаюТысячекратноВсе то, что ты расточила.И снова свиваюСчастья пестрого жгут,Который на тысячу нитейТы распустила, Зулейка!Здесь перлы поэзии,Те, что мне выбросилСтрасти твоей могучий прибойНа берег жизни пустынный.Искусными пальцамиТонко подобранные,Сплетенные с золотомИ самоцветами, —Укрась ими шею и грудь!Они – дождевые капли Аллаха,Созревшие в скромной жемчужнице!
«Раб, народ и угнетатель…»
ЗулейкаРаб, народ и угнетательВечны в беге наших дней.Счастлив мира обитательТолько личностью своей.Жизнь расходуй как сумеешь,Но иди своей тропой.Всем пожертвуй, что имеешь,Только будь самим собой.ХатемДа, я слышал это мненье,Но иначе я скажу:Счастье, радость, утешенье —Все в Зулейке нахожу.Чуть она мне улыбнется,Мне себя дороже нет.Чуть, нахмурясь, отвернется —Потерял себя и след.Хатем кончился б на этом.К счастью, он сообразил:Надо срочно стать поэтомИль другим, кто все ж ей мил.Не хочу быть только рабби,В остальном – на твой совет:Фирдоуси иль Мутанаби,А царем – и спору нет.
«Как лампадки вкруг лавчонок…»
ХатемКак лампадки вкруг лавчонокЮвелиров на базарах,Вьется шустрый рой девчонокВкруг поэтов, даже старых.ДевушкаТы опять Зулейку хвалишь!Кто ж терпеть такую может?Знай, не ты, твои слова лишь —Из-за них нас зависть гложет.Хоть была б она дурнушка,Ты б хвалил благоговейно.Мы читали, как ДжемилюПомутила ум Ботейна.Но ведь мы красивы сами,С нас портреты вышли б тоже.Напиши нас по дешевке,Мы заплатим подороже.ХатемХорошо! Ко мне, брюнетка!Косы, бусы, гребни этиНа хорошенькой головке —Словно купол на мечети.Ты ж, блондинка, ты изящна,Ты мила лицом и станом,А стройна – ну как не вспомнитьМинарет, что за майданом!У тебя ж – у той, что сзади —Сразу два различных взгляда.Каждый глаз иначе смотрит,От тебя спасаться надо.Чуть сощуренный прелестно,Тот зрачок – звезда, что справа, —Из-под век блестит лукаво.Тот, что слева, смотрит честно.Правый так и рыщет, ранит,В левом – нежность, мир, отрада.Кто не знал двойного взгляда,Разве тот счастливым станет?Всем хвала, мне все по нраву,Всем открыты настежь двери.Воздавая многим славу,Я мою прославил пери.ДевушкаБыть рабом поэту нужно,Чтобы властвовать всецело,Но сильней, чем это, – нужно,Чтоб сама подруга пела.А она сильна ли в пенье?Может вся, как мы, излиться?Вызывает подозренье,Что от всех она таится.ХатемКак же знать, чем стих навеян,Чем в глубинах дышит он?Чувством собственным взлелеян,Даром собственным рожден.Вас, певиц, хотя и хвалишь,Вы ей даже не родня.Вы поете для себя лишь,А Зулейка – для меня.ДевушкаНу, влюблен, по всем приметам,Ты в одну из гурий рая!Что ж, для нас, для женщин, в этомЧесть, конечно, небольшая.
«Вами, кудри-чародеи…»
ХатемВами, кудри-чародеи,Круг мой замкнут вкруг лица.Вам, коричневые змеи,Нет ответа у певца.Но для сердца нет предела,Снова юных сил полно,Под снегами закипелоЭтной огненной оно.Ты зажгла лучом рассветаЛьды холодной крутизны,И опять изведал ХатемЛета жар и мощь весны.Кубок пуст! Еще налей-ка!Ей во славу – пьем до дна!И пускай вздохнет Зулейка,Что меня сожгла она.ЗулейкаКак тебя утратить, милый?От любви любовь зажглась,Так ее волшебной силойТы мне молодость укрась.Я хочу, чтоб увенчала,Мой поэт, тебя молва.Жизнь берет в любви начало,Но лишь духом жизнь жива.
«Рубиновых уст коснуться позволь…»
Рубиновых уст коснуться позволь,Не отвергай мои домоганья.Что может искать любовная боль,Как не лекарство от страданья?
«Если ты от любимой далек…»
Если ты от любимой далек,Как от Запада Восток,Для сердца не нужно путей и дорог:Оно само себе проводник,Любовь до Багдада домчится вмиг.
«Мир непрочен, но всюду найдется…»
Мир непрочен, но всюду найдется,Чем восполнить разлад и распад,Для меня это сердце бьется,И глаза для меня блестят.
«Как наши чувства нас же тяготят…»
Как наши чувства нас же тяготят,И в счастье мы гармонии не зрим.Тебя увидев, я оглохнуть рад,Тебя услышав – стать слепым.
«Ты далеко, но ты со мной!..»
Ты далеко, но ты со мной!И вот приходит мука вновь.Нежданно слышу голос твой.Ты здесь, моя любовь!
«Где радость взять, откуда?..»
Где радость взять, откуда?Далек мой день и свет!Писать бы сесть не худо,А пить – охоты нет.Без слов, как обольщенье,Пришла, пленила вмиг.Теперь перо в смущенье,Как был смущен язык.Неси ж на стол вино мне!Лей, милый чашник, лей!Когда скажу я: помни! —Все знают, что о ней.
«Если я с тобою…»
Если я с тобоюСердцем и мечтою,Мальчик молвит: «Пей!Что ж умолк ты снова?Саки жаждет словаМудрости твоей».И мечтать мне прощеВ кипарисной роще,Там не видит он.Мудрый сам собою,Радуясь покою,Там я – Соломон.
Книга Зулейки
Мне б эту книжку всю переплели прекрасно,Чтобы она к другим примкнула в свой черед.Но сократить ее пытался б ты напрасно,Безумием любви гонимый все вперед.
«На ветви отягченной…»
На ветви отягченной,В росе, как в серебре,Ты видишь плод зеленыйВ колючей кожуре?Уже он тверд, он зреет,Не зная сам себя,И ветвь его лелеет,Баюкает, любя.Конец приходит лету,Темнея, крепнет он.Скорее к солнцу, свету,Из тесной кельи вон!Ура! Трещит скорлупка,Каштан летит, лови!Лови, моя голубка,Стихи моей любви!