Чтение онлайн

– А воздух кондиционируют, где бог на душу положит: даже на улице.

– И на каждом дереве громкоговоритель.

– Натыкали бассейнов на каждом перекрестке.

– А на каждой крыше - прожектор.

– В ресторанах - сплошные продовольственные склады.

– А для автографов у них автоматы.

– И для врачебных диагнозов тоже. Они их называют медико-автомат.

– Изукрасили тротуары отпечатками рук и ног.

– И в этот ад идиотизма нас занесло, - угрюмо сказал Бауэр. Попались в ловушку. Кстати, о ловушках, не пора ли нам отчаливать из этого особняка? Где сейчас мистер Уэбб?

– Путешествует с семьей на яхте. Они не скоро возвратятся. А где полиция?

– Я им подсунул одного дурака. Они тоже с ним не сразу разберутся. Хотите еще выпить?

– Отчего бы нет? Благодарю.
– Вайолет с любопытством взглянула на Бауэра.
– Скажите, Сэм, вы воруете, потому что ненавидите все здешнее? Назло им?

– Вовсе нет. Соскучился, тоска по нашим временам. Вот попробуйте-ка эту штуку, кажется, ром и ревень. На Лонг-Айленде - по-нашему Каталина Ист - у меня есть домик, который я пытаюсь обставить под двадцатый век. Ясное дело, приходится воровать. Я провожу там уик-энды, Вайолет, и это счастье. Только там мне хорошо.

– Я понимаю вас.

– Ах понимаете! Тогда скажите, кстати, какого дьявола вы околачивались здесь, изображая дочь Уэбба?

– Тоже охотилась за ночной вазой.

– Вы хотели ее украсть?

– Ну конечно. Я просто ужас как удивилась, обнаружив, что кто-то успел меня обойти.

– Значит, история о бедной дочке неимущего миллионера была рассказана всего лишь для того, чтобы выцыганить у меня посудину?

– Ну да. И между прочим, ход удался.

– Это верно. А чего ради вы стараетесь?

– С иными целями, чем вы. Мне хочется самой открыть свой бизнес.

– Будете изготовлять подделки?

– Изготовлять и продавать. Пока я еще комплектую фонд, но, к сожалению, я далеко не такая везучая, как вы.

– Так это, верно, вы украли позолоченный трельяж?

– Я.

– А медную лампу для чтения о удлинителем?

– Тоже я.

– Очень прискорбно. Я за ними так гонялся. Ну а вышитое кресло с бахромой?

Девушка кивнула.

– Опять же я. Чуть спину себе не сломала.

– Попросила бы кого-нибудь помочь.

– Кому можно довериться? А разве вы работаете не в одиночку?

– Да, я тоже так работаю, - задумчиво произнес Бауэр.
– То есть работал до сих пор. Но сейчас, по-моему, работать в одиночку уже незачем. Вайолет, мы были конкурентами, сами не зная о том. Сейчас мы встретились, и я вам предлагаю завести совместное хозяйство.

– О каком хозяйстве идет речь?

– Мы будем вместе работать, вместе обставим мой домик и создадим волшебный заповедник. В то же время мы можете сколько угодно комплектовать свои фонды. И если вы захотите загнать какой-нибудь мой стул, то я не буду возражать. Мы всегда сумеем стащить другой.

– Иными словами, вы предлагаете мне вместе с вами пользоваться вашим домом?

– Да.

– Могли бы мы осуществлять наши права поочередно?

– То есть как это поочередно?

– Один уик-энд - я, а, скажем, следующий - вы.

– Для чего?

– Вы сами понимаете.

– Я не понимаю. Объясните мне.

– Ладно, будет вам.

– Нет, правда, объясните.

Девушка вспыхнула.

– Вы что, совсем дурак? Еще спрашиваете почему. Похожа я на девушку, которая проводит уик-энд с мужчинами?

Бауэр остолбенел.

– Да уверяю вас, мне и в голову ничто подобное не приходило. Кстати, в доме две спальни. Вам совершенно ничего не грозит. Мы начнем с того, что стянем цилиндрический замок для вашей двери.

– Нет, это исключено, - ответила она.
– Я знаю мужчин.

– Даю вам слово, что у нас будут чисто дружеские отношения. Мы соблюдем этикет вплоть до мельчайших тонкостей.

– Я знаю мужчин, - повторила она непреклонно.

– Нет, это уже какая-то заумь, - возмутился Бауэр.
– Подумать только: в голливудском кошмарном сне мы встретили друг друга - двое отщепенцев; нашли опору, утешение, и вдруг вы заводите какую-то бодягу на моральные темы.

– А можете вы, положа руку на сердце, пообещать никогда не лезть за утешением ко мне в постель?
– сердито бросила она.
– Ну отвечайте, можете?

– Нет, не могу, - ответил он чистосердечно.
– Сказать такое - значит отрицать, что вы дьявольски привлекательная девушка. Зато я...

– Если так, то разговор окончен. Разумеется, вы можете мне сделать официальное предложение; но я не обещаю, что приму его.

– Нет уж, - отрезал Бауэр.
– До этого я не дойду, мисс Вайолет. Это уж пойдут типичные лос-анджелесские штучки. Каждая пара, которой взбредет в голову переспать ночь, отправляется к ближайшему регистроавтомату, сует туда двадцать пять центов и считается обрученной. Наутро они бегут к ближайшему разводоавтомату - и снова холостые, и совесть их чиста как стеклышко. Ханжи! Стоит только вспомнить всех девиц, которые меня протащили через это унижение: Джейн Рассел, Джейн Пауэл, Джейн Мэнсфилд, Джейн Уизерс, Джейн Фонда, Джейн Тарзан... Б-р-р-р, господи, прости!

– О! Так вот вы какой!
– Вайолет Дуган в негодовании вскочила на ноги.
– Толкуете мне, как ему все здесь опротивело, а сам насквозь оголливудился.

– Женская логика, - раздраженно произнес Бауэр.
– Я сказал, что мне не хочется поступать в лос-анджелесских традициях, и она тут же обвиняет меня в том, что я оголливудился. Спорь после этого с женщиной!

– Не давите на меня вашим хваленым мужским превосходством, - вскипела Вайолет.
– Вас послушать, сразу кажется, что я вернулась к старым временам, и просто тошно делается.

– Вайолет... Вайолет... Ну зачем нам враждовать? Наоборот. Нам следует держаться друг друга. Хотите, пусть будет по-вашему. Какие-то двадцать пять центов, о чем тут говорить? А замок мы тоже врежем. Ну что, согласны?

– Вот это тип! Двадцать пять центов - и весь разговор! Вы мне противны.

Взяв в руки ночную посудину, Вайолет повернулась к дверям.

– Одну минутку, - сказал Сэм.
– Куда это вы направляетесь?

– К себе домой.

– Стало быть, договор не заключен?

– Нет.

– И мы о вами не сотрудничаем ни на каких условиях?

– Ни на каких. Убирайтесь и ищите утешения у одной из ваших шлюх! Доброй ночи.

– Вы меня так не оставите, Вайолет.

– Я ухожу, мистер Бауэр.

– Уходите, но без посудины.

– Она моя.

– Я ее украл.

– А я ее у вас выманила.

– Поставьте вазу, Вайолет.

– Вы сами дали ее мне, уже забыли?

– Говорю вам, поставьте посудину.

– И не подумаю. Не подходите ко мне!