Чтение онлайн

Васька было замер, но затем расслабился. Он ощутил, как приятно-волнующая волна, моментально вошло в него через голову. Поселившись в груди, она тут же распространилась по всему его существу. В стороне, судя по возгласу, метрах в десяти, уже были немцы. Ему это и было нужно.

– Niht hear Hans. Ich been hender hoh… плен! Сталин это самое, того… kaput! Niht shossen!

– Shvaigen! Hender hoh! Auf!

Последнее было явно не к месту. Поэтому Васька, вперившись в направлении говорившего (судя по чоху, он был не один), заметил:

– Как же мне auf, если меня свои ухайдакают? Дурья твоя башка! А ещё туда же, со своим фюр… Обойдёшься. Да затвором не лязгай. Стрелять ты не будешь. Herr Hauptmann!

– Оставайтесь на месте, - произнёс сухо и чётко голос, которому нужно было подчиниться. – Иначе мой солдат будет стрелять. Или кинет гранату.

– Ой, как мы испугались! Я-то на месте. И без оружия.

– Вот и прекрасно. Выполняйте следующие процедуры. Руки поднимите наверх и держите над травой. Так, чтобы…

– Ага, чтобы мне их отстрелили! Премного…

– Хватит паясничать! Выполнять.

– Ага, всё, всё…

Он сделал всё требуемое. Затем к нему подползли трое. Облачённые в короткие маскировочные куртки, увешанные патронными коробками и канистрами от противогазов, они напоминали сапёров или разведчиков. У двоих были карабины «маузер», у третьего, что был не в стальном шлеме, но в пилотке, затянутой капюшоном, в руках имелся пистолет-пулемёт MP40.

– Теперь выполните второе указание, - заявил тот, что в пилотке. – Живо ложитесь вниз головой и руки заведите назад. Ну?..

– Чё, русский, что ли? – нарочито глупо спросил Васька.

«Пилотка» тут же, полыхнув белками глаз, огрел его ногой в бутсе. Причём по голеностопному суставу. Ваську скрючило, и он поспешил выполнить требуемое. А через минуту его, на спине у одного из разведчиков, волоком тащили в штаб танковой гренадёрской дивизии. Там состоялся первый, поверхностный допрос, что проходил в беленой хате. По пути к ней, ещё в траншеях, Цвигун отметил ещё большее оживление, чем у нас. Все солдаты, что сгруппировались за брустверами, были в полевом обмундировании. Каски у всех были с ремешками или каркасами, к которым крепилась маскировка, а то и вовсе замазаны грязью, что допускалось по уставу с польской компании. Урчали и ревели самоходные орудия, приданные теперь каждой пехотной дивизии, танки, грузовики и транспортёры с задним гусеничным ходом. Проносились курьеры связи на мотоциклах, в прорезиненных плащах с накидками. У большинства из солдат погоны были перевёрнуты, а у офицеров – прикрыты специальными муфточками, чтобы не было видно номеров. Явно намечалось наступление…

Сухой очкастый майор с лимонно-жёлтыми просветами в «катушках» на воротнике, что выдавало в нём офицера связи, вёл этот допрос. Кроме него присутствовал стенографист в форме унтер-офицера артиллерии. Они дотошно выспрашивали у Васьки все обстоятельства перехода на сторону вермахта. Особенно гауптмана Вильгельма (так звали очкастого) интересовал способ прохода через минные поля. «…Как ви есть рассчитывать не взорвать свой тел на русский мин? – раздувая хорошо выбритые щёки, спрашивал он. – Ви есть заслан к нам как резидент огэпэу? Пожалуйте, говорить правда. Не врать мне…» В довершении ко всему он решил прогуливаться за спиной, чего Васька не терпел. «Слушайте, не надо мне на нерв давить! – откровенно заявил он. – Я с детства нервный. Перед следователя по уголовке стоял, но не навытяжку. С малолетства быть чёртом не приучен. А вы, немцы, народ хоть и культурный, но нас за людей не держите. Прекращайте, ладно?» И выложил свой главный козырь, от которого у гауптмана наверняка потемнело в глазах. «Я это самое видел да и слышал от артиллерийского наблюдателя в нашей траншее, что артподготвка по вам намечается. Не слышал когда, но что намечается… Так что ты, гауптман, того – не перхай. Круги не наматывай. Лучше сообщи своим, что тут жарко будет». Вильгельм засуетился. Он связался по полевому телефону с кем-то. Стал говорить по-немецки, из чего Васька понял, что его принимают либо за «источник дезинформации» либо за сумасшедшего. Потому как режим секретности соблюдался вполне и никакой утечки не может быть! Гауптмана, судя по голосу в трубке, облаяли так, что мало не показалось. Он водрузил её на рычаг. Стал бледными трясущимися пальцами извлекать сигареты из серебряной коробки. Одну предложил Ваське. Затем почему-то отобрал её. Затем, рассеяно обозрев пространство перед собой и с кем-то поговорив (никого перед ним не было), Вильгельм через коммутатор вызвал конвой.

