Чтение онлайн

Он удивленно на нее взглянул.

– Я помогу вам их украсть, - сказала Вайолет.
– Я... я помогу вам украсть все, что вы захотите, Сэм.

– Вы шутите, Вайолет?

– Я была дурой. Я не понимала. Я... Вы были правы, Сэм. Я вела себя, как последняя идиотка.

– Вайолет, вы серьезно это говорите, или хотите меня во что-то втравить?

– Я говорю серьезно, Сэм. Честное слово.

– Вам так понравился мой дом?

– Конечно, мне понравился ваш дом, но причина не только в этом.

– Значит, мы действуем вместе?

– Да, Сэм, теперь мы вместе.

– Дайте руку.

Вместо этого она обняла его за шею и крепко к нему прижалась. Бог весть, сколько минут просидели они на раскладном кресле из пенопласта... затем Вайолет тихо шепнула ему на ухо:

– Мы с тобой - против всех остальных, Сэм.

– И пусть они поберегутся: им придется несладко.

– Да, пусть они поберегутся, и они и эти бабы по имени Джейн.

– Вайолет, клянусь, ни к одной из них я не относился серьезно. Если бы ты их видела...

– Я видела их.

– Видела? Где? Каким образом?

– Я тебе как-нибудь расскажу.

– Но...

– Ну перестань!

После длительной паузы он сказал:

– Если мы не врежем замок в дверь спальни, может случиться неприятность.

– К черту замок!
– сказала Вайолет.

– ВНИМАНИЕ, ЛУИ ЖУРДЕН!
– раздался резкий оглушительный голос.

Сэм и Вайолет вскочили с кресла. В окно ворвался ослепительный сине-белый свет. Слышался ропот толпы, уже готовой приступить к суду Линча, гремела галопирующим крещендо увертюра к "Вильгельму Теллю", раздавались звуки, напоминающие о кентуккийском дерби, локомотивах 4-6-4, о таранах и о внезапных налетах индейцев племени саскачеван.

– ВНИМАНИЕ, ЛУИ ЖУРДЕН!
– вновь раздался резкий оглушительный голос.

Они подбежали к окну и осторожно выглянули. Дом был окружен слепящими прожекторами. В толпе смутно можно было различить повстанцев Жакерии с гильотиной, теле- и кинокамеры, большой симфонический оркестр, целую роту звукооператоров в наушниках, режиссера со шпорами и мегафоном, инспектора Робинсона с микрофоном, а вокруг на парусиновых шезлонгах сидело с полтора десятка загримированных мужчин и женщин.

– ВНИМАНИЕ, ЛУИ ЖУРДЕН. С ВАМИ ГОВОРИТ ИНСПЕКТОР РОБИНСОН. ВЫ ОКРУЖЕНЫ, МЫ... ЧТО? АХ, ВРЕМЯ ДЛЯ КОММЕРЧЕСКОЙ РЕКЛАМЫ? ХОРОШО, ВАЛЯЙТЕ.

Бауэр свирепо посмотрел на Вайолет.

– Значит, ты обманула меня?

– Нет, Сэм, клянусь.

– Тогда как здесь очутились все эти люди?

– Не знаю.

– Это ты их привела.

– Нет, нет, Сэм, нет! Я... может быть, я оказалась не такой умелой, как предполагала. Может быть, пока я гналась за тобой, они следили за мной. Но, клянусь тебе, я их не видела.

– Врешь.

– Нет, Сэм.

Она заплакала.

– Ты меня продала.

– ВНИМАНИЕ, ЛУИ ЖУРДЕН, ВНИМАНИЕ, ЛУИ ЖУРДЕН. НЕМЕДЛЕННО ОСВОБОДИТЕ ОДРИ ХЭПБЕРН.

– Кого?
– ошеломленно спросил Бауэр.

– Эт-то ме-еня, - всхлипнула Вайолет.
– Я взяла себе другое имя, так же как ты. Одри Хэпберн и Вайолет Дуган одно и то же лицо. Они думают, что ты меня удерживаешь как заложницу, но я тебя не выдавала, С-Сэм. Я не шпионка.

– Ты говоришь мне правду?

– Чистую правду.

– ВНИМАНИЕ, ЛУИ ЖУРДЕН. НАМ ОТЛИЧНО ИЗВЕСТНО, ЧТО ТЫ ИСКУСНИК КИД. ВЫХОДИ, ПОДНЯВ РУКИ ВВЕРХ. ОСВОБОДИ ОДРИ ХЭПБЕРН И ВЫХОДИ И3 ДОМА, ПОДНЯВ РУКИ ВВЕРХ.

Бауэр распахнул окно.

– Войди и арестуй меня, дурила!
– гаркнул он.

– ПОГОДИ, ПОКА МЫ НЕ ПОДКЛЮЧИМСЯ К СЕТИ, УМНИК.

Десять секунд, в течение которых производилось подключение, прошли в полном молчании. Затем прогремели выстрелы. Удлиненные грибовидные дымки вспыхнули там, куда ударили пули. Вайолет взвизгнула. Бауэр захлопнул окно.

– Эффективность всех боеприпасов у них снижена до самой крайней степени, - заметил он.
– Боятся повредить мои сокровища. Может, мы еще и выкарабкаемся отсюда, Вайолет.

– Нет, не надо. Миленький, прошу тебя, не надо с ними сражаться.

– Сражаться я не могу. Чем бы я стал с ними сражаться?

Выстрелы теперь гремели не смолкая. Со стены упала картина.

– Сэм, да послушай ты меня, - взмолилась Вайолет.
– Сдайся. Я знаю, что за кражу со взломом дают девяносто дней, но я буду ждать тебя.

Одно из окон разлетелось вдребезги.

– Ты будешь ждать меня, Вайолет?

– Буду. Клянусь.

Загорелась занавеска.

– Так ведь девяносто дней! Целых три месяца.

– Мы переждем их и начнем новую жизнь.

Внизу, на улице, инспектор Робинсон внезапно застонал и схватился за плечо.

– Ну ладно, - сказал Бауэр.
– Я сдамся... Но взгляни на них, на этот дурацкий спектакль, где перемешаны и "Гангстерские битвы", и "Неприкасаемые", и "Громовые двадцатые годы". Пусть я лучше пропаду, если оставлю им хоть что-нибудь из того, что я выкрал. Погоди-ха...

– Что ты хочешь сделать?

Тем временем на улице "Пробивной отряд" принялся кашлять, будто наглотался слезоточивого газа.

– Взорву все к чертям, - ответил Бауэр, роясь в банке с сахаром.

– Взорвешь? Но как?

– Я раздобыл немного динамита у Гручо, Чико, Харпо и Маркса, когда шарил по их коллекциям разрыхляющих землю инструментов. Мотыги я не раздобыл, а вот это достал.

Он поднял вверх небольшую красную палочку с часовым механизмом на головке. На палочке была надпись TNT.

На улице Эд (Бегли) судорожно схватился за сердце, мужественно улыбнулся и рухнул на тротуар.

– Я не знаю, когда будет взрыв и сколько у нас времени, - сказал Бауэр.
– Поэтому, как только я брошу палочку, беги со всех ног. Ты готова?

– Д-да, - ответила она дрожащим голосом.

Он схватил динамитную палочку, которая тут же начала зловеще тикать, и швырнул TNT на серо-зеленую софу.

– Беги!

Подняв руки, они бросились через парадное в слепящий свет прожекторов.