Ваську вывели во двор, когда было ещё темно. Ряды штабных, пребывающих и убывающих машин, трещащих мотоциклов и снующих вестовых, лишь подчёркивали нервозность. Крутились на турелях 20-мм зенитные автоматы с расчётами в шлемах, что были обтянуты маскировочной тканью. Стрелок с нашивками «обершутцера» толкнул его самозарядной «Гевер Вальтер-41», когда Васька почуял недоброе. За шумом никто из немцев не уловил занимающиеся на востоке огненные протуберанцы. Вскоре стал доносится заунывный гул и вой, издаваемый гвардейскими реактивными миномётами БМ-13 по прозвищу «Катюша». На сельской площади все поначалу замерли, а затем бросились в рассыпную или пали ниц. Кто-то, в чёрном клеёнчатом плаще с прелиной, полез, теряя фуражку с высокими полями» под штабной «даймлер-бенц». С визгливым лаем промчалась овчарка с тянущимся поводком.

Перед тем, как броситься в специально отрытую щель, Васька подставил озорства ради ножку пробегавшему толстяку в кожаном фартуке. Толстяк, что был поваром, нелепо растянулся, задрав ноги. Увидев Ваську, заорал «шайзе вердаммен!», но на остальное времени уже не хватило. Двор и окрестности деревни вмиг осветился всполохами грязно-оранжевого пламени. Заложило плотной ватой уши. В голове возникла пугающая пустота, в которой зазвенели колокольчики. Лёгкую контузию он получил.

После того, как он выбрался (прежде помог вылезти Вильгельму, который, оказывается, оказался там прежде), случилось то чего и следовало ожидать. Увидев русскую гимнастёрку (уже начало светать), покрытые землёй и копотью чины вермахта среди горящих машин и разрушенных хат стали изрыгать проклятия. Кто-то, перевязанный марлей с бурым пятном, с зелёным кантом на оливково-зелёном комбинезоне, что выдавало «танкового егеря», потащил из кобуры «Вальтер». Но Вильгельм его отстоял. После чего за Васькой приехали люди посерьезней. Один был облачён в чёрную униформу СС-панцерваффе, с серебристыми гладкими погонами лейтенанта вермахта. Второй был в мундире и фуражке, где также присутствовали эмблемы СС. Но на манжете его правого рукава значилось «тайная государственная полиция».

Там, куда его привезли, Ваську снова стали допрашивать. Но в уже присущей гестапо форме. Унтерштурмфюрер с юношеской внешностью ходил за спиной, разминая кулаки. Ваське это не нравилось, но он предпочитал молчать. А тот, кто допрашивал (представился полковником СС) цедил немногословные вопросы, вроде: «Кто вас учить перейти линий фронт?», «Как вы есть не взорвать себя на мин?», «Ваш имья, фамилий и званья огэпэу?» «Почему ви предупреждайт нас об обстрел так поздно?» И самое главное: «Молчать! Ти снова нам врать? Ти должен говорить правда! Только это избавит тебя от мучительный казнь! Итак?..»

Васька снова и снова, с самым идиотским видом (игра «в дурака») требовал «самого главного германского начальника», пока чувствительно не получил по шее. Ему хотелось ответить, но он сдержался. Затем стал торопливо излагать свою легенду. Его отметелели уже обстоятельно. Так, что пришлось принять на полу «позу улитки» (сблизить голову с коленями, а руками достать ступни). Пришлось три раза повторять одно и то же, пока дощатая дверь, наконец, не распахнулась, и …